Часть 19 Интерлюдия Тень Беллоуза

Он стоял на скале и смотрел вниз. Вокруг него клубилась тёмная дымка — видимая глазу, густая, как смола, она поднималась от его доспехов и таяла в воздухе, оставляя после себя запах горелой плоти и старой крови. На его лице — на том, что осталось от лица, — застыл хищный оскал. Кожа, стянутая на скулах, трескалась при каждом движении, обнажая чёрную кость. Глаза горели алым с примесью черноты — огнём, который не знал ни жалости, ни усталости. Влажный воздух Ширского леса обволакивал его доспехи. Чёрные, с глубокими царапинами, оставленными мечами и когтями тысячи битв, они впитывали сырость, но не ржавели. Шлем с рогами, похожими на корону, покоился на седле чёрного коня. Беллоуз не любил шлем. Хоть он и был нежитью, шлем мешал чувствовать ветер. Одно из немногих оставшихся ощущений — ветер. Он доносил запахи и звуки. Однако он не бросал его...этот шлем даровал ему Первый Владыка... Ветер доносил запах лошадей, пота, старого дерева. И звуки — скрип колёс, ржание, команды, шарканье сотен ног. Колонна извивалась по дороге, как чёрная змея. Беллоуз насчитал восемьдесят солдат. Сорок из них — пешие. Остальные — всадники. Между ними — телеги с припасами, карета с герцогом, несколько повозок с гражданскими. Солдаты шли устало, без особой бдительности — на тракте, в двух днях пути от Астартиса, они чувствовали себя в безопасности. — В карете было темно и душно. Эдгар откинул штору, выглянул в окно. Лес казался чужим — стволы слишком толстыми, ветки слишком кривыми. «Проклятое место», — подумал он. «Никогда его не любил». —Ваша светлость,—обратился к нему секретарь сидевший напротив — вы чем-то обеспокоены? —Не знаю Генри,— ответил Эдмонд — всякий раз когда мы проезжаем через этот лес меня охватывает беспокойство. — Это самый безопасный путь ваша светлость — спокойно сказал секретарь — Да и самый длинный — Вы правы ваша светлость, но два остальных пути не настолько удобны! Эти две дороги используют так же и банды разбойников! — И куда смотрит Романов? — ворчливо спросил герцог — Давно нужно было очистить эти дороги от швали! — Ваша светлость, граф много раз присылал письма с просьбой о помощи. Однако мы не можем распылять наши силы сейчас. Горцы опять активизировались их нападения стали более частыми Герцог ничего не ответил. Он знал о ситуации но поделать ничего не мог. Беллоуз продолжал стоять неподвижно когда на соседней скале сгустились тени. — Старик из деревни не обманул, — раздался голос справа. Дария человеческая женщина стояла на соседнем уступе — тень среди теней. Её чёрные волосы не шевелились, хотя ветер трепал ветки деревьев. Она была неподвижна, как статуя. — Он действительно поехал через этот тракт, — продолжила она. — Глупец. Беллоуз не ответил. Он ждал. Колонна подходила к месту засады — старому мосту через пересохший ручей, где дорога сужалась, а с обеих сторон поднимались крутые склоны, поросшие кустарником. — Пора, — сказал Беллоуз. Они ударили одновременно. Дария первой спустилась с утёса — тенью, скользнувшей по склону. Её магия сгустила темноту, вырвав факелы из рук солдат. Крики удивления сменились криками ужаса — тени под ногами оживали, хватали за лодыжки, валили на землю. Беллоуз не пользовался мечом. Он просто шёл. Тёмная дымка вокруг него сгустилась до чёрного тумана. Те, кто попадал в него, падали замертво — не от раны, от ужаса, который сжимал их сердца. Их лица синели, глаза вылезали из орбит, рты открывались в беззвучном крике. — Демон! — закричал кто-то. — Бегите! — завопил другой. — Нечисть — крикнули несколько солдат. Пехота сломалась первой. За ней — всадники. Лошади вставали на дыбы, сбрасывали седоков, неслись в лес, ломая ветки. За пять минут Беллоуз и Дария убили половину отряда — сорок человек. Остальные разбежались, побросав оружие и знамёна. — Карета остановилась. Эдгар услышал крики, лязг металла, предсмертные хрипы. Он попытался открыть дверцу, но та не поддалась — или он не мог найти ручку в темноте? Пальцы скользили по дереву, не попадая в замок. Затем всё затихло. — Выходи, — раздался голос снаружи. Холодный, бездушный. Дверца распахнулась сама. Эдгар увидел его и остановился. Перед ним стоял рыцарь в чёрных доспехах. Лицо — череп, обтянутый кожей. Глаза — два красных угля. — Кто вы? — спросил герцог. Голос его звучал твёрдо, но слишком высоко. — Тот, кто даст тебе силу, — ответил Беллоуз. — Я не нуждаюсь в ней. — Ты нуждаешься в том, чтобы выжить. Беллоуз шагнул вперёд. В его руке — или в том, что было его рукой, — появилась цепь. Старая, потускневшая, с рунами, которые светились тусклым зелёным светом. — Не надо, — сказал Эдгар. — Уже неважно. Цепь скользнула ему на шею. Металл оказался ледяным — холоднее, чем лёд, холоднее, чем смерть. — Эдгар почувствовал, как его воля ломается. Не сразу — постепенно. Будто кто-то стирал его память, его чувства, его «я». Он пытался сопротивляться, но тьма заливала сознание, как вода — тонущий корабль. Цепь вспыхнула зелёным светом. Эдгар закричал. Через минуту он замолчал. Его глаза стали пустыми. — Повинуйся, — сказал Беллоуз. — Повинусь, — ответил герцог. Голос его был чужим — безжизненным, механическим. Беллоуз отошёл от кареты, оставив Эдгара сидеть на облучке — с пустыми глазами и цепью на шее, спрятанной под воротник. Дария стояла у края дороги, рассматривая трупы. — Что с ними сделаем? — спросила она, кивнув на мёртвых. — Заберём, — ответил Беллоуз. — Ещё солдаты для Владыки. Он поднял руку. Тёмная дымка из его доспехов потянулась к телам, окутала их, впиталась в их груди. Трупы зашевелились. Сорок мертвецов поднялись на ноги, их глаза загорелись алым. — Ещё сорок, — сказал Беллоуз. — Хороший улов. Дария подошла ближе. Её лицо было встревоженным. — Беллоуз, — спросила она, — когда же Отец восстанет? Когда поведёт нас завоёвывать мир? — Нужно ещё немного подождать, — ответил рыцарь. — Повелитель спал почти триста лет. Воскресить его не просто. — Сколько можно ждать? — В голосе Дарии послышалось нетерпение. — Что нужно сделать? Беллоуз помолчал. Его алые глаза сузились. — Нужно найти святого, — сказал он. — Или святую. Того, кто носит благословение бога света. Но когда я погружаюсь во тьму мира, я не чувствую никого. Ни одного. — А есть другой путь? — спросила Дария. — Есть, — ответил Беллоуз. — Принести целителя в жертву на алтаре Владыки. Дария вздрогнула. В её голосе зазвучала злость — и ненависть. — О чем ты говоришь Белл?! Целителей невозможно подчинить! — сказала она. — На этих ублюдков Селестины не действует скверна! Они сами опасны — их способность изгонять скверну — большая проблема для нас. И к тому же почти все целители живут в больших поселениях или городах. К ним не подобраться. — Есть способ, — спокойно сказал Беллоуз. — Нужно ослабить дух целителя до предела. И заставить его добровольно принести себя в жертву. Тогда Повелитель сможет воскреснуть. — Как это сделать? — спросила Дария. — Я отправлю на поиски своих слуг, — ответил Беллоуз. — Чёрный гном Дофин и тёмный эльф Кобол. Они найдут того, кто нам нужен. Или приведут к нему. Беллоз взглянул вверх — туда, где за облаками скрывалась луна. — А пока — ждём. Сила Владыки растёт. Скоро он сможет говорить с нами без посредников. — В глубине леса, на склоне холма, дракон Отметок слушал их разговор. Его ледяные глаза сузились. В душе дракона возникло беспокойство — тёмное, тяжёлое. Какое-то нежелание. «Воскрешение», — подумал он. «Снова воскрешение». Он не знал, почему эта мысль вызывала у него тревогу. Но она вызывала. Однажды от тоже был воскрешен Первым владыкой... Но перед этим им же и был убит. Дракон помнил как скалы обрушились на него повинуясь воле Первого Владыки. — Уходим, — скомандовал Беллоуз. Дария кивнула. Они скрылись в лесу — три фигуры, исчезнувшие между стволов. За ними, послушные воле рыцаря, двинулись сорок мертвецов. Их шаги не нарушали тишины. — А герцог? — спросила Дария, обернувшись. — Пусть остаётся в карете. Утром его найдут. — И что он скажет? — То, что мы прикажем, — ответил Беллоуз. — Цепь позаботится об этом. Они ушли. Лес сомкнулся за ними. — Эдгар сидел на облучке, глядя в пустоту. Его глаза были открыты, но не видели. В голове звучал чужой голос — тихий, настойчивый. «Ты попал в засаду. Ты единственный выживший. Ты вернулся. Ты служишь». — «Я... служу», — повторил он про себя, и его губы растянулись в улыбке. — Улыбка не была его собственной. Их нашли утром. Солдаты, сбежавшие в лес, вернулись с подкреплением — магами из ближайшего гарнизона. Они увидели трупы лошадей, кровь повсюду, разбитые телеги, карету, стоящую посреди дороги. И Эдгара. — Герцог! — крикнул кто-то. — Он жив! Эдгар сполз с облучки, сделал несколько шагов навстречу — неуверенно, как слепой. — Засада, — сказал он. Голос его был слабым, чужим. — Мы попали в засаду. Я — единственный выживший. — Кто напал? — спросил маг. — Не знаю, — ответил Эдгар. — Я ничего не помню. Маг наложил диагностические чары. Они не показали ничего — скверна ещё не успела проявиться. Цепь была скрыта иллюзией. — Отведите герцога в Астартис, — приказал маг. — Немедленно. Эдгара подняли в седло. Он ехал, глядя вперёд невидящими глазами, и только пальцы его, сжимавшие поводья, слегка дрожали. — В голове звучал чужой голос. «Ты служишь Владыке. Твой племянник — цель». — А Эдгар ничего не мог с этим сделать.