Часть 11

Летом будет больше и чаще. На данный момент у меня экзамены. Это глава [возможно] будет маленькая.

***

ООН. Еженедельное собрание. Зал гудит. ООН что-то монотонно зачитывает. Россия сидит на своём месте, лицо — каменное. Рядом — ЕР, напряжённый, как всегда. Россия машинально открывает папку с документами, которые ей подсунули в начале собрания. Внутри — стандартные бумаги. И один конверт. Не подписанный. Она вскрывает его. Внутри — записка. Россия читает. Лицо не меняется, но пальцы сжимают край папки так, что белеют костяшки. ЕР (тихо, наклоняясь): Матушка? Что-то случилось? Россия молчит. Смотрит на бумагу. Внутри — холод. Потом жар. Потом снова холод. ЕР (тревожно, ещё тише): Россия? Россия убирает записку в карман. Закрывает папку. Россия (едва слышно, одними губами): Дома. Не сейчас. ЕР сглатывает, но кивает. Он не переспрашивает. Но кто-то всё равно заметил. Беларусь сидит через несколько рядов. Она смотрела на Россию в тот момент, когда тот открыл конверт. Видела, как побелели пальцы. Видела, как дёрнулся кадык, когда он сглотнул. Беларусь (тихо Армении, сидящей рядом): Слушай… посмотри на Россию. Армения (поворачивая голову): Что с ним? Беларусь: Не знаю. Но что-то случилось. Армения: Может, показалось? Беларусь: Нет. Не показалось. Она смотрит на Россию. Тот сидит прямо, как всегда. Но Беларусь чувствует — внутри него всё сжалось. Мысли Беларуси: Что там было? Что его так задело? Она хочет подойти, но не решается. Не здесь. Не при всех. Зато Китай тоже заметил. Он сидел в другом конце зала, но краем глаза увидел, как Россия открыла конверт, как замерла на секунду — слишком долгую, чтобы это было нормально. Китай не подходит. Он откидывается на спинку кресла и делает пометку в блокноте. Мысли Китая: Ещё одна тайна. Германия и Франция переглядываются. Они ничего не видели, но чувствуют — в зале что-то изменилось. Будто воздух стал плотнее. Германия (тихо): Ты заметил? Франция: Нет. А ты? Германия: Тоже нет. Но мне кажется… что-то не так. Франция смотрит на Россию. Тот сидит с каменным лицом, но Франция знает это выражение. Он видел его у РИ. Когда она была в ярости, но держала лицо. Франция (тихо): Он зол. Очень зол. Германия: На кого? Франция: Не знаю. Но кому-то не поздоровится. Собрание продолжается. Россия не слушает. Она считает дни.

***

Кремль. Кабинет России. Вечер. Россия сидит за столом. Перед ней — записка. Рядом стоят Москва и ЕР. Москва (читая, бледнея): «У тебя неделя. Либо отдаёшь все завоёванные земли с Петра I. Либо Крым как самостоятельная страна, либо все узнают, кто ты на самом деле. Выбор за тобой». Он поднимает глаза. Москва: Это… это тот же шантажист? Россия (холодно): Тот же. Но теперь срок — неделя. ЕР (сжимая кулаки): Кто это? Я убью его. Я… Россия (перебивая): Тихо. Сначала думаем, потом убиваем. Москва ходит по кабинету. Он не смотрит на Россию. Москва: Мы можем его найти? Россия: Нет. Записки приходят через третьих лиц. Бумага обычная. Никаких следов. Москва (останавливаясь): И что ты хочешь делать? Россия: Я хочу спросить у тебя. У тебя есть идеи? Москва молчит. Долго. Москва (устало): Нет. Не знаю. Я уже два дня ломаю голову. Мы можем попробовать отследить… Россия: Бесполезно. Я пробовала. Тишина. ЕР мнётся, переминается с ноги на ногу. ЕР: Матушка… я тут подумал… Россия (поворачиваясь к нему): Что? ЕР колеблется. Его идея кажется ему самой гениальной и самой идиотской одновременно. ЕР: Есть… операция. Которая может сделать из женщины мужчину. Москва замирает. Россия смотрит на ЕР. ЕР (быстро, тараторя): Я читал. Ну, в интернете. Меняют пол. Можно сделать из женщины мужчину. И тогда… тогда никто не узнает. Потому что ты будешь мужчиной. Настоящим. Россия (тихо): Ты предлагаешь мне сменить пол? И нарушить свою же конструкцию? ЕР (опуская глаза): Это… это просто идея. Я не настаиваю. Москва (холодно): Единая Россия. Выйди. ЕР поднимает голову. ЕР: Но… Москва: Выйди, я сказал. ЕР сглатывает. Он смотрит на Россию, но та молчит. Он выходит, тихо закрыв за собой дверь. Москва (садясь напротив России): Ты не будешь этого делать. Россия: Даже если бы хотела — не смогу. Я — страна. Моя суть не меняется операцией. Я останусь женщиной. Просто изуродованной. Москва (тихо): Тогда что? Россия смотрит в окно. Россия: Смысла скрывать больше нет. Через неделю эта тварь все равно раскроет правду. Москва: Ты уверена? Россия: Он не блефует. Я чувствую. Москва: Может, можно выкупить? Дать ему земли? Деньги? Россия (усмехаясь): И чем это кончится? Он попросит ещё. И ещё. И ещё. Я не буду торговать собой. Она встаёт, подходит к окну. Россия: Я устала, Москва. Устала прятаться. Устала бинтоваться. Устала менять голос. Устала бояться. Москва (подходя ближе): И что ты предлагаешь? Россия (оборачиваясь): Раскрыться самой. На своих условиях. До того, как это сделает он. Москва молчит. Москва: Это риск. Россия: Это единственный выход. Да к тому же когда я не рисковала? Москва: А если мир не примет? Россия (холодно): Тогда мне придётся заставить его принять. Большая же часть ядерок у меня спорт не станут. Она смотрит на него. Москва видит — она уже всё решила. Москва (выдыхая): Хорошо. Я с тобой. Россия (кивая): Знаю. Она подходит к столу, убирает записку в ящик. Россия: Скажи ЕР, чтобы готовился. И никому ни слова. Москва: А ты? Россия: А я… я пойду разберусь с бинтами. Москва выходит. Россия остаётся одна. Она медленно начинает разматывать бинты. Слой за слоем. Мысли России: Неделя. Всего неделя, и всё кончится. Она смотрит на своё отражение в тёмном окне. Мысли России: Или только начнётся.

***

Зал ООН. Ровно через неделю. Зал полон. Все на местах. ООН смотрит на часы, потом на дверь. ООН: Что-то Российская Федерация сильно задерживается. В этот момент дверь открывается. Входит ЕР. Один. Без папки. Лицо — напряжённое. ООН (недовольно): Единая Россия? А где… ЕР (перебивая, громко): Она… он сейчас будет. Зал перешёптывается. Странно. Очень странно. США (тихо Канаде): Что-то случилось. Канада: Опять? США: Не знаю. Но посмотри на ЕР. Он белый как стена. Дверь снова открывается. Входит человек. Высокий. Очень высокий — 221 сантиметр. В чёрном костюме. В ушанке с красной звездой. Но ушанка сдвинута назад. Из-под неё падают длинные волосы — белые, синие, красные. Не скрытые, не убранные. И грудь. Не спрятана под пиджаком. Не забинтована. Просто — есть. Лицо — то же. Холодное, спокойное, с лёгким прищуром. Человек идёт к своему месту. Все смотрят. Никто не дышит. ООН (вставая, растерянно): Вы… вы кто? Это место… Человек останавливается. Медленно поворачивает голову к ООН. Россия (голосом — тем же, низким, холодным, но теперь в нём слышно что-то ещё): Меня зовут Российская Федерация. Пауза. Она смотрит на ООН сверху вниз. Россия (тихо, так, что слышат все): ООН, ты что? Не узнаёшь сверхдержаву? Зал взрывается. Не криком. Шёпотом. Сотни шёпотов, которые сливаются в гул. США вскакивает. Канада замирает с открытым ртом. Франция хватается за сердце. Германия роняет ручку. Китай сидит неподвижно. Только глаза расширяются. Турция шепчет что-то Японии, но та не слышит — она смотрит на Россию, не моргая. Беларусь поворачивается к Армении. Лицо белое. Беларусь (тихо, почти беззвучно): Старший брат… женщина? Армения не отвечает. Она не может говорить. Грузия, Азербайджан, Литва, Латвия, Эстония, Молдавия, Киргизстан, Таджикистан, Туркменистан — все бывшие республики смотрят на неё. Кто с ужасом, кто с изумлением, кто с трудно скрываемым злорадством. Украина сидит в дальнем конце зала. Он не поднимает головы. Его лицо скрыто тенью, но кулаки сжаты. Мысли Украины: Ты сама. Сама это сделала. Не я. Сама. Он знал, что этот день настанет. Но не думал, что так. ЕР стоит у двери. Смотрит на Россию. В его глазах — обожание и страх. Мысли ЕР: Матушка… что вы делаете? Он не произносит это вслух ООН наконец обретает голос. ООН (хрипло): Российская Федерация… вы… вы женщина? Россия медленно садится на своё место. Поправляет ушанку, кладёт руки на стол. Россия (спокойно, смотря прямо на ООН): Была. Есть. И буду. Она оглядывает зал. Всех. Каждого. Россия (ледяным тоном): Вопросы? Тишина. Абсолютная. Никто не задаёт вопросов.

***

После собрания. Коридор ООН. Зал опустел. Все высыпали в коридор. Шум, гул, перешёптывания. Но никто не расходится. Все ждут. Ждут её. Россия выходит из зала. Не спеша, ушанка на месте, волосы распущены, грудь не скрыта. Она идёт так, будто ничего не случилось. Будто всегда была такой. ЕР — рядом. Почти вплотную. Готовый к чему угодно. Их сразу окружают. Китай подходит первым. Останавливается в двух шагах. Смотрит на Россию. Долго. Китай (тихо, с горечью): Я потерял своего кореша. Россия смотрит на него. Потом спокойно кладёт локоть ему на плечо — как на подпорку. Естественно. По-дружески. Россия (ровно): Ты ничего не потерял. Я та же. Китай замирает. Смотрит на её руку на своём плече. Китай (тихо): Рука та же. А внутри? Россия (холодно): Внутри я была женщиной всегда. Ты дружил со мной, а не с моей маской. Китай молчит. Потом кивает. Не улыбается, но отходит. Не враг, но и не друг, пока.э Следом подходит Беларусь. Лицо красное, глаза мокрые. Беларусь (с надрывом): Россия… как ты мог? Россия поворачивается к ней. Россия: Что — могла? Беларусь (всхлипывая): Мы же твоя семья! Мы — сёстры, братья! Я… я не знала! Почему он не сказал? Она путается в родах, называет Россию «он», потом замолкает, не зная, как правильно. Беларусь (тише): Почему… почему ты не сказала? Россия смотрит на неё. В глазах — что-то тёплое. Но не распускается. Россия: Я не говорила, потому что было запрещено. Беларусь (вытирая слёзы): А отец? Он знал? Россия кивает. Россия: Знал с первого дня. Беларусь (шёпотом): И что он сказал? Россия усмехается. Горько. Россия: Сказал быть мужчиной. Что миру нужна сильная Россия. А женщиной можно быть дома. В тишине. Беларусь молчит. Смотрит на неё. Беларусь: И ты слушалась? Россия (тихо): Всю жизнь. Беларусь (делая шаг вперёд): Но теперь… теперь ты не слушаешься? Россия (смотря прямо на неё): Теперь — некого слушаться. Они смотрят друг на друга. Беларусь сглатывает. Беларусь (тихо, уже спокойнее): Ты всё та же? Или другая? Россия (пожимая плечами): Наверное, и та, и другая. Беларусь не знает, что сказать. Она всё ещё путается в родах, но не исправляет себя. Беларусь: Ладно… ладно. Я… я потом приду. Хорошо? Россия кивает. Беларусь отходит, но недалеко. Армения (Казахстану): получается ты слабее женщины. Казахстан: всмысле? Армения: Ну помнишь Беларусь упала, ты поднять не смог, а Россия смогла. Поэтому, получается ты слабее женщины. Казахстан что-то хотел ответить, но их остановила Беларусь. Беларусь: Давайте не тут. Армения: А что сразу я? Это Казах слабак. Казахстан: Эй! Беларусь: Я что вам сказала? Нет тут. В этот момент из толпы выходит небольшая страна. Мужчина. Ростом невысокий, но наглый. Он оглядывает Россию с ног до головы. Страна(громко, с усмешкой): Так, если она теперь женщина… то на ней можно жениться? Зал затихает. Россия медленно поворачивает голову. Смотрит на него сверху вниз. Взгляд — лёд. Страна (неувереннее, но всё ещё нагло): Ну, а что? Вопрос по делу. Зачем такой ресурс пропадает? ЕР дёргается, но Россия выставляет руку в сторону — останавливает его. Россия (тихо, но так, что слышат все): Ты. Страна сглатывает. Россия (всё так же тихо, холодно): Посмотри на меня. Она делает шаг вперёд. Страна отступает. Россия: Какой у меня рост? Страна молчит. Россия (за него, чеканя): 221 сантиметр. Я выше всех в этом зале. Какая у меня армия? Вторая в мире. Какой у меня ядерный арсенал? Крупнейший. Она наклоняется к нему. Совсем близко. Россия (шёпотом, но от этого шёпота мороз по коже): Ты думаешь, я тебя боюсь? Или ты думаешь, что я ищу мужика, чтобы за меня горшки таскал? Страна (белый как полотно): Я… я не… Россия (выпрямляясь): Я — сверхдержава. Я — Российская Федерация. Я не жена, не невеста и не ресурс. Она отворачивается от него, как от пустого места. Россия (громко, всем): Я — страна. И мой супруг — мой народ. Других не предлагать. Тишина. Никто не смеется. Страна мелко кивает и быстро исчезает в толпе. Вперёд выходит Украина. Лицо — злое, губы сжаты. Украина (громко, чтобы все слышали): Женщине не место быть сверхдержавой. Зал снова затихает. Россия медленно поворачивается к нему. ЕР дёргается, делает шаг вперёд. ЕР( шипя, по-русски, в лицо Украине): Я сейчас этому хахлу руки пооткручиваю! Ты, гнида… Он бросается вперёд. Россия перехватывает его за шиворот, одной рукой, легко, как нашкодившего котёнка. ЕР дрыгается, но даже достать до Украины не может. ЕР (задыхаясь от злости): Матушка, пусти! Я ему… я ему… Россия (холодно, притягивая его к себе): Стоять. Она разворачивает ЕР к себе. Тот утыкается ей в бёдро.Россия держит его — не обнимает, но и не отпускает. Россия (тихо, почти ласково, но так, что слышат все): Не надо. Он не стоит твоих рук. ЕР тяжело дышит, но перестаёт вырываться. Стоит, прижавшись к России, как маленький. Его плечи трясутся — от злости и от обиды. Украина (усмехаясь): Смотрите, мамочка пришла. Мальчика своего пожалела. Россия поднимает голову. Смотрит на Украину. Взгляд — лёд. Россия (ледяным тоном): Ещё одно слово, и ты узнаешь, на что способна эта «мамочка». Украина бледнеет, но не отступает. Украина (тише): Ты думаешь, ты теперь всех построишь? Ты — баба. Вас в императрицы не берут. Россия (не повышая голоса): А меня и не брали. Я сама взяла. Она отпускает ЕР, но тот не отходит. Встаёт рядом, сжимая кулаки. США и Канада стоят в стороне. Не лезут в эти семейное разборки. Только смотрят со стороны. США (тихо Канаде): Смотри-ка а ведь наши предложения были верными. Канада (так же тихо): Ага, и что теперь делать? США: Не знаю. Но будет интересно. Германия и Франция стоят поодаль. Молчат. Смотрят на Россию. Германия (тихо Франции): Ты знал? Франция (после паузы): Догадывался. Но не был уверен. Германия: И что ты чувствуешь? хх Франция (смотря на Россию): Страх и уважение. Германия: Я тоже. Россия оглядывает всех. Ещё раз. Медленно. Россия (громко): Вопросы есть? Тишина. Россия: Хорошо. Тогда мы пошли. Она поворачивается и идёт к выходу. ЕР — рядом. Беларусь смотрит вслед. Беларусь (тихо, сама себе): Старший брат… старшая сестра… Какая разница. Она — наша семья. И это ничего не меняет. Армения берёт её за руку. Они стоят и смотрят, как Россия уходит. Высокая. Прямая. Женщина.

***

Толпа понемногу расходится. Турция и Япония стоят у окна, смотрят вслед России. Турция (тихо): Ну и денёк. Япония (сухо): Мягко сказано. Турция: Ты видела её? Как она вошла? Как смотрела? Япония: Видела. Она смотрела так, будто мы все должны были знать. И просто молчали. Турция (усмехаясь): А мы и не знали. Никто не знал. Япония (задумчиво): Или знали, но молчали. Турция поворачивается к ней. Турция: Ты о ком? Япония: О Китае. О Москве. Об ЕР. Они были рядом с ней всё это время. Они не могли не знать. Турция (смотрит в пол): Значит, они врали. Все эти годы. Япония: Или защищали. Турция (поднимая глаза): От кого? Япония: От мужчин. Сама посуди: у женщины такая большая территория — лакомый кусочек для заключения брака. Тишина. Турция задумчиво крутит в руках браслет. Турция: А теперь? Теперь она сама раскрылась. Япония: Значит, ей больше нечего терять. Или она устала врать. Турция (тихо): Это страшно. Япония: Что именно? Турция: Когда сверхдержаве нечего терять. Япония не отвечает. Она смотрит в сторону выхода, где скрылась Россия. Япония (тихо): Будем наблюдать. Турция: Как всегда? Япония: Как всегда.

***

Вечер того же дня. Бар что и всегда. Тот же столик. Те же лица — США, Канада, Германия, Франция, Китай, а также Великобритания. Но теперь они пьют не для того, чтобы отпраздновать. Они пьют, чтобы переварить. Канада (помешивая виски): Итак. Россия — женщина. США (усмехаясь): Ты только понял? Канада: Я давно догадывался. Но знать и увидеть — разные вещи. Германия: Она не просто женщина. Она — сверхдержава. Женщина-сверхдержава. Франция (тихо, в свой бокал): Не первая. Все поворачиваются к нему. США: Что ты сказал? Франция (поднимая глаза): Я сказал — не первая. Российская империя была женщиной. И она тоже была сверхдержавой. Германия: Ты уже говорил. Но толком не объяснял. Франция (откидываясь на спинку, вздыхает): Хорошо. Слушайте. Он ставит бокал. Франция: Российская империя — РИ, как мы её звали — была моей женой. И женой Великобритании. В разное время. Мы оба были с ней в браке. США (округляя глаза): Вы оба? Она что, собирала мужей? Франция (холодно): Она была императрицей. И выбирала сама. Сначала она вышла за Великобританию — это было давно, ещё в XVIII[18] веке. У них были общие интересы, земли, Аляска… Но он ей изменил. С индейским племенем. И у него появились дети — вы, — Франция кивает на США и Канаду. Канада: Мы — дети Великобритании и индейского племени, это мы и так знаем, но причём тут Российская империя? Франция: РИ растила вас, думая, что вы просто колонии. А когда узнала правду — чуть не убила ту женщину. И развелась с Великобританией. США (тихо, ошарашенно): Она нас растила? Франция: Да. А потом, через много лет, я начал писать ей письма.Красивые, глупые, влюблённые письма. Она сдалась. Мы поженились. Но я оказался не лучше Великобритании. Германия (осторожно): Что ты сделал? Франция (горько): Я выкачивал её ресурсы. Земли, леса, руду… Всё, что мог. А когда она спросила, зачем — я назвал её «бабой» и ударил. Тишина. Канада (шёпотом): Ты ударил её? Франция: Она ударила в ответ. И приставила шпагу к моему горлу. Сказала, чтобы я убирался с её земель за три дня. Чтобы я больше тебя не видела. И чтобы ч не смел трогать её и её наследников. Никогда. Он сжимает бокал. Франция: Я ушёл. И больше мы не виделись. А потом она создала СССР. Одна. Без мужчины. США (хмуро): Как Россия создала ЕР? Франция (пожимая плечами): Возможно. Я не знаю. Но суть не в этом. Суть в том, что РИ была великой. И она была одна. Всегда. Даже когда была замужем. Великобритания (сидевший до этого молча, вдруг подаёт голос): Она не умела быть чьей-то. Только своей. Франция (кивая): И Россия — такая же. Посмотри на неё. Та же стать. Тот же взгляд. Та же ледяная вежливость. Великобритания (тихо): И то же одиночество. Они смотрят друг на друга. Странный, тяжёлый взгляд. США (тихо Канаде): Они сейчас о РИ или о России? Канада (так же тихо): Не знаю. Но мне кажется — о той, которую потеряли. Германия: И что вы теперь будете делать? Вы двое? Франция (холодно): Ничего. Я не лезу к России. Ни сейчас, ни потом. Великобритания (усмехаясь): А я бы не отказался. Франция (поворачиваясь к нему): Не смей. Великобритания (поднимая брови): Что? У неё земли, ресурсы, армия. И она одна. Хорошая партия. Франция: Она не партия. Она — страна. И если ты посмеешь к ней подкатить, как к дешёвке… я тебя не остановлю. Но РИ — да. Она явится. И тогда ты вспомнишь её шпагу. Великобритания бледнеет и отводит взгляд. Китай молчал всё это время. Теперь он поднимает голову. Китай: Вы говорите о России так, будто она — кусок земли, который можно поделить. Или женщина, которую можно завоевать. США: А разве нет? Китай (холодно): Нет. Она — наш союзник. И мой друг. Каким бы полом она ни обладала. Франция (тихо): Друг? Китай: Да. Друг. И я не позволю вам обсуждать её как вещь. Он встаёт, ставит чашку. Китай: Я пойду. Мне нужно подумать. Он уходит. Дверь закрывается. Канада (тихо): Он обиделся. США: Он влюблён. Германия: Или просто уважает. Франция (смотря на дверь): Может быть, и то, и другое. И третье. Китай — умный. Он выбрал сторону. И не прогадал. Великобритания (снова беря бокал): Она напоминает мне РИ. Та же стать. Тот же взгляд. Франция (тихо): И тот же холод. Великобритания: Думаешь, она будет так же одна? Франция: Думаю, она сама выбрала эту дорогу. Как и РИ. Великобритания (вздыхая): Жаль. Франция (смотря в свой бокал): Да. Жаль. Они пьют молча. Каждый думает о своём.

***

Россия. Кремль. Россия сидит в кресле. Ушанка снята, волосы распущены, костюм расстёгнут. Она смотрит в окно. За окном — тихая московская ночь. Тихий стук в дверь. Россия (не оборачиваясь): Войдите. Дверь открывается. На пороге — Беларусь. В домашней одежде, с уставшим лицом. Она держит в руках две кружки. С чаем. Беларусь (тихо): Я сказала, что зайду. Россия молчит. Беларусь заходит, ставит одну кружку на стол рядом с Россией, вторую оставляет себе. Садится на диван. Не близко. Но и не далеко. Тишина. Долгая, тёплая, без напряжения. Беларусь (глядя в свою кружку): Я зла на тебя. Очень. Россия (тихо): Я знаю. Беларусь (поднимая глаза): Но я сказала, что зайду. И я зашла. Россия поворачивается к ней. Россия: Почему? Беларусь (пожимая плечами): Потому что ты мой бра. ой тестьмоя сестра. Даже если ты врала мне всю жизнь. Даже если я не знала, как тебя называть. Ты — моя сестра. И я не хочу тебя терять. Россия смотрит на неё. В глазах — что-то живое. Россия (тихо): Прости меня. За то, что не сказала. Беларусь (усмехаясь): Ты же говорила, что не извиняешься. Россия: Я делаю исключения. Беларусь делает глоток чая. Беларусь: Ты изменилась. Россия: Нет. Я перестала прятаться. Беларусь: И кто ты теперь? Россия смотрит на свои руки. На бинты, которые лежат на столе — она их больше не надела. Россия: Сама не знаю. Но узнаю. Беларусь встаёт, подходит к ней. Останавливается рядом. Беларусь: Тогда я буду рядом. Пока ты узнаёшь. Россия поднимает голову. Смотрит на неё снизу вверх. Россия: Спасибо. Беларусь: Называй меня как хочешь. Хоть «сестра», хоть «Беларусь», хоть «ты». Мне всё равно. Но теперь — без тайн. Хорошо? Россия (кивая): Хорошо. Беларусь идёт к двери. Останавливается. Беларусь (не оборачиваясь): И Россия… Россия: М? Беларусь (оборачиваясь, с лёгкой улыбкой): Тебе идёт. Россия: Что? Беларусь: Быть собой. Она уходит. Дверь закрывается. Россия остаётся одна. Берёт кружку с чаем. Смотрит на бинты на столе. Потом — в окно, на ночную Москву. Россия (тихо, с лёгкой улыбкой): Идёт, значит. Она делает глоток. Продолжение следует… Ну что, мои дорогие, Россия раскрылась. Бинты сняты. Маска треснула. А теперь мини опрос. С кем в итоге будет Россия? · Китай — старый друг, который не предал, но теперь смотрит по-новому. · Франция — вдовец РИ, который видит в ней отражение прошлого. · Великобритания — хитрый лис, который уже прикидывает, как ему это использовать. · Ни с кем — одна, как и всегда. · Ваш вариант. Пишите в комментариях: З ну все бб вб.