Глава 14. Счётчик взглядов.

Глава 14. Счётчик взглядов. Три дня прошли за переписками и короткими встречами с утра — у меня были завалы в университете, да и ему в конце года всё-таки нужно было появляться на парах, поэтому мы виделись урывками, но даже этих минут хватало, чтобы день становился лучше. Мы начали чаще писать друг другу, и это было что-то незначительное на первый взгляд: я скидывала фотки с лавочек между парами, фото аудитории, где за окнами мелькали редкие прохожие, даже пару селфи с Сашей, на которые он ставил сердечки, и я всегда улыбалась, думая, кому они больше предназначены — мне или Саше, или нам обеим, или просто так, потому что он не знал, что ещё ответить. Сегодня должны были быть гонки, и он написал на обеде, что если я сегодня смогу на час-полтора раньше собраться, то он может довести меня, если времени у меня не в обрез. — Я свободна, — ответила я. — А тебе как удобно будет? Я спросила это в надежде на то, что мы встретимся всё-таки раньше, и он сказал просто: «Выходи в семь». Я отправила сердечко, он прочитал и вышел из сети, оставляя меня с этим маленьким теплом внутри. В назначенное время я вышла из общежития, и он стоял рядом с мотоциклом при полном параде — в своей белой мотокуртке, чёрной футболке и с тем самым неоновым шлемом, который я уже научилась узнавать среди десятка других. — Волнуешься? — спросила я, подходя ближе. — Сегодня за мной будет пристальное внимание от одной фанатки, которая просто потеряла голову от меня, — сказал он, и в его голосе прозвучала та самая полуусмешка, переходящая в хитрую улыбку. Я с интересом улыбнулась и притворно спросила: — Кто бы это мог быть? Он не ответил, просто протянул мне шлем и сказал: — Поехали. За эти несколько поездок с ним я стала смелее держаться — иногда полностью выпрямляла корпус и ловила лицом встречный ветер, но руки так и не отпускала, потому что где-то глубоко внутри всё ещё жил тот самый первый страх, смешанный с доверием, и я не хотела его терять. Когда мы приехали, люди только начинали собираться, и многие смотрели на меня как на диковинку — не то чтобы враждебно, но оценивающе, будто пытались понять, кто я и почему сижу на месте, которое обычно занимали другие. Мы слезли с мотоцикла, сняли шлемы, и Лайм приобнял меня за талию — спокойно, собственнически, будто это было самым естественным движением в мире. К нему подошёл ведущий, что-то говоря про участников и порядок заездов, и я всё-таки вырвалась из его объятий и рванула к Саше, которая стояла в стороне и смотрела на нас с лёгкой улыбкой, потому что я жутко смущалась завистливых взглядов, которые мне показались направленными прямо в мою спину. — Ты чего? — спросила Саша, когда я подбежала. — Просто необычно, — ответила я, отводя глаза. — Привыкай, — сказала она. — Лайм живёт этим. Ну и должен же он на что-то снимать весь зал для вас двоих. Я вдруг осознала, что тот поход в кино был вовсе не случайностью — он специально выбрал пустой зал, задний ряд, места посередине, чтобы никто не мешал. — А ты не знала? — спросила Саша, увидев моё лицо. — Я вот его сразу раскусила. А он оказывается романтик. Я сказала Саше честно, чувствуя, как внутри поднимается что-то тяжёлое: — Мне ещё больше неуютно перед ним. Он что-то старается, а я только на всё готовенькое, как по сценарию, без инициативы. — Да брось ты, — ответила Саша. — Ему просто тебя достаточно. — Ну вот откуда ты знаешь? — спросила я. — Вряд ли он обсуждал что-то такое с тобой. — За всю жизнь я научилась его читать за мгновение, — ответила Саша, и в её голосе не было хвастовства, только спокойная уверенность. — Ты правда так думаешь? — спросила я. — Даже не переживай, — сказала Саша и взяла меня за руку, подводя к Руслану. Он сидел уже на мотоцикле, осматривая входящих участников и зрителей, и Саша уточнила: — Сегодня один? Руслан кивнул. — Точно всё получится, — добавила Саша и отошла. Я подошла ближе и наклонилась к его губам, глядя прямо в глаза. — Я знаю про кино, — сказала я тихо. — И я верю в тебя. Я чмокнула его в губы коротко, но он сказал: — Стой. Я нагнулась обратно, и он прошептал, почти касаясь моих губ: — Я хочу, чтобы все знали. Он притянул меня за шею — но не как очередную девочку, а как-то иначе, и в этом жесте было что-то нежное, почти торжественное, будто он ставил печать на том, что произошло между нами за последние недели. Когда я оторвалась, то сказала, чувствуя, как горят щёки: — Я смущаюсь. — Привыкай, — ответил он. — Саша сказала тоже самое, — ответила я. Он ухмыльнулся, надел шлем, и я отошла к Саше, сделав пару шагов назад. — Теперь ему надо дать настроиться, — сказала она. Я кивнула. Он сидел напряжённо, небо быстро темнело, и на трассе зажглись первые прожекторы. Он обернулся на нас и надвинул чёрное стекло на глаза — его лица я больше не видела, но поняла, что значит «скоро начало». Ведущий представил участников, назвав Лайма «самым непредсказуемым», и публика встретила его овациями, и я подумала, что это правда — непредсказуемый, и я до сих пор не знаю, чего от него ждать в следующую секунду. Ведущий озвучивал ситуацию на трассе, и я взяла Сашу под руку, сжимая её пальцы от волнения. Долгие несколько минут казались вечностью, хотя он нёсся на огромной скорости, мелькая между другими участниками как тень. Он финишировал первым — я выдохнула, и мы с Сашей рванули к нему на эмоциях, потому что это была его вторая победа в моём присутствии, но радовалась я больше, чем в первый раз, наверное, из-за того, что была не где-то в толпе, а в центре событий, и меня совсем накрыли эмоции. Саша обняла его первой, а я не решалась подойти, стоя в двух шагах и чувствуя, как колотится сердце. Когда скопление народа вокруг немного рассеялось, он слез с мотоцикла и вытянул руку в мою сторону, притягивая к себе, и под одобрительные возгласы публики поцеловал — не долго, но достаточно, чтобы она успела взорваться хлопками и междометиями. Он оторвался, и мы одновременно бросили взгляд на волнующихся вокруг людей, и я увидела, как девушки провожают его взглядами, а он смотрит только на меня. Потом он принимал поздравления — говорил с ведущим, с другими участниками, с какими-то знакомыми, которые подходили хлопнуть по плечу, — и когда всё немного стихло, он подошёл к нам с Сашей, которые всё ещё стояли вместе. Он смотрел на меня — весь мокрый после гонки, с прилипшими ко лбу волосами, — и Саша сказала: — Мы можем к нам заехать. Я тем более приготовила чем отметить. — Это победа Руслана, — сказала я. — Я не хочу затенять её. Он перебил меня: — Это даже не обсуждается. Он крикнул «Вихрь», и на нас обернулся парень — высокий, темноволосый, с кудряшками, и я вдруг вспомнила, что слышала это имя уже сегодня, и посмотрела на доску с результатами, и точно — он пришёл вторым, с отрывом в четыре секунды. Вихрь подошёл и встал рядом с Лаймом. — Нужно Сашу доставить домой, — сказал Лайм без лишних объяснений. Саша молчала, но я видела на её лице лёгкое смущение. — Да какие проблемы, — ответил Вихрь. — Десять минут, и я свободен. Он ушёл, а я придвинулась к Саше и сказала игриво, приподняв бровь: — Ты не говорила не про какого Вихря. Саша засмущалась окончательно, и Лайм кинул из-за спины, потому что всё-таки услышал: — Между ними ещё ничего нет. — Ну хватит уже, — сказала Саша. — Подвез пару раз всего. Мы переглянулись с Лаймом, потом одновременно перевели взгляд на Сашу— и в нём читалось: «Не верим, что просто так подвез». — Быстро же вы спелись, — сказала Саша, стараясь отпустить эту ситуацию. Я подошла к нему и сказала тихо, пока мы шли к его мотоциклу: — Вы очень близки с сестрой. Он ответил спокойно, глядя прямо перед собой: — Она всегда верила в меня. Мы шли дальше, и к нему подбегали девушки — некоторых я уже успела запомнить по прошлым гонкам, — и все кидали взгляд сначала на меня, оценивающий и короткий, потом на него, поздравляли с победой, но он тянул меня за руку и не реагировал на них, будто их не существовало. Мне было чертовски приятно, и я вспомнила, что вчера он назвал меня своей девушкой, а сегодня дал знать об этом всем его знакомым, и хотя столько внимания пугало меня, рядом с ним я была кем-то другой — чувствовала себя увереннее, прижимаясь к нему при ходьбе, и впереди был ещё один вечер с ним, и я не знала, что он принесёт, но точно знала, что хочу его прожить.