Глава V: Свобода в настоящее

Я вывалился из вентиляции, ожидая удара о твердый бетон, но вместо этого приземлился на что-то подозрительно мягкое и… синее.

Прямо передо мной возвышалась огромная фигура.

Хагги Вагги.

Его длинные, неестественно тонкие руки были раскинуты, будто он действительно собирался меня обнять, а застывшая улыбка в свете аварийных ламп казалась шире, чем сам коридор.

— Допустим, — прохрипел я, прижимая папку к груди и нащупывая шокер, — чаепитие официально закончилось.

Хагги не двигался.

Его огромные глаза-пуговицы отражали красный свет сирены.

Из динамиков под потолком снова раздался голос Сойлера, на этот раз с вкрадчивыми, почти отеческими нотками:

— Джон, Джон… Зачем же так официально? Ты ведь видел чертежи. Мы собираемся сделать тебя лучше. Ты перестанешь чувствовать усталость, страх… и ту горечь во рту от печенья Лили. Хагги просто проводит тебя в операционную. Не сопротивляйся эволюции.

Синий гигант сделал шаг вперед.

Его суставы издали противный щелчок.

— Лили! — крикнул я, надеясь, что она меня слышит.

— Он заблокировал выход!

Где-то глубоко в стенах домика раздался грохот.

Лили явно не собиралась сидеть сложа руки.

— Джон! Прыгай в технический лифт слева! — её голос пробился сквозь помехи.

— Хагги запрограммирован не пускать тебя к главной двери, но он боится высоковольтных кабелей! Шокер, Джон! Используй его на щитке!

Хагги взревел — звук был похож на скрежет металла о металл — и рванулся ко мне.

Его пальцы-крюки едва не задели мою куртку.

Я перекатился под его длинными ногами, чувствуя поток холодного воздуха.

Перед глазами был распределительный щит.

Одно точное попадание — и весь сектор погрузится во тьму, а автоматика лифта даст сбой, открыв двери.

— Прости, синий, — пробормотал я, вонзая контакты шокера прямо в сплетение проводов.

— Сегодня без обнимашек.

Яркая вспышка ослепила меня.

Хагги отшатнулся, прикрывая глаза лапами и издавая ультразвуковой свист.

Искры посыпались на его мех, а двери лифта за моей спиной скрежетнули и приоткрылись на пару десятков сантиметров.

Я втиснулся в щель, чувствуя, как лифт начинает медленно падать вниз, в темноту нижних уровней.

Последнее, что я увидел перед тем, как этаж скрылся из виду — это Лили.

Она стояла в проломе стены своего домика, маленькая и хрупкая на фоне беснующегося Хагги, и… махала мне рукой.

— Мы еще не дописали твою историю, Джон! — донесся её голос.

Лифт летел вниз.

В руках у меня была папка с моим «приговором», а в голове — только одна мысль:

Сойлер превратил это место в персональный ад, и мне нужно найти способ сжечь его дотла.

Лифт стремительно падал, обрывая тросы один за другим.

В ушах свистел ветер, а в животе всё сжалось от перегрузки.

— Допустим, — прорычал я, вбивая кулак в панель управления, — я не собираюсь подыхать в этой консервной банке.

Я вырвал пластиковую крышку панели.

За ней скрывалось месиво из проводов, искрящих от недавнего замыкания.

Пальцы онемели, но я лихорадочно искал желтый кабель ручного тормоза.

Лифт тряхнуло — Хагги сверху прыгнул на крышу кабины, и металл над моей голов прогнулся под его весом.

Синие когти начали медленно вскрывать потолок, как консервную банку.

— Давай же! — я рванул нужный провод и замкнул его на массу.

Раздался оглушительный скрежет металла о металл.

Колодки вцепились в направляющие.

Кабину подбросило, я впечатался в стену, но лифт замер.

Прямо над головой Хагги издал разочарованный рык — его лапа застряла в пробитом потолке.

Я не стал ждать.

Выбив люк в полу, я спрыгнул на технический мостик этажом ниже.

Мне нужно было вернуться к Лили.

Если Сойлер решит «утилизировать» её за предательство, я себе этого не прощу.

— Сойлер! — крикнул я в темноту шахты, зная, что микрофоны всё еще пишут мой голос.

— Ты хотел сделать из меня напарника? Плохая новость: я предпочитаю работать в одиночку. И Лили уходит со мной.

Я рванул к лестнице, ведущей обратно в жилой сектор.

Впереди, в тумане розового газа, который уже начал заполнять коридоры, показался силуэт.

Это была

Лили.

Она бежала мне навстречу, спотыкаясь, её платье было разорвано, а в руках она сжимала… тот самый блокнот, который я обронил.

— Джон! — вскрикнула она, бросаясь ко мне.

— Сойлер включил протокол очистки! Он хочет сжечь домик!

За её спиной коридор уже начинал полыхать рыжим пламенем.

Автоматические горелки превращали уютный мирок Лили в пепел.

— Хватайся за плечо, — приказал я, подхватывая её.

— Мы уходим через грузовой шлюз.

Лили вцепилась в мою куртку своими холодными руками.

— А как же… как же чаепитие, Джон? Мы ведь не закончили…

— Закончим на поверхности, — отрезал я, вышибая дверь в технический коридор.

— Там чай вкуснее. И печенье… из настоящей муки.

В этот момент пол под нами содрогнулся.

Сойлер не собирался нас отпускать. Из динамиков раздался его тихий, леденящий смех:

— Куда же вы, дети мои? Вечеринка только начинается. Прототип заждался новых… запчастей.

Мы рванули по узкому техническому коридору, пока за спиной завывали сирены, а стены содрогались от тяжелых шагов Хагги, который явно не оставил попыток «обняться».

— Джон, смотри! — Лили указала вперед.

— Грузовой шлюз! Если мы успеем запрыгнуть в лифт для перевозки игрушек, он вынесет нас прямо к техническим воротам на поверхности!

Шлюз представлял собой огромную стальную пасть, которая уже начала медленно закрываться.

Сойлер дистанционно блокировал все выходы.

— Допустим, — я прибавил ходу, почти таща Лили на себе, — прыгать на ходу — мой любимый вид спорта.

Мы влетели в закрывающийся проем в последний момент.

Над нами с лязгом сомкнулись створки, отсекая погоню и ярость Сойлера.

Лифт вздрогнул и начал стремительный подъем.

С каждой секундой гул фабрики становился всё тише, а воздух — чище. Розовый газ остался внизу.

Лили сидела на полу, прижимая к себе мой обгоревший блокнот.

Она выглядела потерянной.

Ее пластиковые глаза отражали мигающий свет индикаторов этажей.

— Джон… — тихо позвала она.

— А там, наверху… небо действительно синее? Или это просто покрашенный потолок, как в Playcare?

Я подошел к ней и присел рядом.

Мое плечо ныло, а во рту всё еще стоял привкус того самого «печенья».

— Настоящее, Лили. И оно бесконечное. Никаких ламп и камер.

— А я… я не расплавлюсь? — она посмотрела на свои руки.

— Сойлер говорил, что солнце сжигает всё, что создано в темноте.

— Сойлер много чего говорил, — отрезал я.

— Посмотри на чертежи в этой папке. Он сам боялся света больше всего на свете.

Лифт издал мелодичный сигнал — «Динь!».

Двери поползли в стороны, и в кабину ворвался резкий, ослепительно белый свет.

Мы зажмурились.

Это не был холодный неон лабораторий.

Это было настоящее утреннее солнце.

Я первым сделал шаг на мягкую траву, окружавшую заброшенный ангар Playtime Co.

Ветер пах хвоей и свободой.

Лили медленно вышла следом, прикрывая лицо ладонью.

Она замерла, когда почувствовала тепло лучей на своей пластиковой коже.

— Ох… — выдохнула она.

— Оно… оно греет. Совсем не как обогреватели в домике.

Она посмотрела на свои руки — они слегка поблескивали на свету, но не чернели и не плавились.

Лили обернулась на темный зев шахты, из которой мы только что выбрались.

— Мы… мы свободны? — спросила она, глядя на меня с надеждой.

Я достал из кармана ручку и открыл блокнот на первой чистой странице.

— Глава пятая, Лили. «Новая история». Начинай рассказывать, а я буду записывать. У нас теперь полно времени.

Лили улыбнулась — на этот раз по-настоящему, без всяких механических задержек.

— Сначала, Джон… — она хитро прищурилась.

— Сначала мы найдем ту самую «настоящую муку». Я обещала тебе чай.

Я усмехнулся, глядя на горизонт. Допустим, это был самый странный рабочий день в моей жизни.

Но, черт возьми, финал мне определенно нравился ———————

Конец :)