Глава 2: Пурпур среди скал

Дорога в Мэйшань вилась серой лентой между острых утесов. Воздух здесь был иным — колючим, разреженным, пахнущим старым камнем и можжевельником. После влажного, обволакивающего теплом Юньмэна этот край казался чужим и неприветливым. Во главе небольшого отряда адептов в фиолетовых одеждах ехал Цзян Фэнмянь. Он выглядел безупречно: строгая осанка, идеально уложенные волосы, серебряный колокольчик на поясе, позвякивающий в такт шагам коня. Но внутри него всё сжималось от глухого беспокойства. — Эй, Фэнмянь! Перестань так хмуриться, а то твоя невеста решит, что ты едешь не на помолвку, а на собственную казнь! — звонкий, бесшабашный голос разрезал тишину. Цансэ Саньжэнь ехала рядом, свесив одну ногу с седла и вертя в руках сорванную где-то горную травинку. Она была живым воплощением хаоса: ученица великой Баошань Саньжэнь, которая спустилась с небесных гор и нашла свой дом в Пристани Лотоса просто потому, что ей «понравились тамошние сладости и мягкий нрав наследника Цзян». Она не носила официальных одежд ордена, предпочитая вольный крой, и её смех часто заставлял старейшин Юньмэна хвататься за сердце. — Я не хмурюсь, Цансэ, — мягко ответил Фэнмянь, хотя его губы лишь едва дрогнули. — Просто... это важный союз. Я не должен допустить ошибку. — «Важный союз», «ошибка»... — передразнила она, закатив глаза. — Ты едешь знакомиться с девушкой, а не подписывать торговый устав на поставку риса! Скажи ему, Чанцзэ, он же совсем задеревенел. Вэй Чанцзэ, ехавший чуть позади по правую руку от Фэнмяня, лишь спокойно улыбнулся. Он был тем самым якорем, который удерживал эту странную компанию на плаву. Друг детства, верный слуга и один из лучших заклинателей ордена, он знал Фэнмяня лучше, чем кто-либо. — Молодой господин просто чувствует ответственность, Цансэ, — его голос был глубоким и успокаивающим. — Но она права, Фэнмянь. Тебе стоит немного расслабиться. Юй Цзиюань — тоже человек, а не легенда из свитков. Фэнмянь посмотрел на Чанцзэ и кивнул. Ему всегда становилось легче от спокойствия друга. Но чем ближе были ворота Мэйшаня, тем сильнее росло желание сбежать. — Знаете что... — Фэнмянь остановил коня у поворота, за которым уже виднелись резные крыши резиденции Юй. — Езжайте вперед. Чанцзэ, веди учеников, представь наш орден официально. А мне... мне нужно полчаса тишины. Я догоню вас. — О-о, наследник хочет войти эффектно? — Цансэ хитро прищурилась. — Или просто хочет подготовить речь? Ладно, идем, Чанцзэ. Оставим его наедине с его «важными думами». Чанцзэ бросил на друга внимательный, понимающий взгляд, коротко поклонился и увел отряд вперед. Фэнмянь спешился и пошел по узкой тропе, огибающей резиденцию. Он не планировал шпионить, он действительно хотел просто подышать. Но внезапный, резкий звук — треск электрического разряда — заставил его замереть. Он вышел к краю небольшого уступа, с которого открывался вид на скрытую тренировочную площадку. И то, что он увидел, заставило его забыть, как дышать. Там, внизу, среди разбитых манекенов, двигалась она. Юй Цзиюань. Она не была похожа на ту куклу в тяжелых одеждах, которую он мельком видел на официальных приемах. Её волосы выбились из прически, лицо было влажным от пота, а в глазах полыхало такое неистовое пламя, что Фэнмяню стало жарко даже на холодном горном ветру. Цзыдянь в её руках был не просто оружием — он казался продолжением её души. Каждое движение было наполнено яростной грацией. Она совершила резкий разворот, и фиолетовая молния с грохотом рассекла воздух, превращая очередной столб в щепки. Фэнмянь замер, спрятавшись за выступом скалы. Он видел её силу, её одиночество и её гордость. В этот момент она показалась ему самым прекрасным и самым опасным существом в мире. Он ожидал встретить «проблему», которую нужно принять ради долга, а нашел стихию, в которой захотел раствориться. «Она... она невероятна», — пронеслось в его голове. Сердце, которое до этого было спокойным и «правильным», вдруг забилось в бешеном ритме. Это не было политикой. Это была гибель. Его личная, добровольная гибель. Он поспешно отступил назад, пока она его не заметила. Он должен был войти через главные ворота, как подобает наследнику, но теперь его ладони потели, а в голове стучала только одна мысль: «Как мне сделать так, чтобы она когда-нибудь улыбнулась мне, а не только своему кнуту?»

***

Вечерний прием в главном зале Мэйшань Юй был образцом строгости. Фэнмянь, переодевшийся в свои лучшие фиолетовые одежды с вышивкой, стоял перед главой ордена Юй и его супругой. Когда в зал вошла Юй Цзиюань, она была само совершенство. Никакого пота, никакой ярости — только холодный шелк и непроницаемая маска на лице. Она поклонилась Фэнмяню так безупречно, что это казалось оскорблением. — Приветствую молодого господина Цзяна в нашем доме, — её голос был как чистый лед. — Рад видеть вас, дева Юй, — Фэнмянь поклонился в ответ, стараясь, чтобы его голос не дрогнул. Он смотрел на её руки и видел на пальце то самое кольцо, которое полчаса назад метало молнии. Рядом с Фэнмянем стояли его спутники. Цансэ Саньжэнь, которой было скучно на официальной части, что-то весело шепнула на ухо Вэй Чанцзэ. Тот едва заметно улыбнулся и прикрыл рот ладонью, чтобы не рассмеяться вслух. Фэнмянь, чувствуя себя крайне неловко под ледяным взглядом невесты, непроизвольно посмотрел на Цансэ, ища у неё той самой поддержки, к которой привык. Он бросил на подругу быстрый, почти умоляющий взгляд: «Помоги мне, я не знаю, что говорить!». Цансэ в ответ подмигнула ему и ободряюще улыбнулась. Для любого другого это был взгляд друзей. Но для Юй Цзиюань, которая и так была взвинчена до предела, это выглядело иначе. «Так вот как», — подумала она, чувствуя, как в груди закипает горечь. — «Значит, слухи не врали. Он привез свою любовницу прямо на наше официальное знакомство. Она смеется в моем доме, а он смотрит на неё так, будто она — его спасение». Она посмотрела на Цансэ — яркую, свободную, не обремененную правилами. И сравнила с собой — скованной долгом, обязанной выйти замуж за этого «мягкого» юношу. — Я вижу, молодой господин Цзян привез с собой... весьма оживленную компанию, — произнесла Цзиюань, и в её голосе зазвучали опасные нотки. — Надеюсь, правила приличия в Юньмэне еще не окончательно забыты в угоду «свободному духу». Фэнмянь растерялся. Он не понял, почему её тон стал еще холоднее. — О, дева Юй, прошу прощения! Это Цансэ Саньжэнь, она... — он хотел сказать «мой самый близкий друг», но вовремя осекся, поняв, что это может прозвучать двусмысленно. — Она адепт нашего ордена и очень ценный человек. — Я вижу, насколько она «ценна», — отрезала Цзиюань. Она резко развернулась к родителям: — Матушка, отец, если формальности соблюдены, я бы хотела удалиться. У меня была тяжелая тренировка. Она ушла, не оглядываясь, оставив Фэнмяня стоять в полной растерянности. Цансэ подошла к нему и сочувственно похлопала по плечу: — М-да, Фэнмянь. Кажется, твоя «молния» решила устроить нам грозу без предупреждения. Что ты ей такого сделал? — Я... я не знаю, — прошептал Фэнмянь, глядя вслед ушедшей невесте. — Но она... Чанцзэ, ты видел её глаза? Она меня просто ненавидит. Вэй Чанцзэ посмотрел на дверь, куда ушла Цзиюань, а потом на Цансэ, которая всё еще беспечно улыбалась. Он был единственным, кто заметил, как сжались кулаки молодой госпожи Юй, когда Фэнмянь посмотрел на его подругу. — Не думаю, что это ненависть, Фэнмянь, — тихо сказал Чанцзэ. — Но кажется, нам всем придется очень постараться, чтобы этот союз не превратился в поле битвы. Цансэ хмыкнула, поудобнее устраиваясь на подушке: — Ничего! Мы это исправим. Я придумаю, как их помирить, вот увидите! Чанцзэ посмотрел на неё — на её искрящуюся энергию, на её задор. И в его сердце, глубоко спрятанное под маской спокойствия, шевельнулось то же чувство, что и у Фэнмяня: «Я сделаю всё, чтобы ты и дальше так улыбалась, даже если ты никогда не посмотришь на меня так, как Фэнмянь смотрит на неё». Так закончился первый день. В одном замке четверо молодых людей были связаны узлами, которые им еще только предстояло распутать.