Глава 11. Борьба с тревогами

      Эван уснул прямо на моих коленях. Его вырубило быстро — похоже, ночная бойня, огромная доза алкоголя и нервный срыв взяли своё. Я чувствовала своей кожей горячее, неровное дыхание капитана, он постоянно дёргался, всхрапывал, бормотал что-то несвязное, злое, безнадёжное. Если бы я могла, я бы сбросила эту пьяную тушу на пол и сбежала. Но я не могла. Потому что я, чёрт возьми, Джоанна, которой жалко всех, кроме себя. И каждый раз, когда Эван вздрагивал, я вновь начинала поглаживать его волосы, успокаивая.       — Всё хорошо… спи спокойно… я разбужу тебя, когда будем на месте.       Что мне теперь делать? Я не могу ему помочь. Его уже бросили, причинили боль, пленили, били, терзали. Мне достались лишь последствия прошлого капитана, и кроме как гладить по голове и шептать слова утешения, я ничего не могла.       Время шло, я успокоилась. Мысли наконец-то оторвались от капитана и вернулись к моей судьбе, оценивая в целом ситуацию, в которой я оказалась. Я опять в купе рядом со спящим Эваном, словно целого дня и не было. Хотя, по ощущениям, прошла вечность. Зато теперь я знала чуть больше об окружающем меня аду. С этим всем можно было работать, строить планы, анализировать. Но сперва надо разобраться с тем, что уже навалилось и пускает слюни у меня на коленях. Прямо сейчас.       Несмотря на то, что стали понятны причины поведения капитана, это нисколько не оправдывало ту боль и унижение, что он причинил мне. И причинит ещё, если я буду неправильно себя вести. Да, возможно, у меня получилось погасить одну-единственную вспышку его гнева, но он был уже пьяным и уставшим. Нет никакой гарантии, что в следующий раз я справлюсь так же легко.       Единственный выход, который я видела, это продолжать давать ему то, что он хотел. Послушание, помощь в его планах, теперь ещё и жалость, от которой он так пафосно отказывался на балу. Это должно спасти меня от физической боли, которой было слишком много в последнее время. Эван, хоть и мудак, но умеет выживать в этом кошмаре, с ним мне безопасно. Даже интересно в какой-то степени. Если я смогу наладить эту странную, но вполне рабочую схему нашего взаимодействия, у меня станет куда больше возможностей для реализации моего плана побега из этого кошмара.       Плевать на щиты, на несчастных мужиков и их демонов! Хватит, Джо. Хватит зализывать чужие раны, пока твои гноятся. Надо думать о своей шкуре тоже! Точнее, эту ушастую шкуру можно оставить здесь, в Атласе, а я хочу вернуться в свою прежнюю, не такую красивую, но такую родную.              ***              Снежная Пустошь за окном сменилась небольшими домами, а затем я увидела огромную каменную стену. Поезд вздрогнул; лампы на потолке мигнули, когда мы въехали в тоннель. Значит, прибыли в Атлас.       — Эван, вставай… — осторожно встряхнув капитана за плечи, сказала я. — Мы приехали, слышишь?       К моему удивлению, этот пьяница сразу же проснулся. Всхрапнув в последний раз, он приподнял голову с моих колен, еле разлепил глаза. Завис на несколько секунд, оценивая положение, в котором оказался. Или у него просто спина затекла, всё-таки пару часов он ехал, лёжа не в самой удобной позе. На меня глаза поднял и тут же опустил. Я не смогла уловить в них ничего, кроме похмельных страданий.       Со стоном и хрустом суставов, Эван приподнялся, рукавом стёр слюни с подбородка, плюхнулся на своё сидение. На его лице, опухшем и красном, красовался отпечаток кружевного орнамента моего платья. Я не смогла сдержать улыбки и отвернулась, чтобы не бесить капитана.       — Давай отдохнём немного, когда вернёмся в замок? Всю ночь не спали, у меня голова гудит, — я попыталась разрядить обстановку, начав беседу.       Эван поднял глаза, с трудом фокусируясь на мне. Вот у кого на самом деле череп гудел от боли!       — Хорошо, — сухо ответил он хриплым голосом. — Сразу… в твою комнату. Потом — к королю.       Поезд остановился, мы вышли из вагона и вновь оказались на дворцовой площади. Несмотря на пар от локомотива и дорожную пыль, после концентрированного перегара я надышаться не могла свежим морозным воздухом, пока цокала каблуками по направлению к дворцовым воротам. Эван, помятый и несчастный, брёл сзади, слегка пошатываясь и щурясь от тусклого солнца. Почему-то эта картина страдающего алкаша не вызывала у меня отторжения, только жалость и добрую усмешку. Сам же себя до такого состояния довёл, дурак, пускай теперь мучается.       Стражники у ворот отдали честь капитану, прижав кулаки к сердцу. Везёт им, сквозь забрало шлема ароматы их начальника вряд ли пробиваются.       — Хочу есть, — заявила я, когда мы зашли во дворец.       — Давай вот щас про еду не будем, — буркнул мне в ответ Эван.       — Тебя не заставляю, но у меня скоро будет голодный обморок!       — Зато заткнёшься наконец.       — Знаешь, я намного лучше молчу, когда жую.       Он ухмыльнулся. Вот и хорошо, будем делать вид, что ничего между нами не произошло. Даже тот отвратительный случай после поимки Джулиана можно замять, лишь бы наше общение вернулось в прежнее русло. Мне самой так спокойнее будет.       По пути к моим апартаментам капитан поймал прислугу и выполнил мою просьбу, приказав доставить еду медиуму прямо в комнату. Для себя заказал только пиво. В его теле что, есть демонический модификатор стойкости ЖКТ? Как он вообще ещё не сдох при таком пьянстве? Хотя, может быть, тут работал принцип «не вопреки, а благодаря»?       Когда мы дошли до моей комнаты, нам уже принесли поднос с закусками и упаковкой банок для спасения капитана от похмелья. И я, плюхнувшись на кровать, наконец-то выдохнула. Нет, я не почувствовала себя как дома, но уже ставшая привычной кровать обещала отдых, камин — тепло, ванная — чистоту, а столик с полным подносом аппетитных булочек — насыщение. Это было явно лучше ночных вылазок к бандитам и переговоров с демонами, поэтому я забила на свои прошлые обиды к этой комнате и тут же налетела на еду. Пышная и сладкая сдоба и жареные кусочки чего-то, что лучше было не идентифицировать, пропадали одни за другим, но мой живот почему-то продолжал урчать. Или… это был не живот?!       Рычащий, тёплый звук, будто потрескивание дров в костре, исходил из моей диафрагмы, но я совершенно не напрягала голосовые связки, чтобы издавать его.       — Ты… урчишь? — с банкой пива у рта спросил Эван, удивлённо глядя на меня. — Как реальный котяра?       — Я?! Это… я не знаю… наверное, — отложив очередной кусок, смущённо ответила я.       Урчание прекратилось, но только на секунду. Видимо, мои эмоции влияли на кошачьи дополнения в теле. Хотя… какие эмоции? У меня в голове министерство паники и кризисного планирования разворачивалось на полную мощность, а тело, видимо, решило, что всё идеально: еда, тепло, даже капитан не орёт. Ну и ладно. Как мало тебе для счастья надо, Джо.       — Хер с тобой, урчи дальше, — хмыкнул Эван, сдавив уже пустую жестянку в ладони.       Это был уже не кошмар, а аттракцион безумия. Несколько дней назад меня препарировали, как лягушку, и надругались на этой самой кровати, потом восхваляли на балу, чуть не изнасиловали в подворотне, потом я разбиралась с семейными проблемами демонического барона… и вот теперь сижу, урчу, ем булочку в тишине. А Эван сидит рядом — помятый, но уже оживший, допивая вторую банку пива. Тут даже не надо спрашивать Вселенную, что же будет дальше, я и так это знала: следующий кульбит уже машет мне лапкой. А потом, может быть, ещё будет булочка.       Пиво у капитана заканчивалось быстрее, чем я успевала есть. Когда последняя банка опустела, он встал, ушёл в ванную и… закрыл за собой дверь.       Закрыл! Дверь!       Я не могла поверить в происходящее. Мне что, дали немного личного пространства? Или… нет, скорее всего, это как раз капитану оно потребовалось, вот и пришлось ему приструнить свои контролирующие замашки. Я опасливо прислушалась, мои ушки развернулись в сторону двери. Оттуда доносилось журчание воды, хриплый кашель капитана и прочие звуки, которые издаёт человек, когда посещает ванную. Никто не орал. Не стрелял. Не превращался в демона.       Осадочек после инцидента в поместье барона, конечно, ещё оставался. Я хорошо помнила, чем закончилось последнее проявление заботы Эвана, и снова лететь в стену мне не хотелось. Но сейчас, похоже, ему было совсем плохо, так что я усилием воли подавила своё волнение. Или задавила его булочкой. Неважно, главное — сработало, я почти успокоилась.       Окончательно расслабившись, я доела все вкусности с подноса. А когда добралась до подушки, то уже и не обратила внимания на то, что моё урчание стало громче тревоги в голове, наполняя апартаменты по-настоящему кошачьим комфортом.              ***              В этот раз я не видела снов. Слишком многое мне надо было переварить — в прямом и переносном смысле. Поэтому в моих грёзах были лишь обрывки каких-то воспоминаний, иногда картинки несостоявшегося будущего, словно я оказалась в фильме по мотивам собственной жизни. Всё это — тяжёлое, тягучее, мутное — одновременно грело и успокаивало. Моё тело изо всех сил хотело жить, оно устало от тревоги и страха, поэтому так отчаянно пыталось восстановиться, заставляя бессознательное отчаянно пытаться найти дозу дофамина. Жаль, что именно меня подселили в эту ушастую оболочку. Как говорится, дурная голова ногам покоя не даёт, а в моём случае это звучало как «тревожный мозг булкам расслабиться не позволяет».       Я не хотела просыпаться. Меня никто не будил, никто не орал, не стучал в дверь. Я была одна в кровати и позволила себе вытянуться по диагонали, укутавшись в одеяло, словно в кокон. Мысли в голове продолжали возвращаться к обрывкам сна, но они уже бесследно улетучивались, и приходилось подключать фантазию. Что же там происходит без меня, в моём мире? Правда ли я в коме? Или… может, я всего лишь копия той Джоанны, что проснулась не на алтаре Томаса, а в своей кровати?       Что-то зашуршало сзади, и я вдруг поняла, что не одна в комнате. Точнее, я не чувствовала никого… живого. А должна была. Эван ни за что не оставил бы меня одну, как минимум поставил бы стражника, чьё присутствие я всегда затылком чувствовала. Сейчас же мой гость выдал себя лишь мимолетным звуком, на который я и обернулась.       — Милонора?       — О, ты проснулась! Я уже хотела будить тебя, Джоанна, — улыбаясь, ответила некромантка.       Женщина сидела в кресле в углу комнаты и читала книгу в полной темноте. Впрочем, это меня даже не смутило, насмотрелась уже на всякое. Поэтому я лениво привстала на кровати, потёрла глаза и зевнула. Огляделась. Был уже вечер, и никого другого в комнате, кроме нас с некроманткой, не было.       — Где Эван? — тут же спросила я. Вопрос вылетел быстрее, чем я успела подумать.       — Что, уже привязалась к нему? — ехидно поинтересовалась Милли, вставая с кресла.       Какая же она была высокая. И худая. Словно ствол мёртвого дерева, у которого осталась лишь пара веток. Весь её вид говорил о том, что некромантку стоит бояться, а глаза и улыбка — что с ней можно дружить.       Да ладно, Джо, ты совсем недавно гладила по голове лежащего на твоих коленках пьяного полудемона! Уж с добродушной ведьмой ты точно найдёшь общий язык.       — Наоборот, поверить не могу, что могу немного побыть без него, — ответила я с улыбкой.       — Он опять попросил меня проверить твои раны… сам пошёл по своим капитанским делам. Или кобелиным, — бросила Милли, присаживаясь на край кровати недалеко от меня.       — Тебе он не нравится? — спросила я, услышав презрение в голосе своей гостьи.       — Мне? Как ТАКОЕ может кому-то нравиться? Искалеченная душа в изуродованном теле. Я лично прослежу, чтобы его тушу сожгли, когда он помрёт.       Мне стало немного не по себе, и прижавшиеся к голове ушки выдали мою эмоцию. Милли это заметила, но, к моему удивлению, не стала это комментировать. Только взяла расчёску с тумбочки и аккуратно провела своей бледной, костлявой ладонью по пряди моих волос.       — Можно?.. У тебя волосы совсем спутались, я аккуратно, — смущённо улыбнувшись, спросила Милли.       — Эм… да… только с ушками осторожнее. Я не могу их контролировать, а они очень чувствительные, — кивнула я, вообще не понимая намерений этой женщины.       Ладно, пусть играет в дочки-матери со мной. Пока что от неё я получала только заботу и пользу, но мне всё ещё не верилось, что в этом больном мире кто-то может с кем-то обращаться хорошо просто так. Особенно кто-то настолько неживой. Но как только Милли нечаянно дотронулась до моего ушка, я вздрогнула так, словно меня цапнуло током.       Отлично, теперь ещё и ушная эрогенная зона добавилась в копилку моих странностей…       — Я вылечила рану на твоём бедре, — рассеивая гнетущее молчание, сказала Милли, нежно подхватывая мои каштановые локоны и проводя по ним расческой, чтобы больше не дотрагиваться до ушек.       Точно! Мой позорный порез кинжалом! Опустив взгляд и задрав мятое платье, я увидела абсолютно целую ногу. Красота!       — А ещё… — голос Милли вдруг стал ехидным, в нём послышалась почти детская задорная нотка. — Сегодня вечером слуги сварят особенный кофе для капитана! Он так любит до ночи сидеть в своём кабинете, никогда без пары кружек не обходится. Но в этот раз будет всё иначе! Теперь его прохватит такой дикий понос, что он сполна настрадается. Будет знать, как насиловать и резать девушек!       — Милли! Он меня не трогал, это я сама! — спохватилась я, испуганно оглядываясь на некромантку. — Ты что, какой кофе для поноса! Он и так чуть не помер от похмелья!       Милонора застыла с расческой в руках, а я — со взглядом, полным ужаса и шока. Так продолжалось целую минуту, а затем мы обе, как по команде, громко рассмеялись.       — Серьёзно? Ты сама порезалась? Вот чёрт, а я уже такую порнографию себе придумала…       — Да, мне Эван дал кинжал, чтобы я не истерила. А я вот… нечаянно… Погоди, ты же не серьёзно? Про кофе?       — Серьёзно. Много раз так делала, когда меня кто-то бесил. Подсылаю костяных паучков со слабительным, те цепляются к слугам на одежду — и вуаля!       — Да ты просто ведьма! Лучи поноса насылаешь на неугодных!       — Зато хоть какая-то справедливость иногда торжествует в этом дерьмовом замке!       Как же мы хохотали! Мы обе согнулись пополам и смеялись до слёз. Туалетный юмор способен сблизить даже девушку с кошачьими ушками и полумёртвую некромантку. И как же хорошо было отдаться этому дурачеству, просто позволить бездумной радости заполонить вечно наполненную тревожными мыслями голову.       — Чё ржёте?       Бурчание Эвана на секунду прервало нашу истерику. Он выглядел посвежевшим, но явно озадаченным, стоя у входа в комнату со скрещенными на груди руками. Бровь его дёрнулась, он качнулся вперёд, будто хотел что-то сказать, но лишь скривился, словно от зубной боли. А я уже остановиться не могла — как взглянула него, вспомнила, что Милли задумала, и моя истерика началась по второму кругу.       — Это женские секретики, МакЛин! — утирая слёзы смеха, заявила некромантка. — Чего уставился? Да, и такое бывает, я смеюсь!       — В том-то и дело. Лучше бы продолжала ёрничать. А теперь — хоть в церковь беги молиться. Жутко даже мне, — фыркнул Эван. — Всё, сваливай. Через полчаса собираемся на балконе в восточной части. Георг решил и пожрать, и воздухом подышать, и попиздеть про дальнейшие планы.       Милли кивнула, поднявшись с кровати, поправила своё платье и направилась к выходу. Остановившись около капитана, она повернулась ко мне.       — Увидимся, Джоанна. Ты… это… — Милли кивнула в сторону Эвана, поиграв бровями. — Ты поняла. Следи, чтобы моя справедливость не настигла невинных.       — Прослежу, обещаю! — всё ещё смеясь, кивнула я.       Эван дёрнулся, будто кто-то хлопнул его по затылку.       — Нахуй я вообще её позвал… – пробурчал он, почесав шею и быстро взглянув на удаляющуюся Милли, как на предателя. — Серьёзно, что происходит? Ебучая некромантка, которая только с трупами и всякими пропащими женщинами милуется, вдруг решила рассказывать тебе анекдоты? Быстро ты себе новых друзей находишь.       — Тебе не понять! — махнула я рукой. Сдавать Милли и рассказывать Эвану про готовящуюся засаду я не хотела. — Шутки про говно стирают границы общения.       — Да ну тебя! — сплюнул капитан, подавляя ухмылку. — Я реально подумал, что вы тут что-то замышляете. Ладно, раз уж тебе нравится говёный юмор, то в следующий раз пойдёшь со мной в казармы. Там-то наслушаешься.       — Клянусь, я с радостью!       Я даже руку к сердцу приложила, пародируя жест искреннего обещания. И что же я увидела? Он улыбнулся! Эван, вонючий алкаш и полудемон с прошлым, которое страшнее его морды в пылу битвы, улыбнулся мне!       — Договорились, киса, — отвернувшись, буркнул капитан. — Всё, хватит ржать, собирайся. На совете послушаем, что Томас и его задроты смогли понять из тетрадки медиума, и подумаем над дальнейшими шагами. Ты же не забыла, что тебя тут для дела держат?       — А я думала, для красоты, и чтобы куда-то девать лишние булочки.       — Для булочек у нас есть Фьюри.       — Согласна, колоритный парень.       — И я про то же.       Рыская в гардеробе и приводя себя в порядок, я опять урчала, словно довольная жизнью кошка. Тревога в голове всё ещё пыталась доказать, что это ненадолго, но даже она не могла спорить с фактом: мне наконец-то дали маленькую передышку.              ***              — Что конкретно мы будем делать на совете? — стараясь поспевать за быстрым шагом Эвана, спросила я.       — Пожрём, выпьем и придумаем, как включить щиты Атласа так, чтобы не ёбнуло, — не оборачиваясь, ответил капитан.       — Это такой деловой ужин с королём?       — Типа того.       — Состав тот же, что и в прошлый раз?       — Почти. Томас будет со своими задротами-помощниками.       — Ты им отдал документы барона?       — Да.       — А ты…       Эван резко выдохнул и рыкнул на меня по-звериному:       — Джо, заткнись уже! Голова от тебя трещит. Щас всё тебе объяснят на совете, не еби мне мозги раньше времени.       — От меня голова болит? То есть та спиртяга, что ты выжрал на вокзале, тут вообще ни при чём?       — Джо…       — Ладно, ладно, молчу.       Я знала, что навязывалась, и что задолбать капитана можно было всего парочкой вопросов, но ничего не могла с собой поделать. И мой план коварной мести тут был ни при чём. Я просто терпеть не могла тишину! К тому же я волновалась, всё-таки ужин у короля будет. Вдруг что-то потребуется от меня?       — Эван…       — Ну что, блядь?!       — У тебя же есть план?       — Чё?       — План на этот совет.       — Есть.       — Какой?       — Увидишь.       — Расскажи!       — Да как же ты меня заебала!       Капитан резко остановился, и его злобный взгляд буквально пригвоздил меня к полу.       — Прости, знаю, что достаю, я просто волнуюсь! — выдохнула я.       — Волнуешься? — вопросительно вскинул бровь Эван.       — Ну да! Король же говорил, что я чуть ли не мессия, которая всех спасёт и сделает из Атласа райское местечко, а пока что я только хвостиком вилять умею и булочки лопать! Даже с кинжалом совладать не смогла.       — С кинжалом пиздец был, конечно.       Эван вздохнул, злоба слетела с него, как по мановению руки, осталось только лёгкое раздражение. Он бросил взгляд на мои руки, заметил, как я тереблю оборку своего платья. Морщины у его глаз стали глубже, но капитан промолчал. Затем сунул руку в карман, достал смятую пачку сигарет, одну сунул себе в рот. И внезапно протянул вторую мне.       Сказать, что я удивилась, — ничего не сказать. Неужели я настолько жалко выгляжу сейчас, что даже его чёрствое сердце не выдержало?       — Спасибо, но я не курю, — улыбнулась я.       — Невротики все курят, — хмыкнул капитан.       — Да? Значит, и ты нервный?       — Я заёбаный.       Пришлось тихонько рассмеяться. Эту характеристику можно было не озвучивать вслух, она была написана у Эвана на лице. Он помедлил, затянулся сигаретой, бросил короткий взгляд в мою сторону. Не снисходительный, не раздражённый, скорее оценивающий, будто думал, что со мной делать, чтобы я не начала метаться и биться о потолок, как бабочка в банке.       — Ты просто жри и слушай, что говорят. Держись ближе ко мне или Милли. К Джеку, к толстожопому командору, не подходи, когда он берёт еду. Но в целом он безобидный, не ссы, как в прошлый раз на балу. И помалкивай. Я сам буду пиздеть с королем и магами. План вырисовывается чёткий: включаем пять связующих кристаллов, потом кидаемся твоей магией в центральный управляющий, и всё должно заработать. С деталями по ходу разберёмся.       — План-ураган, капитан.       — Не ураган, а цунами, по хую. Но сработает.       Я улыбнулась Эвану — искренне, тепло. В ответ он кивнул, выдыхая сигаретный дым.       — Лучше?       — Процента на три тревоги стало меньше.       — Заебись я терапевт. Всё, погнали, пока Густав всё вино не выхлебал.       Эван бросил недокуренную сигарету на пол и кивнул мне, намекая, чтобы я шла вперёд.       — Густав? Это тот робот? Зачем ему пить вино? — хмыкнула я, направляясь в ту сторону, куда указал капитан.       — В том-то и дело! Этот железный хер просто вливает его в себя по старинке, как будто он может бухать. Потом всё сливает вперемешку с машинным маслом. От этого зрелища уже у меня тревожность ебошит.       Хихикнув, я ускорила шаг, чтобы не усугублять переживания Эвана.       Мне всё ещё было нервно, но уже не до паники — скорее, до мандража. Такого… контролируемого. Как будто идёшь на экзамен, но у тебя в кармане шпаргалка, шоколадка… и подмигивающий демон в форме капитана.