Глава III: Узник кукольного домика

Пальцы Лили на моих плечах сжались чуть сильнее.

Пластик скрипнул о ткань моей куртки.

Этот звук был отчетливым сигналом: ситуация медленно, но верно катится к чертям.

— Подольше? — я постарался, чтобы мой голос не дрогнул.

— Сойлер ждёт отчёта, Лили. Ты же знаешь, он не любит ждать. Дисциплина, помнишь?

Я почувствовал, как она за спиной замерла.

Её дыхание — если это можно было так назвать, скорее ровный механический гул — коснулось моего затылка.

— Сойлер... вечно этот Сойлер! — она резко отстранилась и всплеснула руками, начав мерить комнату быстрыми, рваными шагами.

— Он только и делает, что присылает ко мне людей с серьёзными лицами! Они сидят, кивают, смотрят на часы... А потом уходят! И дверь закрывается.

Щёлк!

Она изобразила звук замка так натурально, что у меня по спине пробежал холодок.

— Ты не такой, Джон. Ты съел моё печенье. Ну... почти съел, — она хитро прищурилась, остановившись у окна, за которым была лишь вечная тьма подземного цеха.

— Ты оценил мой труд. Значит, тебе здесь нравится.

Я медленно встал со стула.

Слишком медленно, чтобы это не выглядело как попытка к бегству.

— Мне здесь... непривычно, Лили. Твой дом — это целая отдельная реальность. Но работа есть работа.

— Работа — это когда ты делаешь то, что должен, — она резко повернула голову, и я снова увидел этот жуткий эффект: шея повернулась чуть дальше, чем положено живому человеку.

— А ты должен быть хорошим гостем. У меня есть ещё игры! Мы не играли в «Прятки в темноте»! Или в «Кто дольше не моргнёт»!

Она начала приближаться, и её улыбка теперь казалась застывшей маской.

В этом маленьком пространстве она выглядела огромной, почти заполняющей собой всё помещение.

— Лили, — я выставил ладонь вперед, — давай договоримся. Я приду завтра. И принесу... блокнот. Буду записывать всё, что ты скажешь. Твою историю. Это важнее, чем просто чай.

Она замерла на полпути.

Идея с блокнотом явно зацепила какую-то струну в её пластиковой душе.

Её глаза начали хаотично двигаться, будто она обрабатывала информацию.

— Историю? — прошептала она.

— Мою историю? Про Лили Лавбрэйдз?

— Именно. Про самую гостеприимную хозяйку Playtime Co.

Она на мгновение прикрыла глаза, и на её лице появилось выражение блаженства.

Но тут же её зрачки снова расширились.

Она посмотрела на дверь, потом на меня.

— Ты обманешь, — просто сказала она. Тон был уже не капризным, а пугающе спокойным.

— Все, кто обещают вернуться к Лили, уходят в ту большую красную дверь... и больше не приходят. Даже Сойлер.

Она сделала еще шаг.

— Я думаю, Джон, что блокнот тебе не нужен.

Ты и так всё запомнишь.

Ведь ты никуда не уходишь.

В этот момент в глубине домика что-то громко лязгнуло — кажется, входная дверь заблокировалась дистанционно.

Допустим, — подумал я, нащупывая в кармане тяжёлый обломок печенья, который мог сойти за кастет, — нянька официально увольняется.

Я замер, чувствуя, как по спине пробежал холодок.

Лязг двери прозвучал как приговор.

Но я не мог позволить себе панику —

Лили питалась эмоциями, как губка.

— Лили, — я понизил голос до максимально спокойного, почти доверительного.

— Если я останусь сейчас, Сойлер придет искать меня. Он ворвется сюда, нарушит твой уют, испортит чаепитие... Ты же этого не хочешь?

Кукла замерла.

Её пальцы, уже тянувшиеся к моему рукаву, мелко задрожали.

Упоминание Сойлера подействовало как холодный душ.

— Он... он придет? С фонарями? С этими грубыми людьми в касках? — в её голосе прорезался настоящий страх.

— Именно. А если я уйду сейчас и доложу, что всё в порядке, завтра я вернусь официально. С блокнотом. Мы закроем дверь, и никто нам не помешает. Только ты, я и твоя история.

Лили склонила голову так сильно, что послышался отчетливый хруст пластика.

Она долго всматривалась в мои глаза, будто пыталась найти там ложь. Я не отводил взгляда.

— Завтра... — прошептала она, и её зрачки наконец сузились до нормального размера.

— Ты клянешься, Джон? Клянешься честью лейтенанта?

— Клянусь, Лили.

Она медленно отступила назад, освобождая проход.

Снова раздался щелчок — на этот раз замок открылся.

— Хорошо, Джон. Иди. Но помни... — она вдруг лучезарно улыбнулась, хотя в её глазах всё еще стояла та странная пустота.

— Печенье на тарелке. Я посчитаю, сколько штук останется к твоему приходу. Если ты не придешь... я сама принесу их тебе. В твой офис.

Я кивнул, не дожидаясь продолжения.

Выходя из домика в темный коридор цеха, я кожей чувствовал её взгляд, сверлящий мне затылок.

Когда тяжелая дверь Playcare захлопнулась за моей спиной, я наконец выдохнул.

В кулаке всё еще был зажат серый осколок того самого печенья.

— Допустим, — пробормотал я, глядя на этот «камень», — завтра мне понадобится блокнот побольше.

И, возможно, шокер.

Я выбросил осколок в ближайшую урну и направился к лифту.

Предстоит тяжелый разговор с Сойлером.