Признание

Финголфин подался вперед, его глаза сияли любопытством мастера. — Расскажи мне… как металл может подчиняться воле без заклятий? Как ты заставила эту махину парить над землей, не касаясь её? — В его мыслях на пергаменте уже возникали линии чертежей, но рука девушки замерла. Она не коснулась столешницы. Вместо этого её пальцы судорожно сжались, а в глазах отразилось глубокое, почти физическое страдание. — В Кодексе Рейнджеров есть запрет, — голос через автопереводчик прозвучал глухо, с трудом подбирая эквиваленты её сухим терминам. — Запрет отдавать технологии молодым мирам. Вмешиваться в их... естественный путь. Мы не боги, Король. Мы просто те, кто пришел позже. Она замолчала, и в тишине зала было слышно только гудение пламени в камине. После мучительных минут тишины, как будто собравшись с духом, наконец, девушка подняла голову и посмотрела Финголфину прямо в глаза — долго, испытывающе, с нескрываемым напряженным мучением. — Но... есть исключения, — она сглотнула, и переводчик передал легкую дрожь в её гортани. — Всё становится иначе, если это... личное. Если в новом мире у рейнджера возникает семья. Она резко отвернулась к окну, где в ночной синеве высился темный, пугающий своей мощью силуэт робота. Казалось, она боится, что её слова прозвучат как сделка, как покупка его чести за секреты стали и огня. — Когда я увидела, как ты налетаешь на эту махину с одной только щепкой из блестящего металла... — она запнулась, подбирая слова. — Я... Она снова повернулась к нему. Теперь в её взгляде не было превосходства пилота, лишь ранимость юности, столкнувшейся с чем-то более древним и чистым, чем её технологии. — А потом, когда я посмотрела в твоё лицо, на расстоянии протянутой руки... — Она сделала глубокий вдох. — Храбрый король, ты станешь моим мужем? Она замерла, ожидая ответа, и в её глазах застыл немой мольба. — Но... ну... только если... — Она снова бросила короткий, почти враждебный взгляд на своего исполина за окном. — Только если ты это не ради... этого. Не ради чертежей. А потому что я — это я. Финголфин молчал. Он видел перед собой не «чумазую девчонку» и не «владычицу машин». Перед ним стояла женщина из звездного племени, которая ради одного взгляда его глаз была готова остаться в его мире, полном боли и песен. Его благородное сердце забилось чаще. Он понимал: она предлагает ему не просто союз, она предлагает ему будущее, в котором тени Ангбанда рассеются под светом иного знания, но просит за это самую высокую цену — его искреннюю любовь.