Глава II: Сладкое чаепитие

— Лили Лавбрэйдз... — повторил я про себя.

Звучало как название бренда конфет. Приторно до зубной боли.

Её радость была почти осязаемой.

Она начала слегка покачиваться на носках, а её пластиковые пальцы мелко подрагивали.

Казалось, ещё секунда — и она начнёт светиться от счастья.

Я же в это время прикидывал, сколько мне ещё здесь торчать.

Работа «нянькой» не входила в мой список желаний на этот вечер, но Сойлер был убедителен.

Как и всегда, когда дело касалось его «безобидных» поручений.

— Знаешь, Джон... — Лили вдруг всплеснула руками, отчего я невольно напрягся.

— Гости в этом доме — такая редкость! А хорошие гости с красивыми именами — тем более!

Она обвела взглядом свою уютную, но пугающе неподвижную обитель.

Внутри домика всё выглядело слишком правильным, слишком игрушечным.

— Мы просто обязаны это отпраздновать! — Лили резко повернулась ко мне, её глаза-пуговки блеснули.

— Как насчёт чая? У меня есть сервиз, и я... я даже помню, где лежат салфетки!

Я посмотрел на пустой стол, потом на её восторженное лицо.

Чаепитие?

Серьёзно?

Я, Джон

«Просто Джон», буду сидеть на крошечном стуле и делать вид, что пью из пустого пластикового стаканчика под присмотром ожившего кошмара в платьице.

— Лили, я здесь ненадолго, — попытался я вставить голос разума, но она уже засуетилась у кухонного уголка.

— О, это не займёт много времени! Присаживайся, пожалуйста. Ты любишь с сахаром или... — она на секунду замерла, приложив палец к губам, и посмотрела на меня с хитрым прищуром.

— Или ты предпочитаешь чай «как у взрослых»?

Она явно намекала на какую-то свою внутреннюю игру.

Я вздохнул, чувствуя, как правое плечо затекло от вечного ожидания подвоха.

— Давай без сахара, Лили. И без лишних церемоний, — ответил я, всё же отодвигая стул.

Тот жалобно скрипнул под моим весом.

— Как скажешь, мистер Серьёзность! — хихикнула она, доставая расписной чайник.

Я внимательно следил за её движениями.

Она вела себя так естественно, будто мы не в заброшенном крыле фабрики, а где-нибудь в тихом пригороде.

Но стоило ей на мгновение замолчать, как тишина домика начинала давить на уши.

Зря я не взял блокнот — снова пронеслось в голове.

Записывать её реакции было бы куда полезнее, чем пытаться усадить свои колени под этот детский стол.

— А Сойлер часто про меня спрашивает? — внезапно спросила она, не оборачиваясь. Голос её стал чуть тише, а улыбка, которую я видел в отражении чайника, на мгновение дрогнула.

Вот он, скользкий момент.

— Мы обсуждаем только работу, — отчеканил я, решив придерживаться нейтралитета.

Лили поставила передо мной чашку.

Пустую, разумеется.

Но она сделала такой жест, будто наливала туда самый дорогой сорт эрл грея в мире.

— Понимаю... — она села напротив, сложив руки в замок.

— Работа — это важно. Но сейчас — только чай. Пей, Джон, а то остынет!

Она замерла, ожидая моей реакции.

Её взгляд снова стал этим странным, «пустым» взглядом в никуда, который заставлял кожу покрываться мурашками.

Я взял чашку двумя пальцами, чувствуя себя максимально глупо, и поднёс её к губам.

Ну, допустим, это самый вкусный невидимый чай в моей жизни.

Лишь бы она не спросила про десерт..

Я сделал вид, что отхлебнул из пустой чашки.

Пластиковый край звякнул о зубы — звук в тишине домика показался оглушительным.

Лили просияла, её плечи расслабились, а пальцы начали выстукивать какой-то рваный ритм по скатерти.

— Ну как? — прошептала она, подавшись вперёд так сильно, что я почувствовал слабый запах старой пластмассы и... чего-то приторно-сладкого, вроде залежалых леденцов.

— Не слишком крепкий? Сойлер говорит, что я иногда перебарщиваю с заваркой.

— В самый раз, — ответил я, возвращая чашку на блюдце с такой осторожностью, будто она была из тончайшего фарфора, а не из дешёвого полимера.

— Освежает.

Лили вдруг замерла.

Её глаза расширились, а на лице отобразилось такое искреннее озарение, будто она только что открыла закон всемирного тяготения.

Она резко хлопнула себя ладонью по лбу — звук получился сухим и звонким.

— Ой! Джон! Какой же я плохой организатор! — вскрикнула она, вскакивая со стула.

— Чай без угощения — это же просто... просто преступление!

Я едва успел выставить руку, предчувствуя новую порцию «воображаемой» еды.

— Лили, не стоит, я не голоден...

— Глупости! — отрезала она, и в её голосе на долю секунды прорезалась странная, почти стальная нотка.

— Гости Сойлера всегда должны уходить сытыми. Это правило дома.

Она метнулась к небольшому шкафчику в углу.

Её движения были дергаными, как у заведенной куклы, у которой начали стираться шестеренки.

Она что-то долго искала, что-то роняла, бормоча под нос: «Где же они... я же их точно пекла... или это было в прошлый вторник?..»

Наконец она повернулась, триумфально держа в руках тарелку.

На ней лежало несколько идеально круглых, абсолютно серых и подозрительно твердых на вид... штук.

Похоже на печенье, если бы печенье делали из цемента и посыпали пылью.

— Мои фирменные! — она с грохотом поставила тарелку в центр стола.

Одно «печенье» подпрыгнуло, но не разбилось.

— Секретный ингредиент — любовь. И немного... эм... старания!

Она снова уселась напротив, подперев щеки кулачками.

Взгляд её замер на моем лице.

Она ждала.

— Бери, Джон. Они очень... хрустящие. Тебе понравится.

Я посмотрел на серый кругляшок.

В голове всплыла мысль:

Интересно, если я сломаю об это зуб, Сойлер оплатит мне страховку?

Допустим, мне всё ещё всё равно. Но проверять прочность этой «любви» на своих зубах хотелось меньше всего.

— Выглядит... специфично, — выдавил я, протягивая руку к тарелке.

Лили вдруг прищурилась, и её улыбка стала какой-то слишком уж натянутой.

Я медленно взял одно «печенье».

Оно было тяжёлым, холодным и на ощупь напоминало кусок отшлифованного камня.

Если Лили действительно это пекла, то её духовка явно выдавала температуру плавления стали.

— Ну же, Джон! Не стесняйся! — Лили подалась ещё ближе, её пластиковое лицо почти касалось моего.

— Они тают во рту! Ну... почти.

Я посмотрел на серый кругляшок в своих пальцах.

В голове пронеслась мысль: Интересно, это часть декораций или она реально нашла это в мусорном прессе?

— Знаешь, Лили, — я постарался, чтобы мой голос звучал максимально ровно, — я обычно не ем сладкое перед... важными заданиями. Диета. Сойлер строго следит за моей формой.

Улыбка Лили на мгновение застыла.

Она медленно моргнула, и в её зрачках снова промелькнуло то самое расширение, которое я хотел занести в блокнот.

— Диета? — переспросила она, и её голос стал подозрительно тонким.

— Но это же... подарок. От сердца. Ты хочешь сказать, что моё сердце вредит твоей форме?

Воздух в домике будто стал гуще.

Я почувствовал, как рука сама собой потянулась к воображаемому кобуре, которой у меня сейчас не было.

Спокойно, Джон.

Она просто кукла.

Очень эмоциональная, нестабильная кукла с силой гидравлического пресса.

— Нет, что ты, — я быстро поднёс печенье к губам, имитируя укус.

— Просто... берегу его на потом. Чтобы растянуть удовольствие.

Я ловко спрятал «угощение» в кулак и сделал вид, что жую.

Лили замерла, вглядываясь в каждое моё движение.

Секунда, две... тишина была такой, что я слышал, как работает вентиляция где-то глубоко под полом.

Вдруг она звонко рассмеялась и всплеснула руками.

— Ох, Джон! Какой ты экономный! Растянуть удовольствие... как это мило! Сойлер был прав, ты очень... дисциплинированный.

Она вскочила со стула и начала кружиться по комнате, напевая какой-то мотив без слов.

Её движения снова стали легкими, почти балетными, но я заметил, как она нет-нет да и поглядывала на тарелку.

— Раз ты такой дисциплинированный, — она внезапно остановилась прямо за моей спиной и положила свои холодные ладони мне на плечи, — может, ты расскажешь мне... что там, снаружи? В большой лаборатории?

Её пальцы слегка сжались.

Совсем чуть-чуть, но я почувствовал, что этот пластик может гнуть арматуру.

— Там скучно, Лили, — ответил я, не оборачиваясь.

— Серые стены, шум машин. Твой дом куда... уютнее.

— Уютнее... — эхом отозвалась она, и её голос вдруг стал грустным.

— Но здесь так мало места для двоих. Тебе не кажется, Джон?

Она наклонилась к самому моему уху.

— Может, ты хочешь остаться здесь подольше? У меня есть ещё чайник. И целая коробка... «сердечного» печенья.

Допустим, мне пора было искать выход.

И желательно — до того, как она решит приготовить «основное блюдо».