Глава 2: Аномалия по имени Леон

***

Прошло уже две недели с тех пор, как барьер Клиффа треснул, пропустив в Нижний мир израненного ребенка. Изначально его план был прост до цинизма: подлечить, дождаться, пока мелкий встанет на ноги, и выставить за пределы убежища. Клифф не был благотворителем, а в Dark Fall жалость обычно стоила жизни. Он повидал достаточно умников, которые пытались приютить «безобидное создание», а потом их находили с вывернутыми наизнанку костями. Но всё пошло наперекосяк с первой же минуты, когда мальчишка открыл глаза. — Ты кто? — спросил ребенок, моргая мутными золотистыми глазами. — Тот, кто вытащил тебя из расщелины. Не дергайся, раны еще свежие. — А ты умеешь лечить? — Мальчик приподнял голову, разглядывая синеватое свечение, всё еще тлеющее на ладони Клиффа. Его глаза округлились. — Ты что, маг? Настоящий? Клифф хмыкнул. Маг. Занятное слово. В Верхних мирах так называли тех, кто черпал силу из потоков самой вселенной. Здесь, в Dark Fall, подобное считалось роскошью. — Называй как хочешь, — ответил он уклончиво, гася свечение. Этого было достаточно. В глазах ребенка загорелся такой восторг, будто перед ним явился герой древних легенд. Клифф тогда не придал этому значения — мало ли что творится в голове у травмированного детеныша. Ошибка. Мальчишка оказался настырным. К концу третьего дня он уже перестал быть «мальцом», а превратился в «малыша» в мыслях Клифа, что было тревожным звоночком. Стоило ему открыть рот, чтобы в сотый раз сказать «ты уходишь завтра», как этот странный светловолосый бес начинал перечислять свои резоны. — Во-первых, я не помню, кто я, — загибал он тонкие пальцы, сидя на ящике с травами. — Во-вторых, я не знаю местных тварей. В-третьих, ты меня уже вылечил, значит, тратил ресурсы. А если я уйду сейчас, то эти ресурсы пропадут зря, потому что меня съедят через час. А в-четвертых… — тут мальчик замялся, но потом выдал, глядя прямо в глаза: — а в-четвертых, тебе же скучно одному. Я видел, как ты разговариваешь с черепом на полке. Череп не отвечает. А я отвечаю. Клиф тогда долго, очень долго смотрел на него. На это бледное лицо с чересчур взрослым взглядом. На ссадины на костяшках — где он их только набил, пока маг отвлекся на пару минут? — и на этот недетский, цепкий ум, который умудрялся замечать то, что многие взрослые пропускали мимо ушей. — Ты жулик, — наконец сказал Клиф беззлобно. — Ладно. Остаешься. Но если ты сдохнешь по своей глупости, я тебя даже хоронить не буду. — Не сдохну. Ты же меня вытащил. Значит, я тебе зачем-то нужен. «Скорее ты просто мне на голову свалился и другого выбора у меня не было», — подумал Клиф. Нужен. Как собаке пятая нога.

***

— Леон, — сказал мальчик, нахмурившись, словно пробуя слово на вкус. — Буду Леоном. — Ты не помнишь даже своего настоящего имени? — Нет. — Мальчик — Леон — пожал плечами с таким спокойствием, которое не вязалось с его возрастом. — Какая разница? Имя — это всё равно просто звук . Клифф тогда надолго замолчал, разглядывая своего нечаянного гостя. В этом ребенке было что-то неправильное. Слишком неправильное для его положения.

***

Обучение началось на третий день. Леон сам подошел к стойке с оружием, выбрал самый легкий тренировочный клинок и замер с ним в руке. — Покажешь пару движений? — спросил он буднично, будто не просил обучить его убивать, а предлагал чаю. Клифф мог бы отказать. Должен был. Но любопытство — опасная штука, особенно в его возрасте и положении. — Держи так, — сказал он, поправляя хват мальчика. — Широкая стойка, центр тяжести ниже. И не сжимай рукоять как последнюю надежду, а то пальцы отсохнут раньше, чем ты нанесешь первый удар. Ожидалось, что ребенок начнет тыкать клинком наугад, размахивать им, как дубиной. Вместо этого Леон сделал выпад. Короткий, резкий, технически безупречный. Затем еще один. Затем рубящий с разворота, от которого у Клиффа брови полезли на лоб. — Ты… — он запнулся, подбирая слово. — Ты раньше тренировался. И долго. Леон опустил меч, его лицо исказилось растерянностью. — Не помню, — отозвался Леон, и в его голосе проскользнула досада. — Руки помнят, а голова — нет. Это бесит. Мышечная память. Клифф сталкивался с этим феноменом — тело помнит то, что разум похоронил. Но чтобы настолько четко, настолько отточенно… Кто учил этого ребенка? И главное — зачем? — Ладно, — сказал маг (по крайней мере по мнению ребенка, самого Клиффа это звание скорее забавляло, чем льстило). — С мечом понятно. Теперь магия. Вот тут-то и начались настоящие странности.

***

Ощутить энергию внутри себя Леон смог только на пятый день. Клифф использовал все известные ему техники — от мягкого подталкивания до раздражающих «базовых упражнений», которые обычно выводили из себя даже самых тупоголовых учеников. — Представь, что внутри тебя есть озеро, — терпеливо объяснял он. — Ты должен зачерпнуть из него хотя бы каплю. — А если у меня не озеро? — Леон сидел на полу, скрестив ноги, и смотрел в потолок с видом философа, решающего судьбы мира. — А что у тебя? — Не знаю. — Мальчик закрыл глаза. — Темнота. И… что-то тяжелое. Как будто дверь, которую не открыть. Клифф нахмурился. Он чувствовал странное давление воздуха рядом с мальчиком — магия в нем была. Она пульсировала, как живое сердце, но стоило попытаться вытянуть её наружу — пустота. Словно кто-то наложил печать. Или сам Леон, сам того не понимая, поставил блок. — Попробуй еще раз. Мальчик послушно закрыл глаза. Через минуту его лицо побледнело, по вискам скатились капли пота. Ничего не произошло. — Проклятье, — выдохнул он, открывая глаза. — Я бы сказал «продолжай попытки», — вздохнул Клифф, — но боюсь, ты перегреешься. Давай пока с чтением. Вот тут-то Клиффа и настиг второй шок. — Читай, — он ткнул пальцем в древний свиток, исписанный рунами Нижнего мира. Леон склонил голову, водя пальцем по строкам. — «…и когда три луны сошлись в зените, врата распахнулись, выпуская Тьму…» — прочитал он без запинки, а затем поднял глаза. — Слушай, а почему тут стиль такой пафосный? Кто это писал, поэт-неудачник? «Тьма вышла и была тьмой» — ну бред же. Клифф медленно опустился на стул. В Dark Fall даже местные разумные существа далеко не все умели читать. Проблема не в самом языке , а в том , что в таком мире уровень образования страдает просто напросто . А тут — подкидыш из другого мира. Причем Нижний мир был наглухо закрыт от остальной Вселенной; Клифф не помнил, чтобы кто-то когда-либо уходил отсюда, кроме самого Правителя, да и то временно. И чтобы кто-то вошел — тем более. — Ты понимаешь, что это невозможно? — тихо спросил он. — Что именно? — Леон перелистнул страницу, бегло просматривая следующий абзац. — То, что я читаю? А что тут сложного? Буквы как буквы. — В разных мирах — разные языки, Леон. Абсолютно разные. Исключения бывают только у родственных миров — тех, у кого один Наместник и общая история. — Клифф скрестил руки. — Но Dark Fall не является родственным ни для одного из существующих миров. Это изолированная, удушающая тюрьма. И то, что ты читаешь местный текст как родной… это абсолютно невозможно. Леон захлопнул свиток. В его глазах мелькнуло что-то похожее на испуг — быстрый, колючий зверек, который тут же спрятался обратно. — Я не знаю, почему так, — сказал он тихо. — Я правда не помню. — Я знаю, — вздохнул Клифф. — поэтому и не допрашиваю , ведь знаю , что бесполезно.

***

На следующее утро случилось кое-что еще более странное. Леон случайно увидел свое отражение в осколке старого зеркала, стоявшего на полке среди магических реагентов. Мальчик замер, уставившись на стеклянную поверхность, а затем медленно поднял руку и начал растерянно трогать собственные волосы — короткие, золотистые . Клифф, заметив это странное поведение, оторвался от чистки оружия. — Что еще случилось? У тебя вид такой, будто ты призрака увидел. Леон повернулся к нему, всё еще сжимая в кулаке прядь волос, и с искренним недоумением спросил: — Клифф… а у меня всегда были светлые волосы? Клифф лишь тяжело вздохнул, в очередной раз поражаясь тому, насколько этот ребенок «не в себе». — С самого первого дня нашего знакомства, когда я вытащил тебя из расщелины, у тебя они были такие всегда. А какими они, по-твоему, должны быть? Леон моргнул. В его глазах на мгновение промелькнула глубокая, взрослая растерянность — такая, которая не вяжется с детским лицом. Словно он пытался ухватиться за образ кого-то с совершенно другим цветом волос в зеркале. . Образ рассыпался, не успев сложиться. — А… да? — Леон отпустил волосы и криво улыбнулся. — Ну ладно. Наверное, это правильно. Золотистые - как золото , это красиво . — Ты знаешь, что такое золото? — насторожился Клифф. — Не совсем. Но в книгах это описывается , как что-то красивое. Клифф потер переносицу. Разговаривать с этим ребенком было все равно что разговаривать с загадкой, которая сама не знает ответа.

***

Впрочем, минуты философской задумчивости у Леона длились недолго. Этот ребенок оказался невероятно, просто пугающе гиперактивным — словно у него внутри работал реактор, требовавший постоянной разрядки. Клифф, конечно, читал в старых хрониках верхних миров, что человеческие дети — существа активные и любознательные. Но в книгах точно не упоминалось, что настолько. У Леона внутри словно стоял вечный двигатель. Если он не тренировался с мечом, он исследовал каждый угол логова. Если ему казалось, что исследования идут недостаточно быстро — он начинал что-то разбирать, смешивать, поджигать или разбирать обратно с криками «А что там внутри?». — Леон, — сказал Клифф однажды, застав мальчика за разборкой его запасного арбалета. — Это оружие. Я им монстров убиваю. — А я посмотреть хочу, как оно работает! — Леон держал в руках тетиву и выглядел при этом невероятно довольным. — А собрать обратно сможешь? Мальчик посмотрел на детали, потом на Клиффа, потом снова на детали. — …Нет? Клифф тогда собирал арбалет три часа, а Леон сидел рядом и задавал вопросы: «А эта пружина зачем?», «А почему металл черный?», «А если сделать больше, то будет сильнее стрелять?», «А можно я сам попробую?» — Нет, — ответил Клифф. — А почему? — Потому что я сказал «нет». — А почему ты сказал «нет»? — Леон. — Что? — Заткнись и помоги мне держать эту деталь. — Помогаю! — Ты мне палец прищемил. — Извини, это случайно! — Я знаю.

***

Но настоящим кошмаром для нервной системы Клиффа стал случай с «синей штучкой». Он отлучился всего на полчаса — проверить целостность внешнего барьера. Вернувшись, он увидел удушливый столб сизого дыма, валивший из двери его лаборатории. Сердце пропустило удар. — Леон?! — он влетел внутрь, готовый вытаскивать ребенка из-под завалов или отбивать от обезумевших призванных сущностей. Леон сидел на полу. Лицо у него было черным от копоти, волосы стояли дыбом, от бровей остались жалкие ошметки. Вокруг него дымились остатки двух склянок и подгоревший ступка. — Клифф! — радостно заорал мальчик, размазывая сажу по щекам. — Ты не поверишь! Эта синяя штука, которая стояла на полке — знаешь, такая красивая, в пузырьке? Ну, я решил проверить, почему она светится, смешал её с порошком из той банки, где написано «костяная мука теневого беса», и знаешь что? — Она рванула, — мертвым голосом закончил Клифф. — Оно рвануло! — Леон раскинул руки в стороны, изображая масштаб взрыва. — Так красиво, Клифф! Фиолетовое облако, а потом бабах! А потом еще раз — бабах! Потолок теперь фиолетовый, смотри, как здорово! Клифф посмотрел на потолок. Потолок был фиолетовым. Несмываемо, навечно, магически фиксированным фиолетовым. Он закрыл глаза и глубоко вздохнул. — Леон. — Да? — В следующий раз, когда тебе станет интересно, смешивать реагенты будешь под моим присмотром. — А можно в тот же день? — Нет. — А на следующий? — Леон. — Ладно-ладно, — мальчик поднялся, отряхивая штаны. — Но было красиво. Честное слово. Ты должен был видеть. — Я увидел последствия. Этого достаточно. — А можно я еще ту фиолетовую штуку попробую? Она тоже светится. — Нет. — А почему? — ПОТОМУ ЧТО Я ТЕБЯ УБЬЮ. — Ты не убьешь, — Леон улыбнулся, сверкая белыми зубами на закопченном лице. — Я твой любимый ученик. — Ты мой единственный ученик. И это не значит, что тебе все можно. — Ага, значит, скоро можно будет? Клифф понял, что проигрывает этот спор, еще до того, как он начался.

***

Вчерашний случай окончательно убедил Клиффа в том, что у этого ребенка либо инстинкт самосохранения отсутствует полностью, либо он работает с точностью до наоборот. Он обнаружил Леона под самым сводом каменной пещеры. Мальчик без какой-либо страховки залез по отвесной скале на высоту добрых семи метров — туда, где обычно гнездились только летучие твари, достаточно умные, чтобы не спускаться к магу в логово. — ЛЕОН! — Голос Клиффа эхом раскатился по пещере. Мальчик свесил ноги вниз и помахал рукой. Бодро так, будто сидел на скамейке в парке, а не на хрупком каменном выступе над пропастью. — Клифф! Смотри, что я нашел! — он показал пучок светящегося мха, который переливался бледно-голубым. — Он светится! Я подумал, он тебе для зелий нужен! Клифф замер. Мох действительно был редким — «звездная плесень», использовалась в зельях регенерации и стоила дорого. Но это не отменяло того факта, что ребенок рисковал шеей, чтобы добыть ингредиент, о котором никто его не просил. — Ты… — Клифф потер лицо рукой. — Ты как туда вообще залез и как собираешься спускаться?! Леон посмотрел вниз, потом вверх, потом снова вниз. Пожал плечами. — Спускаться? Ну, я могу прыгнуть. Я так уже делал вроде! Там, где раньше жил. Было высоко, а я прыгнул и… Не помню, что дальше. Но, наверное, всё обошлось! — ТЫ НИЧЕГО НЕ ПОМНИШЬ ОТТУДА, ЛЕОН! — рявкнул Клифф, уже разгоняя магию для левитации. — ВСЁ, ЧТО ТЫ «ВРОДЕ ДЕЛАЛ», МОГЛО КОНЧИТЬСЯ ТВОЕЙ ГИБЕЛЬЮ! — Но не кончилось же! — жизнерадостно отозвался мальчик. Клиффу пришлось ловить это стихийное бедствие с помощью левитации, одновременно читая лекцию о том, что «высоко — это не значит интересно», а «светящийся мох не стоит сломанной шеи». Леон слушал с видом сомневающегося философа, а когда Клифф закончил, выдал: — А сколько этот мох стоит? — Что? — Ну, в деньгах. Или в чем тут ценность? Я видел в твоей книге рецептов, для зелий здоровья нужен. Значит, дорогой. — Леон, это не имеет значения. — Для тебя — нет, ты маг великий, у тебя всего полно. А я хочу быть полезным, — мальчик вдруг посерьезнел, прижимая мох к груди. — Ты меня вытащил, вылечил, кормишь, учишь. Я тебе должен. А долги надо отдавать. Клифф открыл рот, чтобы сказать что-то резкое — о том, что долги в Dark Fall никто не считает, и что единственный способ выжить здесь — не накапливать обязательств. Но слова застряли в горле. Ребенок смотрел на него снизу вверх своими ярко фиолетовыми глазами . И в этом взгляде было столько серьезной, взрослой благодарности, что Клифф почувствовал себя последним скрягой. — Ладно, — буркнул он, забирая мох. — Спасибо. Но больше так не делай. — А если еще найдется что-то нужное? — Спросишь сначала у меня. — А ты скажешь? — Скажу. — Тогда договорились! — Леон просиял и тут же поскакал дальше — проверять, не завелся ли в углах пещеры еще какой-нибудь полезный хлам. Клифф смотрел ему вслед, держа в руке пучок светящегося мха, и думал о том, что этот ребенок определенно был ходячей катастрофой, нарушающей все законы логики и магии. Слишком живой. Слишком громкий. Слишком странный для мертвого, холодного мира. Но когда Леон, устав после очередного активного дня (в котором были: спарринг с мечом, безуспешная попытка оживить камень, чтение трех свитков с комментариями «ну и скукотища» и тайное подкладывание светящегося мха в подушку Клиффа, чтобы «ты проснулся и порадовался»), заснул прямо на полу, свернувшись калачиком вокруг своего деревянного меча… Клифф поймал себя на странной, непривычной мысли. Он накинул на мальчика свое старое одеяло, поправил меч, чтобы тот не давил в бок, и долго сидел рядом, глядя на спокойное, совершенно беззащитное лицо. В этом мире с появлением этого странного, светловолосого, невероятно шумного мальчика наконец-то появилось что-то по-настоящему живое. Что-то, ради чего стоило просыпаться по утрам. «Великий маг, — усмехнулся про себя Клифф. — Ага. Как бы не так. Я просто тот идиот, который подобрал чужую тайну на свою голову». Он встал, погасил свет и оставил Леона досматривать сны. Кем бы этот ребенок ни был — изгнанником как и он сам , потерянным воином или просто ошибкой мироздания — теперь он был частью его мира. И Клифф был готов защищать эту часть даже ценой собственного спокойствия. В конце концов, разве не ради этого стоит быть магом? Пусть даже по мнению ребенка.