Часть 8, Начать сначала

От деревни, что ещё утром жила полной жизнью, не осталось и следа. Люди разгребали обломки, тушили пожары, выкрикивали имена пропавших. Кто-то рыдал над телами, кого-то уводили под руки — подальше от пепелищ. Тяжелораненых грузили в повозки, чтобы отправить в ближайший госпиталь. Я помогал чем мог, но мысли то и дело возвращались к Альве и тому мальчику. Я не видел их с самого начала. Ни среди раненых, ни среди тех, кто метался по площади в панике. Ни среди мёртвых. Когда последнюю повозку с пострадавшими отправили в путь, я выдохнул и побрёл туда, где раньше стоял дом Альвы. Я помнил только направление — дом был на отшибе, у самого леса. Но теперь там ничего не было. Только обгоревшие развалины, груда почерневших брёвен и торчащая из пепла печная труба. Сердце неприятно ёкнуло. Я обошёл пепелище, вглядываясь в каждую тень, и вдруг увидел её. Альва лежала на земле метрах в десяти от того, что было крыльцом. Рядом валялись обгоревшие обломки крыши, которую дракон снёс с соседнего дома. Один из обломков — тяжёлая, почерневшая балка — придавил ей ногу. Из бока торчала длинная щепа, тоже обугленная на конце. Видимо, она побежала помогать людям и не заметила, как в неё прилетело. Или заметила, но было поздно. Я не помню, как оказался рядом. Помню только, что рука сама потянулась к шее — дрожащими пальцами нащупывая сонную артерию. Тишина. Пульса не было. Кожа уже начала холодеть. Я замер, всё ещё прижимая пальцы, и вдруг почувствовал взгляд. Спину будто кольнуло. Я обернулся. Мальчик. Тот самый. Он стоял в пяти шагах и смотрел на меня — то на Альву, то на меня. Глаза огромные, голубые, совершенно сухие. Он не плакал. Он просто стоял и смотрел. В груди похолодело. Потом резко ударило жаром. Ему лет шесть. Может, семь. Чужой ребёнок, которого я видел один раз в жизни. И сейчас единственный взрослый, который был ему близок, лежит мёртвая в крови и пепле. Как ему сказать? А нужно ли говорить? Он и так всё видит. Я медленно поднялся, стараясь не делать резких движений. Подошёл к нему и присел на корточки, чтобы оказаться с ним лицом к лицу. Он не отшатнулся, не моргнул. Только смотрел. Я протянул руку и осторожно коснулся его плеча. Худенькое, напряжённое, как струна. Он вздрогнул — едва заметно — но не отстранился. Секунду мы смотрели друг на друга, и в этих глазах я увидел не страх передо мной, а растерянность. Бездонную, детскую растерянность перед миром, который только что рухнул. А потом это случилось. Он вдруг шагнул вперёд и вцепился в меня так, будто я был последней опорой в этом мире. Обхватил руками за шею, уткнулся лицом куда-то в плечо и замер. Ни звука. Ни слезинки. К горлу подступил тяжёлый ком. Я обнял его в ответ — сначала неуклюже, потому что не ожидал, а потом крепче. Чужой ребёнок. Чужая боль. А деваться некуда. Я гладил его по спине и смотрел на Альву. Слова застревали где-то в горле, но я всё же прошептал, сам не зная зачем: — Я здесь. Я рядом. И это была чистая правда. По крайней мере, сейчас. — Как тебя зовут? — спросил я тихо. Он молчал долго, потом ответил — хрипло, еле слышно: — Дин. Дин отстранился первым. Я всё ещё сидел перед ним на корточках, глядя ему в глаза, и мягко взял его за плечи. — Где твои родители? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Есть у тебя кто-нибудь… родные? Он резко отвернулся и замер. Я проследил за его взглядом — туда, где лежала Альва, — и опустил глаза. Снова посмотрел на него. — Побудешь пока со мной, — сказал я. — Идём? Дин не ответил. Только сжал мои пальцы чуть крепче — едва заметно, но я почувствовал. Я поднялся, потянув его за собой. Он стоял молча, не отпуская руку. Маленький, худенький, в обгоревшей рубашке, с огромными глазами на чумазом лице. «Держится молодцом, — подумал я с невольным уважением и горечью. — Не плачет. Но боль останется на всю жизнь. Как шрам». Первым делом нужно было узнать, остались ли у мальчика родственники. Я огляделся в поисках кого-нибудь из местных — в маленькой деревне все друг друга знают. Но расспросы подтвердили худшее: родных у Дина больше нет. Альва была для него единственным близким человеком. А её уже не вернуть. «Час от часу не легче». Я снова посмотрел на Дина. Мальчик не мигал, глядя в одну точку. Посттравматический ступор — классика. Организм защищает психику, отключая эмоции. Надолго ли? Честно говоря, я понятия не имел, что с ним делать дальше. Отдать в приют? Рука не поднимется. Да и какой приют в Скайриме? Здесь не городская социальная служба с бумажками и квотами. Здесь выживают или умирают. Скайрим жесток, я это уже понял. И вряд ли кто-то согласится взять в семью совершенно чужого ребёнка, когда своих ртов хватает. Даже если бы я мог перенести его в свой мир — это было бы жестоко. Ребёнок в стрессе, в чужой реальности, без единой ниточки, связывающей с привычным миром, без понимания того, что здесь происходит... Я бы просто сломал его. Оставить себе? А смогу ли я быть ему отцом? Не «отчимом», не «опекуном» — а именно тем, кто заменит семью? Я сам ещё не разобрался в себе. Панические атаки, тремор, груз прошлого… Я не имею права обещать то, чего не смогу дать. Но одно я мог точно: безопасность, тепло и заботу. Хотя бы на первое время. Вечерело. Нужно было думать о ночлеге. Снять комнату в таверне? Я вспомнил запах перегара, пьяные выкрики и грубую брань, которые видел в «Гарцующей кобыле». Ребёнку там не место. Я задумался. Может, посоветоваться с Эйлой? Она знает этот мир лучше меня. И, кажется, единственная, кому я могу доверять. Я сжал холодную ладошку Дина чуть крепче. — Пошли, — тихо сказал я. — Найдём, где переночевать. Дин последовал за мной. ____ На пороге Йоррваскара я замялся. В прошлый раз меня туда впустили, но взгляды, которые я ловил на себе, ясно давали понять: я здесь чужак. Место, где живут своей, закрытой жизнью, куда посторонних не зовут, а только терпят по необходимости. Соваться внутрь сейчас, без приглашения… да и встреча с Вилкасом мне совсем ни к чему. Не то чтобы я его боялся — просто не видел смысла в новой ссоре. И так забот хватает. Я решил не искушать и просто ждать у входа. Повезло — вскоре из дверей вышел воин. — Добрый вечер, — окликнул я. — Не подскажете, как найти Эйлу? Он остановился, окинул меня цепким взглядом. Кажется, узнал — возможно, был свидетелем недавней перепалки. — Они с Вилкасом на задании, — ответил он коротко. — Завтра к полудню должны вернуться. «С Вилкасом. Что ж, по крайней мере, сейчас наши пути не пересекутся». — Ясно. Спасибо. Он уже развернулся уходить, но меня вдруг осенило: — Постойте! Ещё один вопрос. Воин обернулся. Терпеливо, но с лёгким прищуром. — Где здесь можно купить дом? В Вайтране. Он чуть приподнял бровь — вопрос явно был неожиданным. — Это к управляющему ярла. В Драконьем пределе. — Видя моё замешательство, он махнул рукой в сторону центра. — Вон то большое здание с резной крышей. Одно такое в городе. Там спросишь. Я проследил взглядом. Массивное строение возвышалось над крышами. Довелось уже там побывать… в подземельях под резиденцией. Но сейчас путь лежал в другую часть. — Благодарю, — кивнул я и, взяв Дина за руку, зашагал к Драконьему пределу. Мальчик послушно семенил рядом, не проронив ни звука. Его ладошка всё ещё доверчиво сжимала мои пальцы. ____ Внутри Драконьего предела было тихо. Лишь пара стражников лениво переговаривались у входа, да один пожилой норд в углу ожидал своей очереди. Вечер — не самое популярное время для визитов к ярлу. Я подошёл к ближайшему стражнику: — Мне нужен управляющий. По вопросу покупки недвижимости. Стражник окинул меня взглядом, хмыкнул, но кивнул и указал на неприметную дверь справа от главного входа. Я постучал и, услышав «Войдите», шагнул внутрь. В кабинете было тесно. Массивный стол, заваленный свитками и книгами, пара стульев, на стене — карта Скайрима. Из-за стола поднялся немолодой норд в строгой одежде, с аккуратно подстриженной бородой и внимательными, спокойными глазами. — Чем могу помочь? — его голос звучал устало, но без тени высокомерия. — Я хотел бы приобрести дом в Вайтране, — сказал я прямо. — Слышал, это нужно согласовывать с вами. Управляющий окинул меня взглядом: потрёпанная одежда, бледность, усталый вид и притихший ребёнок рядом. Наверное, странный посетитель. Но спросил только: — Вы постоянно проживаете в городе? Или наёмник, который ищет ночлег? — Я… — я запнулся. — Скажем так, я собираюсь здесь остаться. Надолго. И мне нужно место, где можно жить с ним. — я чуть сжал ладошку Дина. Управляющий кивнул, будто нечто подобное и ожидал услышать. — Есть свободный дом в районе Теплых ветров. Почти сразу за главными воротами. Небольшой, но добротный, с очагом и спальней. Цена — пять тысяч септимов. Я внутренне замер. Пять тысяч. Много это или мало? В деньгах Скайрима я ориентировался с трудом. Мешок, что дал мне Стальной Лис, был увесистым, но сколько там конкретно — я не считал. Управляющий заметил мою заминку. — Если вас смущает цена, — начал он, но я перебил: — Нет-нет, цена, думаю, подходящая. Просто… я не очень разбираюсь в местной монете. У меня есть золото, но я не уверен, сколько именно там. Я снял с плеча рюкзак, достал кожаный мешок с сокровищами из Ветреного пика и высыпал на стол горку монет. Часть из них была старинной чеканки, часть — обычные септимы. Управляющий глянул на россыпь и, кажется, чуть приподнял бровь — но не от жадности, а скорее от удивления: не каждый день люди приносят такие груды. Не говоря ни слова, он деловито начал перебирать монеты. Его пальцы двигались быстро и уверенно, отделяя золото от серебра и меди. Через пару минут он отсчитал ровную стопку и отодвинул её в сторону, а остальные бережно сгрёб обратно в мешок и протянул мне. — Ровно пять тысяч. Остальное ваше. Я с облегчением принял мешок. Никакого обмана, никаких попыток нажиться — просто честная сделка. В этом мире, где я уже успел столкнуться с предательством и жестокостью, такая обычная порядочность вдруг показалась почти чудом. — Благодарю, — выдохнул я. Управляющий кивнул и открыл ящик стола, доставая оттуда ключ на простом кожаном шнурке и плотный лист пергамента с печатью. — Дом сразу за главными воротами, в районе Теплых ветров. Увидите — дубовая дверь, резные ставни. Вот ключ и купчая. Если будут вопросы — обращайтесь. Я взял ключ и документ. Пальцы чуть дрогнули — впервые за долгое время я держал в руках что-то, что можно было назвать «своим» в этом мире. Не временное убежище, а дом. — Спасибо, — повторил я и, забрав рюкзак, вышел из кабинета, уводя за собой молчаливого Дина. ___ Главные ворота Вайтрана были уже рядом. Мы миновали кузницу, прошли мимо нескольких домов, и вскоре я увидел его — небольшой двухэтажный дом с дубовой дверью и резными ставнями. Точно как описывал управляющий. Я вставил ключ в замочную скважину, повернул. Замок щёлкнул с готовностью. Дверь отворилась, и мы шагнули внутрь. В нос ударил запах сухого дерева и пыли, но здесь было относительно чисто. Внизу — небольшая комната с очагом, столом и несколькими лавками, наверх вела лестница. Спальня, наверное. Или две. Я опустился на корточки перед Дином. — Слышишь, Дин? Это теперь наш дом. На время. Ты здесь в безопасности. Я рядом. Мальчик молчал. Пустой взгляд, но когда я взял его за плечи, он послушно перевёл глаза на меня. Хороший знак. Контакт не потерян. Я выпрямился и огляделся. Внутри оказалось даже лучше, чем я ожидал. Чистый пол, стол без пыли, на полке пара глиняных горшков и деревянные кружки. В доме было уютно — чувствовалось, что за ним следили, пока он пустовал. — Порядок, — констатировал я. — Можно жить. Дин стоял у двери, не двигаясь. Я подошёл к очагу — дрова лежали аккуратной поленницей, даже растопка была. Чиркнул зажигалкой — через минуту огонь уже весело потрескивал, разгоняя вечерний холод. В рюкзаке нашлись остатки припасов: краюха хлеба, кусок сыра, вяленое мясо. Не пир, но на ужин хватит. Я поставил воду греться в чугунке, нашёл на полке соль. — Иди к огню, — позвал я. — Сейчас поедим. Шорох шагов. Дин сел на лавку у очага, подобрав ноги. Я нарезал хлеб и мясо, разлил горячую воду по кружкам. Поставил всё на стол между нами. — Ешь, — сказал я, кладя ему в руку ломоть хлеба. Он не шевелился. Я откусил свой кусок, запил водой. Сидел рядом, грелся у огня, смотрел на пляшущие тени на стене. Тишина была... не тяжёлой. Просто усталой. Через минуту Дин поднёс хлеб ко рту. Откусил крошечный кусочек. Пожевал. Я отвернулся, чтобы он не заметил, как я выдохнул. Потом он потянулся за мясом сам. Уже без моей подсказки. Когда с ужином было покончено, я поднялся наверх. Там оказались две небольшие спальни — в каждой аккуратная кровать, пара сундуков, грубое, но чистое постельное бельё. Одна комната смотрела окном на запад, другая — на восток. Я спустился обратно. — Наверху две спальни. Идём, выберешь себе. Дин послушно поднялся и пошёл за мной. Я показал ему обе комнаты — он безразлично скользнул взглядом по стенам, по кроватям. Выбрал ту, что с окном на запад, просто потому что оказался ближе. — Хорошо, — кивнул я. — Ложись. Я буду рядом, в соседней. Я откинул одеяло, взбил подушку — насколько это было возможно. Дин забрался на кровать, укрылся до подбородка, глядя в стену. Я уже собрался уходить, когда услышал тихий шорох и почувствовал, как маленькая ладошка нащупала мою руку и сжала пальцы. Крепко. Я замер. Потом осторожно, чтобы не спугнуть, повернул ладонь и сжал его руку в ответ. — Я рядом, — сказал я тихо. — Соседняя комната. Если что — позови. Он не ответил. Но руку не отпустил. Я присел на край кровати, так и держа его за руку. В комнате было темно, лишь из-за двери пробивался слабый свет от догорающего внизу очага. — Дин, — позвал я тихо. — Ты не один. Запомни это. Тишина. А потом — едва заметное, почти неуловимое движение. Он чуть повернул голову в мою сторону. Не посмотрел, но повернул. Я выдохнул. — Спи. Он не ответил. Но пальцы разжались — он отпустил мою руку сам. Я поднялся, поправил одеяло и вышел в коридор. В своей комнате я сел на кровать, прислушиваясь к тишине. Где-то за окном гудел ветер, внизу потрескивали последние угли. В доме было тепло, сухо и… уютно. Я лёг, глядя в потолок. За стеной было тихо. Дин не плакал, не звал, не метался. Просто молчал. И в этой тишине, в этом доме, в этом странном мире, я вдруг почувствовал, что, кажется, сделал первый правильный шаг. Не как хирург, не как Довакин, а просто как человек.