Хитлум

Девушка-рейнджер, закончив сканирование горизонта, наконец перевела взгляд на Финголфина. Грозная маска пилота спала, и перед королем предстало лицо юной девушки, чьи глаза светились не механическим блеском, а живым, чуть лукавым теплом. Она посмотрела на свои ладони, перепачканные графитовой смазкой, на разодранный на колене комбинезон и вдруг обезоруживающе улыбнулась. — Ты пригласишь меня к себе? — спросил её голос, на этот раз мягче, хотя автопереводчик всё ещё придавал словам легкую вибрацию. Она неловко одернула куртку. — Мне бы… ну, отмыться. И, может, чаю? * * * Финголфин ехал впереди на своем белоснежном коне Рохаллоре, который, вопреки инстинктам животного, не выказывал страха перед стальным исполином. Король держался в седле прямо, его серебряный щит сиял в лучах заходящего солнца, но всё внимание войска было приковано к тому, что двигалось следом. Боевой робот не шел по земле. С тихим, едва уловимым гулом он плыл в воздухе, удерживаемый невидимой силой антигравитационных двигателей. Огромные металлические стопы едва касались верхушек редкой травы, не оставляя на истерзанной почве Хитлума ни единой вмятины. Это технологическое изящество поразило нолдор не меньше, чем недавняя расправа над врагом: машина такой сокрушительной мощи перемещалась с деликатностью призрака, боясь растоптать даже прах под собой. Когда эта странная процессия приблизилась к крепости, эльфийское воинство замерло в немом шоке. Весть о том, как именно был посрамлен Враг Мира, разнеслась быстрее ветра. Суровые воины-нолдор, видевшие гибель Дерев, не знали, как реагировать: падать ниц перед «бесшумно плывущим валой» или хохотать до слез. Моргот, Ужас Арды, был не просто побежден — он был выпорот. Образ Владыки Тьмы, вопящего под ударами железной ладони, навсегда разрушил его величие. Страх, копившийся веками, испарился, сменившись ликующим, дерзким смехом. На девушку-рейнджера, спустившуюся к ним с брони своего колосса, смотрели как на чудо. Храбрейшие из витязей Финголфина расступались перед ней с благоговением, которое обычно приберегали для Оромэ. * * * Вечером в тронном зале Барад Эйтель царила непривычная тишина. Не было торжественных гимнов — лишь треск дров в огромном камине. Девушка, наконец отмытая, в легком эльфийском одеянии, которое было ей чуть велико, сидела в глубоком кресле напротив Финголфина. Без копоти и шлема она выглядела совсем юной, почти ребенком по меркам бессмертных, но взгляд её оставался взглядом человека, видевшего рождение и смерть звезд. На столе между ними стоял кувшин с золотистым вином и простая еда. В высоком окне зала, на фоне ночного неба, виднелся темный силуэт её робота — он возвышался над стенами цитадели, словно новая гора, устремленная к звездам. Король долго молчал, согревая кубок ладонями. — Мы веками ковали мечи, чтобы пронзить его сердце, — тихо произнес он. — А ты… ты просто вернула его в детство, где за зло положена розга. Это была самая благородная победа в истории этого мира. Она отпила вина, забавно сморщив нос от непривычного вкуса. — Знаешь, король, у нас говорят: если враг ведет себя как капризный тиран, не обязательно делать из него мученика. Иногда достаточно просто показать, что он — всего лишь мелкий хулиган в масштабах Вселенной. Мой «доспех» — это просто инструмент. Герой здесь ты, раз вышел против этой горы с одной зубочисткой.