Часть 8

***

      Октябрь сменился ноябрём, и в Хогвартс пришла настоящая осень — с листопадом, туманами и первыми заморозками, которые покрывали траву у озера серебристым инеем. Отношения Тома и Кэсси после их примирения стали другими — более глубокими, но и более хрупкими, как лёд, который выдерживает тяжесть, но трескается от резкого движения. Кэсси больше не избегала его компании, но и не возвращалась к прежней беззаботной близости. Она приходила в Выручай-комнату, сидела рядом, читала или делала домашние задания, но между ними повисла невидимая нить напряжения. Том чувствовал это каждой клеткой. Он знал, что она простила ему ложь, но не забыла и не приняла то, что он сделал. Иногда, когда он касался её, она вздрагивала. Не от страха — от чего-то более сложного. Словно проверяла, остался ли он тем Томми, которого она полюбила, или под маской скрывается уже кто-то другой. Он не знал, как это исправить. Он не умел быть тем, кем она хотела его видеть. Он умел только быть собой. Однажды вечером, когда они сидели в библиотеке, Кэсси отложила книгу и посмотрела на него долгим взглядом. — Ты изменился, — сказала она. — Не после того, что случилось. После того, как мы помирились. Ты стал… тише. — Я думал, ты хочешь, чтобы я был тише, — ответил Том, не поднимая головы от пергамента. — Нет, — она покачала головой. — Я хочу, чтобы ты был честным. А ты сейчас ходишь вокруг меня, как вокруг хрупкой вещи. Боишься сказать что-то не то. Он отложил перо. — А что мне говорить? — спросил он. — Сказать, что я планирую следующий шаг? Что мои люди собирают информацию о тех, кто может быть нам полезен? Что я каждую ночь изучаю ритуалы, о которых ты не хочешь знать? — Хочу, — она подалась вперёд. — Я хочу знать, Томми. Я просила тебя не врать. Я не просила тебя закрываться. Он смотрел на неё, чувствуя, как внутри поднимается что-то тёмное и одновременно облегчающее. — Я ищу наследие Слизерина, — сказал он. — Не просто книги — что-то большее. То, что даст мне силу, которую никто не сможет оспорить. То, что сделает нас неуязвимыми. — Нас? — она приподняла бровь. — Нас, — повторил он. — Я не строю будущее без тебя, Кэсси. Я строю его для нас. Она молчала, переваривая услышанное. — И что это за наследие? — спросила она наконец. — Ты знаешь, где его искать? — Пока нет, — он покачал головой. — Но я близок. В библиотеке есть намёки. Тайная комната, которую основатель оставил для своего истинного наследника. Я найду её. И когда найду, никто — ни Блэки, ни Дамблдор, ни Министерство — не посмеет нам угрожать. — А если это наследие потребует от тебя чего-то, что ты не сможешь отдать? — спросила Кэсси. — Что, если цена будет слишком высока? — Никакая цена не будет слишком высокой, — сказал Том, и в голосе его прозвучала та самая уверенность, которая пугала её. — Я готов на всё. — На всё? — она посмотрела ему в глаза. — Даже на меня? Он замер. Слова повисли в воздухе, тяжёлые, как камни. — Ты — не цена, — сказал он медленно. — Ты — цель. Всё, что я делаю, я делаю ради того, чтобы мы были в безопасности. Чтобы никто не мог тебя отнять. — А если однажды ты решишь, что я мешаю твоей цели? — спросила она, и в голосе её прозвучала горечь. — Что я — слабость, от которой нужно избавиться? Он схватил её за руку так резко, что она вскрикнула. — Никогда, — сказал он, и в его глазах полыхнуло что-то дикое. — Никогда не говори так. Ты — единственное, что делает меня человеком. Без тебя я стану тем, кого ты боишься. Полностью. Без остатка. Она смотрела на него, не отводя взгляда. В его пальцах, сжимающих её запястье, чувствовалась сила, которая могла раздавить кости. Но он держал её не больно — отчаянно, словно она была последней нитью, связывающей его с чем-то важным. — Тогда не отпускай, — сказала она. — Никогда. Он ослабил хватку, притянул её к себе. — Не отпущу, — прошептал он в её волосы. — Даже если ты сама захочешь уйти. Она обняла его в ответ, чувствуя, как бьётся его сердце — слишком быстро, слишком неровно для человека, который всегда контролировал себя. Они сидели так долго, пока за окнами библиотеки не стемнело. --- На следующее утро Кэсси проснулась с твёрдым решением. Она не могла изменить Тома. Но она могла быть рядом, чтобы видеть, куда он идёт. Могла знать то, что он скрывает. Могла стать не пассивным наблюдателем, а частью его мира — даже той его частью, которая ей не нравилась. Она нашла его в Выручай-комнате, где он разбирал какие-то свитки с Эйвери и Малсибером. При её появлении оба слизеринца напряглись, но Том поднял руку, жестом отпуская их. — Оставьте нас, — сказал он. Когда они ушли, Кэсси подошла к столу, села напротив. — Я хочу знать, — сказала она. — Всё. Не отрывками, не намёками. Всё, что ты делаешь. Всё, что планируешь. Том откинулся на спинку стула, изучая её лицо. — Ты уверена? — спросил он. — Некоторые вещи… тебе может не понравиться. — Мне уже многое не нравится, — она усмехнулась. — Но я предпочитаю знать, чем гадать. Он кивнул, словно принял какое-то важное решение. — Хорошо, — сказал он. — Но не здесь. И не сейчас. Сегодня ночью. Я покажу тебе кое-что. --- В полночь они спустились в подземелья, минуя гостиную Слизерина, и пошли дальше, туда, где коридоры становились уже, а факелы горели реже. Кэсси шла за Томом, чувствуя, как древняя магия давит на плечи, как стены словно сжимаются, проверяя, достойна ли она идти дальше. Они остановились перед стеной, которая ничем не отличалась от других — серая, влажная, с едва заметными трещинами. — Здесь, — сказал Том, касаясь камней кончиками пальцев. — Вход в Тайную комнату. Я нашёл его в конце прошлого года. — Тайную комнату? — Кэсси перевела взгляд со стены на него. — Ту самую, о которой ходят легенды? — Ту самую, — он повернулся к ней, и в его глазах горел огонь, который она видела только в моменты полной откровенности. — Слизерин создал её для своего истинного наследника. Того, кто сможет говорить на языке змей. Я могу, Кэсси. Я наследник. Она смотрела на него, осознавая значение его слов. — Ты говоришь на парселтанге, — не спросила, утвердила. — Да, — он наклонился к стене, и из его горла вырвалось шипение, которое не было похоже ни на один человеческий язык. Стена дрогнула, камни задвигались, расходясь в стороны, открывая тёмный проход, от которого тянуло холодом и древней магией. — Пойдём, — сказал Том, протягивая ей руку. Она взяла её, и они вошли. Комната встретила их тишиной. Огромное помещение, уходящее вверх, в темноту, с колоннами, увитыми каменными змеями, и статуей Салазара Слизерина в дальнем конце. В центре возвышалось что-то, что Кэсси сначала приняла за каменное изваяние, но, приглядевшись, поняла — это была гигантская змеиная шкура, сброшенная много веков назад и сохранившаяся благодаря магии. — Здесь обитает чудовище, — сказал Том, ведя её вглубь. — Василиск. Он спит сейчас, но он подчиняется мне. Как всё в этой комнате. Кэсси остановилась, глядя на статую Слизерина. — Ты хочешь использовать его? — спросила она. — Василиска? — Если понадобится, — Том встал рядом с ней. — Но не сейчас. Сейчас я просто хотел показать тебе. Чтобы ты поняла. Это моё наследие. Моя сила. И я разделю её с тобой. Она повернулась к нему. — А чего хочешь ты? — спросила она. — Не сила, не власть. Чего хочешь ты, Томми? По-настоящему? Он задумался. Настоящий вопрос, который никто ему не задавал. — Я хочу, чтобы никто никогда не мог причинить мне боль, — сказал он наконец. — Я хочу, чтобы меня боялись настолько, что ни один человек не посмел бы даже подумать о том, чтобы меня предать. Я хочу… — он запнулся, глядя на неё, — я хочу, чтобы ты была рядом. Не из страха. Потому что сама этого хочешь. — Этого тебе никто не даст, — сказала Кэсси. — Ни сила, ни власть. Это можно только заслужить. И я уже здесь, Томми. Я сама выбрала быть с тобой. Не из страха, не из выгоды. Просто потому, что я тебя люблю. Он притянул её к себе, и в этом движении было что-то отчаянное, почти болезненное. — Я не знаю, как быть любимым, — прошептал он. — Я не умею. — Научишься, — она коснулась его щеки. — Мы вместе научимся. --- После той ночи Кэсси стала бывать в Тайной комнате. Том показывал ей свои находки — старинные книги, артефакты, записи Слизерина, которые никто не видел веками. Она сидела на каменных ступенях, пока он изучал фолианты, и иногда, когда он слишком углублялся в свои изыскания, она подходила, забирала у него книгу и заставляла отдыхать. — Ты работаешь как одержимый, — сказала она однажды, отбирая у него свиток. — Потому что я одержим, — ответил он с лёгкой улыбкой. — Знаниями. Властью. Тобой. — Мной можно обладать и без книг, — она уселась к нему на колени. — Например, вот так. Он обнял её, уткнувшись лицом в её плечо. — Если бы я не знал, что ты хочешь меня, а не мою силу, я бы подумал, что ты пытаешься меня отвлечь, — сказал он. — Отвлекаю, — она поцеловала его в висок. — Потому что ты слишком много думаешь о будущем и забываешь о настоящем. — Настоящее — это ты, — сказал он. — Ты всегда со мной. — Вот именно, — она прижалась к нему. — Так что не торопись. Всё успеется. Он вздохнул, но расслабился, позволяя ей убаюкивать его теплом. --- В декабре, перед рождественскими каникулами, в Хогвартсе произошло событие, которое нарушило их хрупкое равновесие. В Большом зале, во время ужина, профессор Дамблдор поднялся с места и объявил, что Министерство магии направило в школу инспектора для расследования «некоторых инцидентов», произошедших на территории замка и в окрестностях. Кэсси почувствовала, как Том напрягся рядом с ней. — Каких инцидентов? — спросил кто-то из старшекурсников. — Смерть Августуса Роквуда, — сказал Дамблдор, и его голос эхом разнёсся по залу. — А также несколько случаев применения тёмной магии, о которых стало известно аврорату. Кэсси похолодела. Она посмотрела на Тома. Его лицо было непроницаемо, но под столом его пальцы сжали её руку так сильно, что она чуть не вскрикнула. — Это ничего не значит, — прошептал он ей на ухо. — Ничего они не найдут. Но в его голосе она услышала то, чего раньше не было — тень неуверенности. Инспектор прибыл на следующий день. Это был невысокий человек с острым лицом и цепким взглядом, который представился как мистер Флетчер. Он ходил по школе, опрашивал студентов, заглядывал в каждый угол. Кэсси видела, как он разговаривал с первокурсниками, как допрашивал Эйвери и Малсибера. Она искала Тома, но он исчез. Выручай-комната была пуста. Тайная комната тоже. Она нашла его только вечером, в северной башне, где он сидел на подоконнике, глядя на заснеженное озеро. — Томми, — она подошла, села рядом. — Где ты был? — Изучал кое-что, — он не повернулся. — Флетчер — идиот. Он копает не там, где нужно. Но это не значит, что он не накопает случайно. — Что ты сделал с Роквудом? — спросила она. — Я хочу знать. Всё. Он повернулся к ней. В его глазах была усталость, но не раскаяние. — Я использовал магию, которую нашёл в Тайной комнате, — сказал он. — Древнюю. Ту, что не оставляет следов, если знаешь, как её скрыть. Я знал. Он исчез. Тело нашли, но причину смерти никто не определит. Это выглядит как сердечный приступ. — Ты уверен? — Уверен, — он коснулся её лица. — Я никогда не оставляю следов, Кэсси. Я не глуп. — Но Дамблдор что-то заподозрил. — Дамблдор всегда что-то подозревает, — усмехнулся Том. — Он подозревал меня с первого дня. Но подозрения — не доказательства. Она посмотрела на него долгим взглядом. — Ты не боишься? — Боюсь, — сказал он, и это признание прозвучало тяжело. — Но не их. Я боюсь, что однажды они зайдут слишком далеко, и мне придётся выбирать. Между безопасностью и тем, чтобы оставаться в тени. И я не знаю, что выберу. — Выбери меня, — сказала Кэсси. — Выбери нас. Всё остальное можно пережить. Он прижал её к себе. — Я выбираю тебя, — прошептал он. — Всегда. --- Каникулы наступили незаметно. Хогвартс опустел — большинство учеников разъехались по домам. Кэсси, как и в прошлом году, осталась, потому что ей некуда было ехать. Том остался с ней. На этот раз они не уезжали в дом бабушки. Инспектор всё ещё был в школе, и Том не хотел оставлять его без присмотра. Но и в замке они нашли способ провести время вдвоём. Выручай-комната превратилась в их убежище. Том зачаровал её так, что она стала похожа на гостиную в доме бабки Кэсси — с камином, старыми креслами, полками с книгами. Даже розы на окне были такими же, как в саду. — Ты запомнил, — сказала Кэсси, когда впервые увидела комнату. — Я запоминаю всё, что связано с тобой, — ответил Том. — Каждую деталь. Она подошла к окну, провела пальцами по лепесткам. — Моя бабка говорила, что розы цветут только там, где есть любовь, — сказала она. — Она посадила их, когда встретила деда. Они цвели до самой её смерти. — А теперь цветут здесь, — Том подошёл сзади, обнял её. — Значит, любовь есть. Она повернулась к нему. — Ты веришь в любовь, Томми? — Я верю в тебя, — сказал он. — А любовь… я не знаю, что это. Но если это чувство, когда я готов уничтожить мир ради твоей улыбки, то да, я верю. Она рассмеялась. — Ты слишком пафосный. — Я серьёзен, — он коснулся её губ. — Ты даже не представляешь, насколько. Они провели рождественское утро в Выручай-комнате. Кэсси приготовила завтрак — простое магловское блюдо, которому научилась у бабки. Том сидел за столом, наблюдая, как она колдует над сковородкой. — Ты смотришь, — сказала она, не оборачиваясь. — Всегда смотрю. — Это жутковато, Томми. — Ты уже говорила. Она поставила перед ним тарелку с яичницей и тостами. Том взял вилку, но не ел — смотрел на неё. — У меня есть для тебя подарок, — сказал он. — У меня тоже, — она вытащила из кармана мантии маленькую коробочку, перевязанную зелёной лентой. Они обменялись подарками одновременно. Кэсси развернула свою коробку и замерла. Внутри лежал кулон — тонкая серебряная цепочка с подвеской в виде змеи, свернувшейся кольцом, с глазами из двух крошечных изумрудов. — Это семейная вещь Слизерина, — сказал Том. — Я нашёл его в Тайной комнате. Он защищает от проклятий крови. Блэки не смогут использовать против тебя родовую магию, пока ты носишь его. Она смотрела на кулон, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. — Томми… — Надень, — он взял кулон, расстегнул цепочку и застегнул у неё на шее. Металл был холодным, но через мгновение нагрелся, словно живой. — Теперь ты защищена, — сказал он. — От них. Навсегда. Она коснулась подвески пальцами. — А твой подарок скромнее, — она протянула ему коробку. Он открыл — внутри лежал блокнот в кожаном переплёте, с вытесненной на обложке змеёй. На первой странице было написано её почерком: «Томми. Для всего, что нельзя держать в голове». Он перелистнул страницы. Они были пусты. — Я подумала, — сказала она, — что тебе нужно место для идей. Для планов. Для всего, что ты не хочешь никому показывать. И я клянусь, что никогда не загляну в него без твоего разрешения. Он смотрел на блокнот, и его лицо было непроницаемым. Потом он закрыл его и убрал во внутренний карман мантии. — Спасибо, — сказал он. — Это… это лучший подарок, который я получал. — Лучше, чем кулон с изумрудами? — усмехнулась она. — Лучше, — он притянул её к себе. — Потому что он от тебя. Они сидели у камина, пили горячий шоколад, и Кэсси рассказывала ему о бабке, о том, как та учила её определять ядовитые травы, как вязала свитера, которые потом Кэсси носила, пока они не превращались в лохмотья. Том слушал, иногда задавал вопросы, и в его глазах на мгновение появлялось что-то, похожее на зависть. — У тебя была семья, — сказал он. — Настоящая. Та, которая тебя любила. — Да, — Кэсси взяла его за руку. — И теперь у тебя есть я. Тоже настоящая. — Ты не понимаешь, — он покачал головой. — Я никогда не знал, что это такое — когда кто-то выбирает тебя просто так. Без причины. Без выгоды. — А я выбрала, — она сжала его пальцы. — И буду выбирать снова и снова. Каждый день. Он не ответил. Просто сидел, глядя на огонь, и Кэсси видела, как его лицо смягчается, как напряжение, которое он носил всегда, понемногу отпускает. --- После Рождества в замок вернулись ученики, а с ними — инспектор Флетчер, который продолжал своё расследование. К Тому он пришёл на четвёртый день каникул. Кэсси ждала в коридоре, не в силах оставаться в стороне. Разговор длился час. Когда дверь кабинета открылась, Том вышел первым — спокойный, собранный, с лёгкой улыбкой на губах. — Всё в порядке, — сказал он, беря её за руку. — Он ни к чему не пришёл. — Ты уверен? — Абсолютно, — он повёл её прочь. — Флетчер — пешка. Кто-то за ним стоит, но он сам ничего не знает. Он спрашивал о моих связях, о моих взглядах. Я сказал ему, что я примерный студент, который мечтает служить Министерству. Он поверил. — А кто за ним стоит? — спросила Кэсси. — Дамблдор, — сказал Том без тени сомнения. — Он не может доказать ничего, но он чувствует. И он пытается найти что-то, что можно использовать против меня. — Что ты будешь делать? — Ждать, — Том остановился, повернулся к ней. — Я научен ждать. В приюте я ждал годами, пока представится возможность. Теперь я жду, когда Дамблдор ошибётся. И он ошибётся. Все ошибаются. Кэсси смотрела на него и видела в его глазах ту самую холодную решимость, которая всегда пугала её. Но теперь рядом с ней была не только пугающая твёрдость, но и что-то ещё — тепло, которое он прятал глубоко внутри. — Только не ошибись сам, — сказала она. — Пожалуйста. Он поцеловал её в лоб. — Я никогда не ошибаюсь, Кэсси. Это моя главная сила. *** Январь принёс метели. Хогвартс утопал в снегу, окна завывали от ветра, и даже в подземельях Слизерина было холоднее обычного. Кэсси проводила много времени в библиотеке — готовилась к экзаменам, которые приближались с пугающей быстротой. Том тоже учился, но его мысли были заняты другим. Он всё чаще исчезал. Не на час, не на два — иногда на целые дни. Кэсси находила записки: «В Тайной комнате», «Вернусь к вечеру», «Не ищи меня». Она не искала. Она ждала. Но с каждым разом ждать становилось всё тяжелее. Однажды, когда он отсутствовал уже двое суток, она не выдержала. Она спустилась в подземелья, нашла стену, за которой скрывался вход, и прошипела слова, которым он научил её — на случай, если ей когда-нибудь понадобится попасть внутрь. Стена открылась. Она прошла по тёмному коридору, и когда глаза привыкли к полумраку, увидела его. Том стоял перед статуей Слизерина, его палочка была поднята, а вокруг него в воздухе парили какие-то предметы — старинные амулеты, свитки, шкатулки. Он был сосредоточен, и на его лице застыло выражение, которое она видела только раз — когда он пытал того первокурсника. — Томми, — позвала она. Он вздрогнул, обернулся. Предметы упали на пол. — Кэсси, — его голос был ровным, но она видела, как он напрягся. — Я просил не приходить. — Ты пропал на два дня, — она подошла ближе. — Я волновалась. — Не нужно волноваться, — он отвернулся, собирая упавшие вещи. — Я работаю. — Над чем? Он не ответил. — Томми, — она взяла его за руку, заставляя повернуться. — Ты обещал не врать. Я спрашиваю: над чем ты работаешь? Он посмотрел на неё долгим взглядом. В его глазах была борьба — между желанием открыться и инстинктом защитить себя, сохранить свои секреты. — Я ищу способ стать бессмертным, — сказал он наконец. Тишина повисла в комнате, тяжёлая, как камень. — Бессмертным? — переспросила Кэсси. — Зачем? — Затем, что смерть — это слабость, — его голос стал жёстче. — Смерть можно победить. Я не хочу умирать. Я не хочу терять то, что построил. Я не хочу терять тебя. — Ты не потеряешь меня, — она сжала его руку. — Я здесь. — Все здесь, пока не умрут, — он выдернул руку, и в его голосе появилась резкость. — Ты не понимаешь. Смерть — это конец. Конец всему. Я не допущу этого. — Каким способом? — спросила она. — Что ты ищешь? Он молчал. Она смотрела на него, и в голове её начали складываться кусочки пазла. Книги, которые он изучал. Ритуалы, о которых он говорил. Намёки в древних фолиантах. — Крестражи, — сказала она. Это было не вопросом. Он замер. — Ты знаешь? — Я читала книги бабки, — она не отвела взгляда. — Разделение души. Убийство, чтобы создать сосуд для её части. Ты поэтому убил Роквуда? Чтобы создать крестраж? — Нет, — он покачал головой. — Тот ритуал не для этого. Но я изучаю. Я хочу понять, можно ли сделать это без… без того, что меня пугает. — Что тебя пугает, Томми? — она подошла ближе. — Смерть? — Нет, — он посмотрел ей в глаза. — Потерять себя. Стать тем, кто не сможет чувствовать. Стать тем, кто не сможет любить. Она коснулась его лица. — Тогда не делай этого. Не надо бессмертия, если оно лишит тебя самого главного. — А если я смогу? — он накрыл её руку своей. — Если я найду способ сохранить себя? Стать бессмертным, но остаться человеком? — А если не сможешь? — спросила она. — Что тогда? Он не ответил. Потому что оба знали ответ. --- В феврале отношения между ними снова накалились. Том стал ещё более замкнутым. Он проводил время со своими сторонниками, которые теперь называли его не иначе как «мистер Реддл» и смотрели на него с благоговением, граничащим со страхом. Кэсси видела, как он меняется — становится жёстче, холоднее. С ней он был по-прежнему нежен, но в его нежности появилась нотка собственничества, которой раньше не было. Он не отпускал её от себя. Если она задерживалась в библиотеке, он приходил за ней. Если она разговаривала с кем-то из других факультетов, он оказывался рядом, бросая на собеседника взгляд, от которого тот съёживался. — Ты душишь меня, — сказала она однажды, когда он прервал её разговор с когтевранцем, который просил помощи по трансфигурации. — Я защищаю тебя, — ответил Том. — От чего? От парня, которому нужна помощь с домашним заданием? — От всех, — он взял её за руку и увёл в коридор. — Ты не понимаешь, Кэсси. Мир опасен. Люди опасны. Каждый, кто приближается к тебе, может оказаться агентом Блэков, или Дамблдора, или кого-то ещё. — Ты параноик, — она выдернула руку. — Я реалист, — его голос стал холоднее. — Ты не видела того, что видел я. Ты не знаешь, на что способны люди. — Я знаю, на что способен ты, — сказала она. — И это пугает меня больше, чем любой агент. Он замер. В его глазах мелькнуло что-то, похожее на боль. — Ты меня боишься? — Иногда, — честно ответила она. — Я боюсь того, кем ты становишься. — Я становлюсь сильным, — он шагнул к ней. — Я становлюсь тем, кто сможет защитить нас. — А если я не хочу такой защиты? — она подняла на него глаза. — Если я хочу просто жить? Учиться, читать книги, гулять у озера. Без страха, без контроля, без тени, которая следует за тобой? — Ты не можешь жить без страха, — он коснулся её щеки. — Никто не может. Но я могу сделать так, чтобы ты боялась только меня. А всё остальное будет бояться тебя. — Это не любовь, Томми, — она отступила. — Это власть. — А что, по-твоему, любовь? — в его голосе прозвучала горечь. — Любовь — это когда кто-то делает тебя слабым. Когда ты готов на всё ради одного человека. Это и есть власть. Власть, которую ты даёшь другому. — Нет, — она покачала головой. — Любовь — это когда вы оба сильные. Когда вы выбираете быть вместе, а не потому, что один боится другого. Он смотрел на неё, и в его глазах она видела непонимание. — Я не умею так, — сказал он. — Я умею только защищать и властвовать. Это всё, чему меня научили. — Тогда учись, — сказала она. — Пока не поздно. --- В марте случилось то, что Кэсси предчувствовала, но надеялась, что не произойдёт. Она узнала об этом от профессора Слизнорта, который нашёл её в библиотеке и выглядел так, будто увидел привидение. — Мисс Блэк, — сказал он, тяжело опускаясь в кресло рядом. — Мне нужно с вами поговорить. Она отложила книгу. — Что случилось, профессор? — Сегодня утром, — он понизил голос, — в Лондоне произошло нападение. На семью Блэк. На дом, где живёт Вальбурга Блэк с мужем и детьми. Кэсси похолодела. — Кто… что с ними? — Никто не пострадал, — поспешно сказал Слизнорт. — Но нападение было жестоким. Защита дома разрушена, магические барьеры сожжены. Аврорат считает, что это было предупреждение. — Предупреждение о чём? Слизнорт посмотрел на неё долгим взглядом. — О том, чтобы они оставили в покое тех, кого считают своей собственностью, — сказал он. — Мисс Блэк, я не знаю, что происходит между вами, мистером Реддлом и вашей семьёй. Но это… это выходит за рамки. Кэсси встала. — Вы думаете, это Том? — Я ничего не думаю, — Слизнорт поднял руки. — Я просто делюсь тем, что знаю. Будьте осторожны. Она выбежала из библиотеки. Она нашла Тома в Выручай-комнате. Он сидел за столом, перед ним лежала карта Лондона, на которой были отмечены какие-то точки. — Томми, — она влетела в комнату, закрывая дверь. — Что ты сделал? Он поднял голову. Его лицо было спокойным. — О чём ты? — Блэки, — она подошла к столу. — Нападение на их дом. Это ты? Он откинулся на спинку стула. — Они заслужили предупреждение, — сказал он. — Они посылали шпионов. Они угрожали тебе. Они должны знать, что я не шучу. — Ты обещал! — её голос сорвался. — Ты обещал, что не будешь! — Я обещал, что не буду врать, — он встал. — Я не врал. Я не убивал никого из них. Только напугал. — Ты сжёг защиту их дома! Это объявление войны! — Это установление границ, — его голос стал жёстче. — Они должны понять, что я не потерплю вмешательства в нашу жизнь. — Нашу? — она усмехнулась горько. — Ты принял это решение один. Без меня. Снова. — Я защищал тебя. — Я не просила! — она ударила кулаком по столу. — Я никогда не просила тебя защищать меня! Я просила быть честным! Я просила быть рядом! А ты… ты делаешь всё это за моей спиной, а потом говоришь, что это для меня. — Потому что это так, — он шагнул к ней. — Всё, что я делаю, я делаю для нас. — Нет, — она отступила. — Ты делаешь это для себя. Для своей власти. Для своей одержимости. Я просто оправдание. Он замер. В его глазах вспыхнуло что-то, чего она боялась — гнев. — Ты не оправдание, — сказал он медленно, сдерживаясь. — Ты — причина. Если бы не ты, я бы уже… я бы сделал вещи, о которых ты даже не хочешь знать. Но я сдерживаюсь. Ради тебя. — Ты называешь это сдерживанием? — она указала на карту. — Нападение на дом? Убийство шпиона? — Я не убивал никого из них, — повторил он. — Но убил Роквуда, — она посмотрела ему в глаза. — И ты не жалеешь. — Нет, — сказал он. — Не жалею. Она стояла перед ним, чувствуя, как между ними вырастает стена. Стена из лжи, недоговорённостей, из его уверенности в своей правоте и её нежелания это принимать. — Я не могу так, — сказала она. — Я не могу быть с человеком, который решает всё за меня. Который считает, что его методы — единственно верные. — Кэсси… — Нет, — она подняла руку, останавливая его. — Ты сказал, что не можешь измениться. Я приняла это. Но я не могу принять, что ты делаешь всё это от моего имени. Без меня. За моей спиной. — А что ты хочешь? — его голос стал тихим, опасным. — Чтобы я спрашивал у тебя разрешения, прежде чем устранить угрозу? — Я хочу, чтобы ты говорил мне! — она почти кричала. — Чтобы мы вместе решали, что делать! Чтобы ты не решал за меня, что для меня хорошо! — А если бы я сказал тебе? — он шагнул вперёд. — Что бы ты сделала? Сказала «нет»? Попросила подождать? А они бы тем временем напали. Или послали нового шпиона. Или использовали клятву крови, чтобы принудить тебя. — Мы бы нашли другой способ. — Какой? — он усмехнулся. — Поговорить? Убедить? Ты знаешь Блэков, Кэсси. Они не слушают. Они берут. — Тогда бы я сама с ними разобралась, — она выпрямилась. — Я не беспомощная. — Я знаю, — его голос смягчился. — Я знаю, что ты сильная. Но я не могу… я не могу рисковать тобой. Если с тобой что-то случится… — Со мной ничего не случится, — она покачала головой. — Потому что я сильная. Потому что я умею защищать себя. И потому что я не хочу, чтобы кто-то умирал из-за меня. Даже Блэки. Он смотрел на неё долго. Потом опустился в кресло, закрыл лицо руками. — Я не знаю, как иначе, — сказал он глухо. — Я не умею по-другому. Всё, что я умею — это сила. Это единственный язык, который понимает мир. — Тогда я научу тебя другому языку, — она подошла, опустилась перед ним на колени, убрала его руки от лица. — Я научу тебя говорить. Не приказывать. Говорить. Со мной. Только со мной. А с остальными делай что хочешь. Но со мной — говори. Договорились? Он посмотрел на неё. В его глазах была усталость, отчаяние и что-то, что она хотела назвать надеждой. — Договорились, — сказал он. Она прижалась к нему, чувствуя, как его руки обвивают её спину, как он дрожит — едва заметно, но она чувствовала. — Я люблю тебя, Томми, — прошептала она. — Но если ты ещё раз сделаешь что-то такое за моей спиной, я уйду. Надолго. Может быть, навсегда. — Не надо, — он прижал её крепче. — Не уходи. — Тогда не заставляй меня. Он кивнул, уткнувшись лицом в её волосы. И в этот момент они оба знали, что это не последний раз. Что тьма в нём будет требовать выхода. Что однажды он снова сорвётся. Но сейчас, в эту минуту, они были вместе. И этого было достаточно. Ребят. Это автор. Напишите пожалуйста отзывы по работе. Мне очень интересно знать ваше мнение!!!)