Глава 6. Хоккей и чужие намёки

Бритен стоял перед зеркалом в своей комнате и никак не мог решить, что надеть. Обычно его не волновали такие вещи — джинсы, футболка, кеды, идём. Но сегодня было не «обычно». Сегодня он впервые шёл на хоккейный матч, куда его пригласила Элли. Не свидание. Она специально подчеркнула: «Лиам играет, я буду на трибунах. Если хочешь составить компанию — приходи». Не «пойдём вместе», а «если хочешь». Осторожно, с запасным выходом. Он хотел. — Ты уже полчаса крутишься перед зеркалом, — сказала Брианна, заглядывая в комнату. — Это тот самый матч с её братом? — Да. — Ты волнуешься? — Нет. — Врёшь. Бритен вздохнул и натянул серую толстовку с капюшоном. — Просто хочу выглядеть нормально. — Ты выглядишь как парень, который идёт на хоккей, — Брианна пожала плечами. — Что ещё нужно? Костюм? — Отстань. — Ладно, ладно. — Она улыбнулась. — Мама сказала, чтобы ты вернулся не поздно. И чтобы передал привет твоей девушке. — Она не моя девушка. — Пока. Брианна ушла, оставив его одного. Бритен посмотрел на себя в зеркало. Серые глаза, тёмные волосы, лёгкая небритость — он выглядел так же, как всегда. Но внутри всё кипело. Он взял ключи от машины и вышел.

***

Стадион гудел. «Крипто-арена» была заполнена почти до отказа — болельщики в чёрно-белых свитерах, запах попкорна и хот-догов, крики и свист. Бритен пробирался сквозь толпу, ища глазами знакомую тёмную макушку. Он нашёл её в пятом ряду, у самого бортика. Элли сидела одна, положив ногу на ногу, и смотрела на лёд, где разминались игроки. На ней была чёрная куртка с меховым капюшоном и джинсы. Никакой атрибутики хоккейной команды — она не пыталась казаться своей. Просто была. — Привет, — сказал Бритен, подходя. Она подняла голову. Улыбнулась — чуть-чуть, только уголками губ. — Привет. Ты пришёл. — Я обещал. — Ты обещал много чего, — она подвинулась, освобождая место рядом. — Садись. Он сел. Расстояние между ними было ровно таким, чтобы не касаться плечами, но чувствовать тепло. — Лиам сегодня играет? — спросил Бритен, кивая на лёд. — Да. Он в третьей тройке, защитник. Не забивает много, но блокирует броски. Иногда слишком усердно — у него уже было два сотрясения в прошлом сезоне. — Ты волнуешься за него? — Всегда, — Элли посмотрела на лёд. — Он выглядит грубым и холодным, но на самом деле он… нежный. Просто не показывает это. — Как и ты, — тихо сказал Бритен. Она повернулась к нему. В её глазах мелькнуло что-то — удивление? Смущение? — Ты слишком много замечаешь, — сказала она. — Это моя работа. Актёр должен замечать детали. — Сейчас ты не на работе. — Значит, это просто я. Они замолчали. На льду зажглись огни, объявили составы, толпа заревела. Бритен смотрел на Элли краем глаза. Она не кричала, не хлопала, не размахивала руками, как другие болельщики. Просто сидела и смотрела, сцепив пальцы в замок на коленях. — Ты всегда такая спокойная на матчах? — спросил он. — Я волнуюсь внутри, — ответила она. — Снаружи это не видно. — А что видно? — Что я здесь. И что мне не всё равно. Матч начался. Шайба летала по льду, клюшки скрежетали, игроки сталкивались с глухим стуком. Бритен не особо разбирался в хоккее, но смотреть было интересно — особенно на Лиама. Тот был огромным, медленным на первый взгляд, но каким-то чудом всегда оказывался там, где шайба могла залететь в ворота. — Он хорош, — сказал Бритен. — Он лучший, — ответила Элли, и в её голосе была такая гордость, что у Бритена кольнуло в груди. Он хотел, чтобы она когда-нибудь так говорила о нём. Первый период закончился со счётом 1:0 в пользу гостей. Лиам не забил, но сделал три блок-шота — один из них под аплодисменты всего стадиона. — Пойдём, возьмём кофе? — предложила Элли, вставая. — У меня замёрзли руки. Они поднялись на верхний ярус, где было поменьше народу, и встали в очередь у киоска. — Ты часто приходишь на матчи? — спросил Бритен. — Когда есть время. И когда Лиам играет дома. — А твои родители? Они приходят? Элли замерла на секунду. Всего на секунду, но Бритен заметил. — Отец иногда, — сказала она осторожно. — Если он в городе. Мама в Англии, так что редко. — Твой отец — кто он? Элли отвела взгляд. — Он… работает в кино. — Актер? — Вроде того, — она взяла два стаканчика кофе и протянула один ему. — Давай не будем об этом. — Почему? — Потому что я хочу побыть здесь, с тобой, а не говорить о семье. Бритен хотел нажать, но вспомнил слова Бэйли: «Если будешь давить, она никогда не будет готова». Он сделал глоток кофе. — Ладно, — сказал он. — Тогда о чём ты хочешь говорить? Она посмотрела на него — прямо, открыто, без обычной колючей брони. — Расскажи о своих родителях. Ты говорил, что отец поёт. — Он автор песен, — Бритен улыбнулся. — Номинант на «Грэмми». Дома всегда звучит музыка. Иногда по ночам я слышу, как он играет на гитаре — сочиняет что-то новое. — Это мило. — Не всегда. Особенно когда он поёт за завтраком. Элли засмеялась — негромко, но искренне. — А мама? — Мама — лайф-тренер. Помогает людям разбираться в себе. — Он пожал плечами. — Она очень проницательная. Сразу поняла, что ты мне нравишься, хотя я ей ничего не говорил. — А я тебе нравлюсь? — спросила Элли, и в её голосе вдруг появилась хрипотца. Бритен встретил её взгляд. — Да, — сказал он просто. — Очень. Она покраснела. Он видел, как румянец поднимается от шеи к щекам, и это было самым красивым, что он видел за последние годы. — Ты говоришь слишком прямо, — сказала она. — А ты слишком много прячешь, — ответил он. — Может, встретимся посередине? Элли молчала несколько секунд. Потом взяла его за руку. Не за пальцы — за ладонь, сжала чуть-чуть и сразу отпустила. — Пойдём, второй период начинается, — сказала она и пошла к своему месту. Бритен смотрел ей вслед. Его ладонь всё ещё горела.

***

Матч закончился победой хозяев — 3:2, гол на последней минуте. Толпа взревела, кто-то обнимался, кто-то кричал. Элли улыбалась — широко, по-настоящему, с ямочками на щеках. — Он забил? — спросил Бритен, не разбираясь в суете. — Нет, но его пас вывел нападающего один на один. Это почти его гол. — Ты во всём разбираешься. — Я смотрю хоккей с детства, — она встала. — Пойдём, я хочу поздороваться с Лиамом. Они спустились к выходу на лёд, где уже собралась толпа родственников и друзей игроков. Лиам вышел через десять минут — в свитере, с мокрыми волосами, всё ещё тяжело дыша после игры. — Элли, — он обнял сестру, подняв её над землёй. — Ты видела мой пас? — Видела. Ты был великолепен. — Я знаю. Он опустил её на землю и перевёл взгляд на Бритена. — Ты пришёл, — сказал Лиам без энтузиазма. — Пришёл. — Зачем? — Посмотреть на тебя. Лиам сузил глаза. — Не ври. — Ладно, — Бритен улыбнулся. — Посмотреть на неё. Ты был просто бонусом. Лиам усмехнулся. Впервые за всё время — не угрожающе, а почти дружелюбно. — Ладно, — сказал он. — Может, ты не полный идиот. — Спасибо за комплимент. — Это не комплимент. — Я знаю. Элли посмотрела на них и закатила глаза. — Вы двое можете вести себя как люди? — Нет, — ответили они одновременно. Она покачала головой, но улыбалась. По дороге к машине Бритен спросил: — Почему ты не хочешь говорить о семье? Элли шла рядом, глядя себе под ноги. — Потому что я хочу, чтобы ты видел меня, а не их. — А я хочу видеть тебя, — сказал он. — Всю. Включая то, откуда ты пришла. Она остановилась. — Бритен, ты не понимаешь. — Тогда объясни. Она подняла голову. В свете фонарей её глаза казались почти чёрными. — Когда люди узнают, кто мой отец, они перестают видеть меня. Они видят только его. Его имя. Его деньги. Его славу. Я не хочу, чтобы ты стал таким. — А я не стану, — сказал он. — Ты не знаешь. — Я знаю, — он сделал шаг вперёд. — Потому что я смотрел на тебя, когда ты рисовала точки на моём лице, и не знал ничего. Я смотрел на тебя, когда ты сидела на трибуне и волновалась за брата, и не знал ничего. Я смотрел на тебя, когда ты засушила клевер, и не знал ничего. И мне было всё равно. Мне важно, кто ты. Не твой отец. Элли молчала. Очень долго. Потом тихо сказала: — Мой отец — Сэм Уортингтон. Бритен замер. Не потому, что это было шокирующе — он уже догадывался. А потому, что она наконец сказала. Сама. Доверилась. — Я знаю, — сказал он. — Знал? — она вздрогнула. — Догадывался. По фото. По тому, как вы обнимались. Но я ждал, когда ты сама скажешь. Элли смотрела на него широко открытыми глазами. — Ты не злишься? — За что? — Что я врала. — Ты не врала. Ты просто не говорила. Это разные вещи. — Но… — она запнулась. — Ты не уйдёшь? — Куда? — Бритен улыбнулся. — Я только что нашёл тебя. Она стояла на тротуаре, под фонарём, и в её глазах блестели слёзы. Она не плакала — она была слишком сильной для этого. Но Бритен видел, как она борется с собой. — Элли, — сказал он мягко. — Я здесь. И никуда не ухожу. Она кивнула. Один раз. Молча. Потом взяла его за руку. На этот раз не отпустила. Они стояли так минуту, две, три. Мимо проходили люди, кто-то смеялся, кто-то спорил. А Бритен чувствовал только тепло её ладони и стук собственного сердца. — Пойдём, — сказала она наконец. — Отвезу тебя домой. — Я на машине. — Тогда я поеду за тобой. Он посмотрел на неё. — Ты уверена? — Нет, — она улыбнулась. — Но хочу попробовать.

***

Они ехали по ночному Лос-Анджелесу: Бритен впереди на своей машине, Элли следом. Светофоры, огни города, пустые улицы. Когда он припарковался у дома, она остановилась рядом. Выходить не стала. — Бритен, — сказала она через открытое окно. — М? — Спасибо, что пришёл. — Спасибо, что позвала. Она помолчала. — Ты завтра на площадке? — Да. — Я нарисую тебе точки. Самые красивые. — Я буду ждать. Элли улыбнулась — по-настоящему, без брони, без защиты — и уехала. Бритен стоял у входа и смотрел, как её фары тают в темноте. — Ты опять улыбаешься, — сказала Брианна, открывая дверь. — Заткнись, — ответил он, но улыбка не сходила с его лица.