Часть 18 Интерлюдия Четверо в лодке

Кабинет Дмитрия Рязанцева был просторным, но неуютным. Стены из серого бетона, несколько столов с компьютерами, доска с формулами, стеллажи с папками. И запах — бумаги, металла и застарелого кофе. За длинным столом сидели четверо. Дмитрий Рязанцев — академик, глава лаборатории «Простор-Гамма». Ему было за шестьдесят, лицо изрезано морщинами, но глаза оставались острыми. Он барабанил пальцами по столу — нервно, но почти неслышно. Виктор Степанович — главный инженер проекта. Пожилой, седой, с тяжелыми веками и тонкими губами. Он выглядел так, будто не спал несколько ночей. Генерал Воронов — военный, пятьдесят пять лет, бывший разведчик. Короткая стрижка, цепкий взгляд, на левой щеке — тонкий шрам, который он не скрывал. Сидел с прямой спиной, положив руки на стол. Участвовал в Афганистане, Чечне, Сирии. Таких людей называют «человек-кремень». Ирина Мальцева — куратор секретных изысканий от Министерства науки. Сорок лет, русые волосы гладко зачёсаны, серые глаза внимательны и холодны. Никакой косметики, только обручальное кольцо и маленькие серьги-гвоздики. Отчитывалась только перед министром. Рязанцев поднял глаза от бумаг. — Итак, коллеги, — сказал он. — Ситуация серьёзная, и мы не можем больше ждать. Виктор Степанович, докладывайте. Степанович кивнул, включил экран на стене. — Восемь дней назад, — начал он, — сотрудник нашей лаборатории Алексей Ковалёв исчез в результате аварии в тестовой камере. Мы предполагаем, что он провалился в пространственно-временной прокол и оказался в параллельном мире. Четыре дня назад его жена, Анна Ковалёва, добровольно вошла в зону аномалии и последовала за ним. — Добровольно? — уточнил Воронов. — Она настояла, — ответил Степанович. — Анна — учёный, работает в секторе «Горизонт-4» по смежной тематике. Она понимала риски. Мы обеспечили её костюмом, оборудованием и тремя дронами-ретрансляторами. — Тремя? — переспросила Мальцева. — Один установлен в храме Первого Света в городе Астартисе, — Степанович коснулся экрана, выводя схему. — Обеспечивает стабильный канал связи. Второй сейчас картографирует местность в радиусе трёхсот километров. Третий — у Анны, в резерве. — Связь с ней есть? — спросил Воронов. — Есть, — кивнул Степанович. — Постоянная. Коперник — наш центральный ИИ — поддерживает обмен протоколами через Океан Бытия каждую секунду. Данные идут непрерывно. Голосовая связь — с задержкой, но работает. — И что сообщает Анна? — спросила Мальцева. Степанович открыл файл. — Мир, в котором она оказалась, называется Этерион. Типичное фэнтези: магия, королевства, магические академии. Она попала в столицу королевства Весалия, город Астартис. — Он помолчал. — Местные жители приняли её благосклонно. Анна уже встречалась с королевой, её пригласил на аудиенцию король, она посетила Академию магии. — Академию магии, — повторил Воронов с усмешкой. — Вы сами-то в это верите, Виктор Степанович? — Я верю в данные с датчиков, — спокойно ответил тот. — Температура, давление, газовый состав, видеозапись — всё это передаётся в реальном времени. Анна не выдумывает. Она находится в другом мире. — А её муж? — спросила Мальцева. — Алексей? Есть от него вести? Степанович покачал головой. — Только две записи, которые он сделал в первые часы после прибытия. В первой — сообщает, что жив, находится в странном лесу. Во второй — просит не искать его, говорит, что во тьме «кое-что есть», и что он сам разберётся. — Степанович помолчал. — С тех пор — тишина. Его коммуникатор работает в режиме маяка, но передавать сигнал не может. Анна не может с ним связаться — он вне зоны действия её ретрансляторов. — Значит, они в разных местах, — подытожил Рязанцев. — Да, — подтвердил Степанович. Воронов подался вперёд. — Дмитрий Сергеевич, — сказал он, — ситуация требует решительных действий. Если канал стабилен, если есть возможность отправлять людей в тот мир, мы должны использовать это. — Для чего? — спросил Рязанцев. — Для заброски группы, — твёрдо ответил генерал. — Военных. Специально обученных. С оружием, связью, приказами. Мы не можем полагаться на одного гражданского учёного и ИИ. — Генерал, — Рязанцев покачал головой, — вы предлагаете отправить вооружённых людей в мир, о котором мы ничего не знаем? Где действуют законы, которые мы не понимаем? Где есть магия? — Магия — это просто неизученная технология, — отрезал Воронов. — Возможно, — не стал спорить Рязанцев. — Но вы готовы рисковать жизнями солдат, проверяя эту теорию? Что, если ваше оружие там не сработает? Что, если местные маги смогут обезвредить ваших людей одним движением? Что, если там другая физика? Воронов сжал челюсти. — Мы не можем бросить их там, — сказал он. — Это — государственная безопасность. — Я не предлагаю бросать, — возразил Рязанцев. — Я предлагаю не торопиться. Ирина Мальцева, молчавшая до этого, подняла голову. — Дмитрий Сергеевич, — сказала она, — я понимаю вашу позицию. И разделяю вашу осторожность. Но генерал прав в одном: ждать больше нельзя. Нужно действовать. — Что вы предлагаете? — спросил Рязанцев. — Заброску группы. Но не военных, — подчеркнула она. — Учёных. Специалистов по аномалиям, физиков, инженеров. Людей, которые смогут оценить обстановку и принять решение на месте. И, возможно, помочь Анне. — А военное сопровождение? — спросил Воронов. — Минимальное, — ответила Мальцева. — Два-три человека. Для охраны. — Это безумие, — сказал Рязанцев. — Вы отправляете людей в неизвестность без гарантии, что они смогут вернуться. Без гарантии, что канал останется стабильным. — А что вы предлагаете? — спросила Мальцева. — Сидеть и ждать, пока Анна сама найдёт мужа и вернётся? Недели? Месяцы? Годы? Рязанцев молчал. Степанович поднял голову от записей. — Дмитрий Сергеевич, — сказал он, — Коперник завершил анализ энергетических затрат. Для отправки одного человека требуется накопить энергию в течение пяти-семи дней. Если мы начнём готовиться сейчас, то сможем запустить второй переход примерно через неделю. — Неделя, — повторила Мальцева. — Это терпимо. — Но есть ещё один момент, — добавил Степанович. — Коперник считает, что круг на той стороне питает канал. Если мы увеличим нагрузку — отправим группу, — круг может не выдержать. И тогда канал закроется полностью. — Шантаж? — спросил Воронов. — Физика, — покачав головой ответил Степанович. — У нас мало данных. Мы не знаем, как работает их магия. Поспешные решения могут привести к катастрофе. Мы не только потеряем возможность вернуть наших людей, но и навсегда закроем портал. Рязанцев поднялся из-за стола. — Ирина, — сказал он, обращаясь к Мальцевой, — я понимаю ваше давление. Но я не могу рисковать. Не сейчас. Не с теми данными, что у нас есть. — Что вам нужно? — спросила она. — Время, — ответил Рязанцев. — Анна сейчас в Академии магии. Если ректор поможет ей найти Алексея, возможно, они смогут выйти на связь. Или даже встретиться. Тогда у нас будет больше информации. — А если нет? — спросил Воронов. — Тогда через неделю, — ответил Рязанцев, — я сам подпишу приказ о подготовке группы. Но не раньше. Мальцева посмотрела на Воронова. Тот мрачно кивнул. — Хорошо, — сказала она. — Неделя. Если за неделю ситуация не изменится, мы начнём подготовку без вашего согласия. — Договорились, — ответил Рязанцев. Он взглянул на Степановича. — Продолжайте сбор данных. Пусть Коперник ищет способы расширить зону покрытия. Всё свободны. Мальцева и Воронов поднялись и вышли. Дверь закрылась за ними с глухим стуком. Рязанцев остался сидеть, глядя на экран. — Виктор Степанович, — сказал он, — что думаете? — Я думаю, — ответил Степанович, — что неделя — это больше, чем мы ожидали. Но меньше, чем нам нужно. — Коперник, — позвал Рязанцев. — Я здесь, — ответил ИИ. Голос его был ровным, спокойным. — Связь с Анной стабильна? — Да, — ответил Коперник. — Обмен протоколами непрерывен. Последние данные получены две минуты назад. Анна вернулась во дворец, поужинала с королевой и готовится ко сну. — Передайте ей, — сказал Рязанцев, — что мы ждём отчётов. И пусть бережёт себя. — Передал, — ответил Коперник. — Она поблагодарила и просила передать, что у неё всё хорошо. Рязанцев кивнул. — Храни её, Коперник. — Я делаю всё возможное, — ответил ИИ. И где-то в глубине процессоров, на том уровне, который не был доступен ни Рязанцеву, ни Степановичу, «Глубина» Коперника добавила про себя: «И невозможное тоже». Но вслух не сказала ничего.