Часть 3 — Фотографии

Январь 1996 года

Гарри Поттер толком не разговаривал с Луной Лавгуд всю ту неделю, что прошла с их вечера за десятью мисками пудинга в Выручай-комнате. Почти каждый вечер он видел её в Большом зале за ужином, и они неизменно махали друг другу и широко улыбались через весь зал, но, не считая теплого «привет», когда они сталкивались в коридорах, им так и не удалось поговорить. Гарри вознамерился это исправить. Он и сам не заметил, когда это произошло, но неделя без Луны стала для молодого волшебника действительно долгим сроком. Сроком, который пора было прервать. Именно поэтому он обнаружил себя идущим по почти забытому коридору на верхних ярусах Хогвартса. В дальнем конце он заметил копну пепельно-светлых волос невысокой девушки, стоявшей лицом к стене, и тихо подошел к ней. — Привет, Гарри, — произнесла она голосом куда более приглушенным, чем он привык от неё слышать. Она не оборачивалась. — Не ожидала, что кто-то найдет меня здесь. Гарри покраснел. — Я воспользовался картой отца, — признался он смущенно. Луна вздохнула. — Похоже, мне теперь никогда не удастся от тебя спрятаться, верно? — тихо спросила она. Гарри опешил. Всё шло совсем не так, как он надеялся. — Прости, Луна, я не хотел тебе мешать. Я оставлю тебя одну. — Он уже начал отворачиваться, когда маленькая рука потянулась и остановила его. — Тебе не обязательно уходить. Я не от тебя прячусь, — грустно сказала она. — Тогда от чего... — Гарри осекся. Он посмотрел на её правую руку, всё еще сжимавшую его локоть. Она была забинтована. Его сердце екнуло. — Амбридж, — выдохнул он, и голос его стал холодным и полным ненависти. Она кивнула, по-прежнему не глядя на него. С её губ сорвался тихий всхлип. — Иди сюда, — сказал он и обнял её, надеясь, что эти объятия принесут утешение. Она тихо плакала, уткнувшись в его плечо, пока он вполголоса повторял ей: — Ты ни в чем не виновата. Эта ужасная женщина... Луна еще немного пошмыгала носом и позволила Гарри обнимать её еще несколько минут. Он никогда не видел, как она плачет, и это почти разбивало ему сердце. К счастью, никто не прошел мимо, чтобы поиздеваться над ней. В этот момент он, вероятно, с особой жестокостью сглазил бы любого, кто посмел бы проявить к ней нетерпимость. Он воспользовался случаем, чтобы снова вдохнуть аромат её волос. В этот раз ванили и сирени было меньше, зато больше самой сути Луны. Должно быть, это случилось вчера вечером, и сегодня утром она была слишком расстроена, чтобы прихорашиваться. Её плач постепенно утих, и он прошептал ей на ухо: — Хочешь поговорить об этом? Она отстранилась и вытерла нос маленьким розовым платочком. Её большие серебристые глаза опухли от слез, а на щеках остались влажные дорожки. — Прямо сейчас не очень хочется, Гарри. Может быть, в другой раз. — Я буду рядом, когда бы ты ни захотела выговориться, — сказал он. — Я знаю. — Она слабо улыбнулась ему и снова повернулась к стене. Гарри наверняка бывал в этом коридоре раньше, во время своих ночных вылазок, но в памяти ничего не отложилось. Стены здесь были увешаны портретами выпускников Хогвартса прошлых лет. Они двигались, пока он на них смотрел, как и большинство фотографий в мире волшебников. Его взгляд естественным образом остановился на рамке «Гриффиндор '78», и он увидел родителей, улыбавшихся ему. Гарри не мог не улыбнуться в ответ. Луна посмотрела на него и поняла, куда прикован его взгляд. — Вот почему я прихожу сюда, когда мне плохо. Это единственное место в Хогвартсе, где я могу увидеть маму. Она указала на рамку «Когтевран '74». Астрид Бошан. Женщина на снимке была очень похожа на то, какой Гарри представлял себе Луну в восемнадцать лет, хотя у неё были золотистые волосы, а не пепельно-русые, как у дочери. Глаза были того же серебристого цвета, и она широко улыбалась. — Твоя мама была очень красивой, Луна. Луна кивнула. — Она была красавицей, Гарри. Я так по ней скучаю. — Она всхлипнула. — Когда я приехала сюда на первом курсе, я привезла нашу совместную фотографию. Она исчезла. Мне её так и не вернули. К счастью, это была всего лишь копия. Я не хотела терять другие снимки, поэтому... — Луна не закончила и снова шмыгнула носом. Гарри протянул руку и осторожно взял её за правую ладонь, стараясь не сжимать и не давить на бинты. Уже не в первый раз он поклялся себе, что сделает всё возможное, чтобы прекратить издевательства над своей юной подругой или хотя бы смягчить их. Он не отпускал её руку. Она не отпускала его. Левой рукой она указала на «Пуффендуй '69». — А это папа. Ксенофилиус Лавгуд — вернее, его версия двадцатисемилетней давности — был серьезным молодым человеком с короткими пепельно-русыми волосами. На фото он сдержанно улыбнулся Гарри. Гарри было трудно сопоставить этого юношу с тем образом редактора «Придиры», который сложился у него в голове. Гарри указал на «Гриффиндор '78». — Это мои родители. Лили Эванс и Джеймс Поттер. Луна посмотрела на них. — Твой отец очень на тебя похож, хотя я никогда не видела у тебя такого самодовольного вида, как на этом фото. А мама выглядит очень красивой и доброй. Она чем-то напоминает Джинни. Этого Гарри не ожидал. Луна, должно быть, заметила его шок. — Ну же, Гарри, ты ведь и сам должен это видеть. У них почти одинаковый оттенок волос. Похожая форма лица. О-о-о! — радостно воскликнула она. — Может быть, вы родственники! Разве это не было бы чудесно? Гарри вскинул бровь. — С чего бы это? — Ну, у тебя нет семьи, кроме Дурслей. — Она произнесла эту фамилию так же, как он до этого — «Амбридж». — Если вы родственники, у тебя была бы большая любящая семья, пусть даже это дальнее родство. Вы могли бы быть кузенами с Джинни и Роном! — Луна казалась очень довольной такой перспективой. — Родители мамы были маглами. Уизли — чистокровные. Сомневаюсь, что мы родня. — Ну, родство может быть очень дальним. Тебе стоит изучить этот вопрос, Гарри. Гарри снова посмотрел на портрет матери, которая улыбалась и махала ему рукой. Возможно, какое-то сходство действительно было. Теперь он не мог этого не замечать. — Интересно, были ли они знакомы? — спросил он. Луна посмотрела на него с недоумением: — О, я уверена, что были, Гарри, иначе как бы ты появился на свет? Глаза Гарри округлились, и он расхохотался. Он не видел реакции Луны, так как его глаза застилали слезы смеха, поэтому не был уверен, шутит она или нет. В любом случае, он был благодарен ей за этот смех — это было то, чего ему больше всего не хватало на этой неделе. Вытирая слезы от смеха, он увидел, что Луна улыбается ему. Улыбнувшись в ответ, он сказал: — Я имел в виду твоих родителей и моих. — Я знаю. Я спрашивала маму об этом однажды, когда была маленькой. — Заметив его вскинутую бровь, она пояснила: — Ты должен помнить, что был самым знаменитым ребенком в волшебной Британии. Все о тебе слышали. — Гарри кивнул. — Мама никогда не встречалась с твоей матерью, но она помнила, как сняла с Гриффиндора тридцать пять баллов за то, что твой отец и его друзья не прекращали изводить какого-то бедного мальчика. Мама была старостой, — добавила она в качестве объяснения. Гарри выглядел немного смущенным. — Папа и его друзья были шутниками. Полагаю, иногда они переходили черту и превращались в задир. Она мягко сказала: — Я рада, что ты не такой, Гарри. Он вздохнул. — В детстве меня тоже травили. Я знаю, каково это. — Некоторых, впрочем, это не останавливает, — печально заметила она. Он лишь кивнул. Она указала на «Слизерин '78». — А вот профессор Снейп, — сказала она. Гарри посмотрел на своего врага номер один среди персонала Хогвартса. «Теперь уже номер два», — подумал он, легонько проводя большим пальцем по открытой коже забинтованной руки Луны, которую он всё еще держал. Она что, вздрогнула? Он взглянул на неё. Нет, не могла. Она улыбается. Северус Снейп образца 1978 года был худым мальчиком: те же волосы, что и сейчас, та же усмешка, но он не выглядел таким измученным, как версия 1996 года. Гарри снова перевел взгляд на самодовольную (да, Луна была права, на том фото отец выглядел именно самодовольным) улыбку отца. Снейп никогда не говорил о нем ничего доброго. Высокомерный. Избалованный. Задира. Гарри нужно было поговорить об этом с Сириусом. Он слышал много замечательного об отце, но, похоже, у того была и жестокая сторона. Луна вернула его к реальности. — Я почти надеялась, что вместо этого, — она кивнула на фото будущего мастера зелий, — мы увидим Диско-Снейпа. Гарри уже второй раз за несколько минут разразился смехом. Взяв себя в руки, он переспросил: — Диско? Луна улыбнулась: — Одна из моих соседок по комнате, Моргана Демпстер, в прошлом семестре делала проект по Магловедению о Диско. Она показала нам фотографию какого-то магла-актера в белом костюме, который указывал пальцем в небо в нелепой позе. Она сказала, что это из магловского фильма — «Холера субботнего вечера» или как-то так — примерно тех времен. Гарри кивнул в знак понимания. Фильм он не видел, но фото актера припоминал. — И ты представляешь профессора Снейпа в таком наряде, Гарри? Он снова рассмеялся. Этот образ будет трудно выкинуть из головы на следующем уроке Зельеварения. — Ты неисправима, Луна. Она широко улыбнулась ему: — А ты очень милый, Гарри. — Моргана, — сказал он, пытаясь вспомнить девушку. Невысокая. Немного полноватая. Короткие темные волосы. Редко улыбается. — Это она из тех, кто... — он замялся. Луна покачала головой: — Нет, она нормальная. Она называет меня «Полоумной», конечно — почти все так делают, — но в этом нет злобы. Какое-то время они молча рассматривали фотографии на стене. Луна указала на «Пуффендуй '61». — Смотри, а вот профессор Амбридж. Гарри поразили две вещи. Во-первых, Долорес Амбридж — тиран, садист и подпевала Корнелиуса Фаджа — была пуффендуйкой. Во-вторых, девушка на фотографии, хоть и была такой же непривлекательной (пусть и с более свежим лицом), улыбалась и выглядела счастливой. Она казалась приятной девушкой, которая и слова дурного никому не скажет. С такой было бы интересно познакомиться. — Что же с ней случилось? — в недоумении спросил он. — Жизнь, наверное, — смиренно ответила Луна. Она посмотрела на свою забинтованную руку, которую Гарри всё еще держал. Гарри покраснел. Он начал было отпускать руку, но она сжала его пальцы. Он остался на месте. — Я рада, что ты нашел меня сегодня, — тихо сказала она. — Я тоже. — Он ухмыльнулся ей. — К тому же, не помню, когда я в последний раз так много смеялся. — Гарри продолжил: — Вообще-то я искал тебя не просто так. Я надеялся... — он замялся. Она выжидающе смотрела на него. — Ты... занята завтра вечером? — Она покачала головой. — Хочешь прогуляться со мной? Я возьму мантию. Она улыбнулась и ответила: — Да, хочу. Гарри почувствовал облегчение. — Хорошо. Я зайду за тобой в восемь к гостиной Когтеврана. Надень куртку и сапоги, ладно? Она кивнула и снова крепко обняла его. Он закрыл глаза, концентрируясь на этом ощущении. — Еще раз спасибо, — прошептала она ему на ухо и поцеловала в щеку. Он снова улыбнулся ей и нехотя отпустил её руку. — Мне пора. Совсем не хочется уходить, но я обещал Гермионе позаниматься. До завтра? — В восемь часов, — сказала она, улыбаясь.

***

Занятия с Гермионой давались Гарри нелегко. И дело было не в компании, конечно — Гермиона могла быть напористой ведьмой, но практически не было человека, которому он доверял бы так же сильно, зная, что она всегда прикроет ему спину. Нет, трудность заключалась в Зельеварении, которое было далеко не самым любимым предметом Гарри. Тот факт, что профессор Снейп его терпеть не мог, делу не помогал. Но Гарри был полон решимости улучшить свою оценку по Зельям в этом году. Он хотел стать мракоборцем, а для этого ему требовалось «Превосходно» на Ж.А.Б.А. Что, в свою очередь, означало необходимость получить «Превосходно» на СОВ Он хотел оставаться на хорошем счету у Снейпа, чтобы тот не прекращал обучать его Окклюменции. И, честно говоря, при всём том, что Снейп считал Гарри высокомерным, избалованным нарушителем правил, выезжающим исключительно на своей славе и изрядной доле везения, по крайней мере, Снейп не считал его сумасшедшим и соглашался с тем, что Волан-де-Морт вернулся. Это должно было чего-то стоить. Но над Зельеварением нужно было работать, и работать упорно. Гермиона Грейнджер, так называемая «умнейшая ведьма своего возраста», была ценным союзником в попытках разобраться в предмете. Поэтому вечер они провели в библиотеке, прилежно занимаясь, как и подобает хорошим студентам, которыми они (в случае Гарри — иногда) являлись. Когда мадам Пинс выставила их во время закрытия, она выглядела удивленной присутствием Гарри, но почти довольной. На обратном пути к гриффиндорским спальням Гарри мило болтал с Гермионой. Она рассказывала о каком-то исследовании, которое читала: об открытиях, сделанных югославскими волшебниками в конце восьмидесятых, касающихся магических свойств средневековых глаголических рун. — Конечно, — добавила она, — сейчас они были бы хорватскими волшебниками. Или боснийскими. И с тех пор мало что было сделано из-за войн... Гермиона заметила выражение лица Гарри. — Ты понятия не имеешь, о чем я говорю, верно? Гарри с легким стыдом покачал головой. — Ты разве не следишь за новостями, Гарри? Гарри вздохнул. — Дома Дадли всегда хотел смотреть боевики, так что новости мы не включали, а дядя Вернон не давал мне читать газеты. И здесь, в замке, мы не получаем ни «Гардиан», ни «Дейли Телеграф». А читать «Ежедневный пророк» я отказываюсь из принципа. В «Придире» же раздел международных новостей не самый сильный. — Ты теперь читаешь эту чепуху? — Гермиона в ужасе уставилась на него. — Луна дает мне экземпляры, — ответил он. Гермиона закатила глаза. — Ну конечно. Ты же понимаешь, что это полная ахинея. Гарри вздохнул: — Признаю, некоторые их истории слегка... притянуты за уши. — Пироги из гоблинов, Гарри? — Ладно. Очень сильно притянуты. Но это не более фантастично, чем то, что «Ежедневный пророк» печатает годами. И пока Хогвартс не начнет выписывать «Еженедельник магических покупателей Кингс-Линн», это ничуть не хуже любого другого источника информации. Гермионе пришлось признать этот довод. — К тому же, там хороший раздел о рунах, забавные карикатуры, и они неизменно поддерживают меня с тех пор, как вернулся Сами-Знаешь-Кто. Так что, каким бы странным ни был «Придира», я продолжу поддерживать журнал, который поддержал меня, и который очень важен для моей подруги. — Хорошо-хорошо, не нужно читать мне нотации, Гарри, — сказала она тоном, который, как она надеялась, будет примирительным. — Прости. Просто не называй это чепухой при Луне, ладно? Ей не нужно этого слышать. — Ладно, — отозвалась его брюнетка-подруга. Несколько минут они шли в тишине, а она просто поглядывала на него. — «Еженедельник магических покупателей Кингс-Линн»? Гарри улыбнулся. — Замолчи, — поддразнил он. — Это всё равно лучше, чем «глаголические»... — Глаголица — это реальный алфавит, Гарри! — И Гермиона пустилась в подробнейшие объяснения, что это такое. Гарри улыбался. Это была удачная смена темы, а его подруга всегда была счастлива, когда могла что-то объяснять.

***

Позднее тем же вечером Гарри сидел в гостиной, краем глаза наблюдая, как Рон Уизли играет в волшебные шахматы с Невиллом Долгопупсом, но не особо вникая в игру. Он был в своем собственном мире, размышляя о Зельеварении, глаголических рунах, Луне, квиддиче, своем пожизненном запрете на квиддич, Луне, Амбридж, отработках, кровавых перьях, Луне, родителях, юном Снейпе, Луне, омеле, Луне... Раздумывая обо всём этом сразу (и об одной теме чаще, чем о других), он поймал себя на том, что лениво перекатывает в левой руке амулет из пробки от сливочного пива, подаренный Луной, словно это были китайские «шары здоровья». Оказалось, что это помогает ему сосредоточиться, хотя мысли всё равно упорно возвращались к девушке, подарившей амулет. Рон взглянул на Гарри, заметив, что тот ушел в себя, и увидел, чем он балуется. — Мать моя женщина, Гарри, ты всё еще таскаешь эту штуку? Гарри покраснел, когда на него перевел взгляд и Невилл. — Какую штуку? Прежде чем Гарри успел ответить, за него это сделал Рон: — Полоумная Лавгуд подарила ему на Рождество один из своих дурацких пробковых талисманов. Чтобы «отгонять нуглеров», — Рон хохотнул. — Нарглов, — машинально поправил Гарри. — И, пожалуйста, перестань называть её «Полоумной». Рон лишь ухмыльнулся: — Прости, Луна. — Он снова посмотрел на Невилла и передвинул фигуру. — Шах. Невилл нахмурился и сделал ответный ход. Он обратился к Гарри: — И как, помогает? Гарри знал, что Невилл поддразнивает его, но без злобы, поэтому решил подыграть: — Ну, в последнее время я что-то не встречал ни одного наргла. Рон фыркнул: — Ты что, носишь эту фиговину на себе уже две недели? — Он снова объявил Невиллу шах. — Не всё время, — смущенно ответил Гарри. Невилл сделал ход, а Рон расхохотался: — Ага, ты, небось, откладываешь её, только когда идешь в душ, а, Гарри? — Заткнись, Рон, — беззлобно, но с досадой бросил Гарри. Конь Рона съел слона Невилла. Невилл передвинул фигуру. Пока Рон обдумывал следующий ход, Невилл спросил: — А ты ей что-нибудь подарил? Рон повернулся к Гарри, и ухмылка не сходила с его лица: — Да, Гарри, ты ей что-нибудь подарил? Может, баллончик с репеллентом против Какашных Снорков? — Он сам посмеялся над своей шуткой. — Я не дарил ей репеллент от кизляков, — ровным голосом ответил Гарри, пока Рон снова заливался смехом от его уточнения. Было видно, что Рон получает истинное удовольствие от этого разговора. — Я подарил ей пудинг. Рон кивнул: — Хороший подарок, Гарри. Вкусно, всем нравится, тебе ничего не стоит — просто даешь ей миску в Большом зале, и дело в шляпе. Умно. Ей в этой сделке повезло больше. Типичный Рон: считает, что одна миска пудинга — подарок лучше, чем самодельный амулет. Гарри не видел нужды рассказывать ему о подлинном размахе их «пудингового вечера». Рон сделал финальный ход и крикнул: — Мат! Три-ноль в мою пользу, Невилл. С тебя сливочное пиво в следующие выходные в Хогсмиде. — Рон повернулся к Гарри: — Я в душ и спать. Увидимся завтра, парни. Рыжеволосый гриффиндорец поскакал наверх в спальню. — Хочешь сыграть, Гарри? — предложил Невилл. — Давай, — ответил тот, занимая место Рона. Несколько первых ходов они сделали в тишине. Когда пришла очередь четвертого хода Гарри, Невилл спросил: — Так значит, вы с Луной?.. Гарри застонав: — Ну хоть ты-то не начинай. Мы просто друзья, — сказал он, что было почти чистой правдой. В каком-то смысле. Гарри сделал ход. Невилл обдумал свой вариант, походил и, пока Гарри сосредоточенно изучал доску, спросил: — И всё же: она защищает тебя от нарглов, ты кормишь её пудингом... «Просто друзья»? Гарри промолчал. Невилл продолжил: — Слушай, я думаю, это в любом случае здорово. Луна хорошая. Тебе мог достаться вариант в сто раз хуже. Гарри походил. Невилл улыбнулся и почти мгновенно забрал одну из пешек Гарри. Тот произнес: — Она отличный друг. Мне нравится проводить с ней время. Она заставляет меня смеяться. Невилл серьезно посмотрел на него: — Ты ведь не над ней смеешься? — Нет! — поспешно ответил Гарри. — Я думаю, у неё потрясающее чувство юмора. — Гарри передвинул слона. — Это хорошо. Я часто тренируюсь с ней в О.Д. Она не заслуживает того, чтобы над ней смеялись. Я и не думал, что ты на такое способен, но должен был спросить. — Невилл сделал ход. Гарри уставился на доску: — Я бы никогда не стал над ней смеяться. Невилл кивнул. После еще нескольких ходов Невилл дождался, пока Гарри глубоко погрузится в раздумья, и выдал следующую реплику: — Кажется, я знаю, почему она подарила тебе этот амулет. Гарри сделал ход: — Кроме спасения меня от нарглов? Невилл сделал ход. — Она тебя метит. Гарри поперхнулся: — Что? — Она показывает всему миру, что ты принадлежишь ей. Вроде как поставить засос. — Невилл посмотрел на Гарри и ехидно ухмыльнулся. — Ну, или как если бы она на тебя наложила заклятие собственности. — Невилл! Тот расхохотался: — Ну, может, и не совсем так. Но я готов поставить галлеоны против сиклей, что она тебя метит. — Я не буду принимать эту ставку, — отрезал Гарри. «Потому что мне это и в голову не приходило», — подумал он про себя. Невилл снова рассмеялся: — Я прав, вот увидишь. В конце концов, ты ведь носишь этот амулет при себе. Бьюсь об заклад, он отгоняет не только нарглов. Твой ход, Гарри. — Что? — В игре, Гарри! Ты о чем подумал? — Невилл так и расплылся в улыбке. Гарри снова покраснел — в последнее время это случалось слишком уж часто. Он ничего не ответил, просто передвинул еще одну пешку. Невилл посмеивался над ним: — В любом случае, как я уже сказал, прав я или нет, я считаю, что это круто. Луна веселая. Да, странная, но разве это не делает её только интереснее? Гарри задумался над этим. — Невилл, ты бы не мог держать всё это при себе? Особенно свою теорию про «метку»? — Могила, — серьезно ответил Невилл. — Спасибо. Я ценю это. Луне и так хватает насмешек. — Понимаю. — Невилл съел еще одну пешку Гарри. — Ну ладно, хватит обо мне. Невилл, а ты на кого-нибудь положил глаз? Теперь настала очередь Невилла краснеть: — Ну, есть пара девчонок. Одна мне очень нравится, но она младше нас. И занята. — Кто? Невилл серьезно посмотрел на Гарри: — Если я скажу «Луна», ты мне врежешь, да? У Гарри округлились глаза, а улыбка мгновенно испарилась. Невилл расхохотался: — Видел бы ты свое лицо! Нет, не она. — Гарри расслабился, а Невилл подался вперед и зашептал: — Джинни. Только Рону ни слова. Гарри ответил: — Ты хранишь мой секрет, я храню твой. — Договорились. Мне было очень весело с ней на Святочном балу в прошлом году, хотя не думаю, что ей понравились мои танцы, — голос Невилла стал тише. — Ей понравился вечер, хотя она и говорила, что ты постоянно оттаптывал ей ноги. Невилл нахмурился: — Я упомянул об этом бабушке. Она заставила меня брать уроки танцев всё лето напролет. — И как оно? Невилл вздохнул: — Неплохо. К концу лета я даже начал делать успехи. Я надеялся, что смогу применить навыки в этом году, но... Гарри понизил голос: — Наша Славная Инквизиторша... — Вот именно. Танцевать на самом деле очень весело, когда начинаешь понимать, что к чему. Жаль только, что моему инструктору было пятьдесят восемь. Гарри рассмеялся. — В общем, Джинни мне очень нравится. Она красивая, умная и относится ко мне лучше, чем большинство девчонок, но... Гарри подхватил мысль Невилла: — Она встречается с Майклом Корнером. — Точно. — Невилл вздохнул. — Так что в ближайшее время я не смогу закружить её в танго. Мысль о Невилле Долгопупсе, исполняющем страстный аргентинский танец, вызвала у Гарри забавную улыбку. — Никогда не знаешь, когда всё изменится. Кто-нибудь еще привлекает твое внимание, Невилл? Невилл сделал очередной ход: — Ханна Аббот миленькая. Гарри припомнил светловолосую пуффендуйку: — Да, пожалуй. Не знал, что вы общаетесь. — Мы болтали после собраний О.Д. Она славная. Гарри улыбнулся другу: — Что ж, прояви гриффиндорскую отвагу с любой из них. Потом расскажешь, как успехи. — И тебе того же, Гарри. Я серьезно: Луна отличная девчонка. Даже если вы «просто друзья», — (судя по тону, Невилл не верил в это ни на йоту), — тебе стоит об этом подумать. В конце концов, — Невилл ухмыльнулся, — она тебя пометила. — Невилл... Тот, кто был выше Гарри ростом, рассмеялся: — Я прав. Вот увидишь. Остаток партии они доиграли быстро. Гарри с треском проиграл, но его это совершенно не заботило.