Экстра 2: Два лотоса и один вихрь

Солнце в Юньмэне палило нещадно, но в тенистых галереях Пристани Лотоса всегда было прохладно. В главном зале сегодня было необычайно шумно: семьи Цзян и Вэй собрались на обед. Цзян Янли, которой исполнилось десять, с материнской нежностью раскладывала суп из свиных ребрышек и корней лотоса. Она была воплощением спокойствия своего отца и скрытой силы своей матери. — А-Ин, А-Чэн, перестаньте толкаться, супа хватит на всех! — мягко, но настойчиво произнесла она. Вэй Ин (шестилетний сорванец с вечно растрепанным хвостом) и Цзян Чэн (его ровесник, уже тогда хмуривший брови совсем как Мадам Юй) замерли, неохотно расцепив руки. Они только что соревновались, кто быстрее добежит от тренировочного поля до столовой. — Это он начал! — хором выкрикнули оба, указывая друг на друга пальцами. За столом раздался дружный смех взрослых. Цзян Фэнмянь сидел во главе стола, обмениваясь взглядами с Вэй Чанцзэ. Они оба выглядели старше, но в их глазах светилось умиротворение. Чанцзэ теперь был не просто слугой, а правой рукой главы ордена, его самым доверенным советником. — Фэнмянь, — подала голос Юй Цзиюань, грациозно отодвигая пиалу. — Твой сын снова проиграл в забеге. Тебе стоит уделить больше внимания его физической подготовке, иначе сын Чанцзэ оставит его далеко позади. — Ой, Цзиюань, не будь такой строгой! — Цансэ Саньжэнь бесцеремонно стащила семечко лотоса из тарелки мужа и подмигнула подруге. — Зато А-Чэн сегодня первым попал в мишень на стрельбище. Они отлично дополняют друг друга! Один — быстрый как ветер, другой — точный как молния. Прямо как мы в молодости, а? Юй Цзиюань лишь фыркнула, но в её глазах не было льда. Она давно привыкла к неугомонному характеру Цансэ. Более того, в этой реальности Цзиюань часто брала Вэй Ина под свое крыло, когда Цансэ улетала на очередную «тайную охоту». Она учила его дисциплине, а он... он был единственным, кто не боялся её гнева и мог запросто обнять «тетю Юй», когда она выглядела слишком уставшей.

***

Вечером, когда взрослые остались обсуждать дела ордена, трое детей выбрались на свой любимый пирс. Вэй Ин свесил ноги в воду, болтая ими и поднимая брызги. Цзян Чэн сидел рядом, старательно вытирая свой деревянный тренировочный меч. — Слышишь, А-Чэн, — заговорил Вэй Ин, глядя на отражение луны в воде. — Моя мама сказала, что когда мы вырастем, мы станем «Двумя героями Юньмэна». Будем вместе защищать Пристань Лотоса и есть суп шицзе каждый день. Цзян Чэн шмыгнул носом и буркнул: — Ты слишком много болтаешь. Сначала научись не падать с деревьев, когда лезешь за фазанами. — Но ты ведь всегда меня ловишь! — Вэй Ин широко улыбнулся и пихнул брата плечом. — Значит, у нас отличная команда. Я лезу — ты ловишь. Я творю пакость — ты ворчишь, но помогаешь заметать следы. Цзян Чэн хотел было возмутиться, но, встретившись взглядом с Вэй Ином, лишь вздохнул и невольно улыбнулся в ответ. В этой жизни у него не было причин для зависти. Вэй Ин не был угрозой его положению; он был его щитом, его тенью, его лучшим другом. Янли подошла к ним сзади, неся в руках три очищенных семечка лотоса. — О чем спорите, братья? — О будущем, шицзе! — Вэй Ин вскочил и обнял её. — Мы обещаем, что всегда будем вместе. И что ты всегда будешь нашей самой любимой сестрой. Янли рассмеялась, прижимая их обоих к себе. Вдалеке, на террасе главного дома, она видела силуэты родителей. Отец что-то тихо говорил матери, и та, вопреки своей обычной суровости, нежно держала его за руку. А рядом Чанцзэ и Цансэ Саньжэнь о чем-то весело спорили, указывая на звезды. В этой Пристани Лотоса не было места для «Призрачного города» или кровавых войн. Здесь росла новая легенда — легенда о семье, которую связали не только кровь и обязательства, но и искренняя, выстраданная любовь.