2…Ex timore ad curiositatem

 Я ходила по моей церковной комнате как дикий зверь по клетке. Отец так просто и спокойно меня тогда отпустил, ещё и случай на площади… Все это было до жути странно, страшно и непонятно. У меня пробежал холодок по спине, когда я представила, как могла выглядеть в тот момент моя приветливая улыбка. Я ведь уже скалилась так когда-то, и даже помню когда. Такое не забыть. День, когда я впервые убила живое существо был не так уж и давно, но я настолько смирилась с этой мыслью, что казалось будто прошли века. Меня сразу уколола моя совесть: как так? Откуда во мне эта странная жестокость?   Я тогда стояла и думала, что сейчас мои руки дрогнут. Я впитывала грехи каждого бедняка с какой-то неведомой жадностью, пыталась вобрать в себя все без остатка. То есть не я пыталась, а что-то во мне. Но боль оставалась болью, и мои нервы искрили как молнии в летнюю грозу. Я так часто слышала в голове грех жадности, обмана и чревоугодия, что начинала загораться яростью. Есть ли хоть кто-то честный и действительно нуждавшийся в помощи на этой площади?! Есть ли… хоть кто-то, кто видит мою боль?..  В какой-то момент тьма все же смогла меня искусить. Ненадолго и безрезультатно, но смогла ведь. И, что было страшнее, я хотела внимать этому голосу в голове, хотела сжать чье-то горло, хотела впиться ногтями в кожу, раздирая её. Я хотела увидеть ненавистную мне кровь. Кровь, которую когда-то я видела только на фреске Великой Матери. А теперь мои руки были в ней…  Я схватилась руками за голову. Страшно, страшно, страшно… Я не привыкла справляться с таким одна, но у отца редкий свободный день, который я не хочу портить, а Вэгги… Словом, сейчас не было вообще никого. Мне нельзя в лес. Нельзя покидать стены города, защищавшие его от угроз. Наверняка эти стены защитят и меня. Я тяжело сглотнула, вспоминая, как горожане пытались укрепить эти стены и завалить ворота, зная, что утром кто-то не проснется. А закон ничего с этим не сделает. Они одноверцы короля. И это считается порядком…  Закон ничего не сделает с этой тьмой, и я не смогу. Хорошо ещё, что нашу религию не подавили. Но скорее всего дело было в том, что если каждый будет под защитой Отца, то некого будет приносить в жертву, и животные его не удовлетворят. Бедные животные… Что со мной не так? Если честно, их мне было жаль даже больше людей, и в чем-то я становилась согласна с тем, что убивали вторых, а не первых.  Я хлопнула себя по запястью, как всегда делала, чтобы приструнить мысли и успокоиться. Но вены на запястье потянулись к руке как магнитом. Я застыла, чувствуя легкую тошноту и страх от этого зрелища. И вот это… оно моё? И теперь оно будет со мной всегда?   Нет. Не будет. Я найду способ убрать эту жуть и больше не буду думать об убийствах, крови и прочей грязи. Да. Так и сделаю. Надо только узнать как.   Я шла быстро и как можно тише, чтобы никого не напугать своей спешкой. Потому что если Дитя Света напугано, то все служители света тоже. Значит, мне нельзя показывать этот страх. И опять мне нельзя…  Вскоре я свернула к библиотеке храма, все ещё думая: странно искать книги по черной магии в храме света. Такое могло быть в нашей библиотеке дома, но уходить прямо сейчас? И как я это объясню? Я провела руками по волосам, собираясь. Я верховная жрица света и не обязана ни перед кем распинаться, разве что с единственным стоящим выше по статусу - моим отцом. Но он сейчас или на птичьем дворе наблюдает за утками, или сидит в кабинете и думает. Думает над решением проблемы. Моей… Не хочу, чтобы кто-то решал мои проблемы. Может, во мне и есть это детское упрямство и желание независимости, но по большей части мне просто стыдно. Папа собирался хорошо провести день и я надеюсь, что он предпочтет свои планы моим бедам. Говоря короче, я могла уйти домой, никому не объяснив причину, пусть они тогда и могут начать волноваться, что с Люциус что-то не так.   Я развернулась и решительным шагом направилась к выходу из храма. Мне нужны эти проклятые Матерью ответы! Или я навсегда останусь во мраке, скованная страхом. По пути никто ничего не спросил, не попытался остановить, и моя уверенность возросла. Я вышла на улицу, огибая людей как те ветки и корни в Черном лесу. Выходило на удивление хорошо. Дом Магне стоял в отдалении от прочих, почти отрешенно, чуть не соединенный со стеной, из-за которой выглядывали верхушки очень длинных, тощих деревьев. И почему мне даже деревья жаль? Будто они не выбирали, чем расти и становиться. Что я за существо такое? Знаю. Настоящее Дитя Света.   Дома никого не было, только редкая прислуга, которую мы содержали только для порядка в доме. Я толкнула дверь, та легко мне поддалась и открылась. Перед моими глазами были десятки стеллажей, полные старых и новых книг, отсортированных по датам и названием с хозяйской дотошностью. Папа сказал, что этот порядок создала ещё мама, пока… была здесь. Но с тех пор мы его соблюдали и не смели нарушить.   Я с улыбкой качнула головой воспоминаниям и подошла к первой полке.