Экстра 1: Состязание под серебряной луной

Ночь над Юньмэнем была густой и ароматной, как выдержанное вино. Огромная луна, похожая на надкушенный диск белого нефрита, застыла в зените, заливая Пристань Лотоса призрачным холодным светом. На поверхности озера лениво покачивались тысячи лотосов, чьи лепестки уже сомкнулись в ожидании рассвета. Тишину нарушил резкий, сухой треск, похожий на удар грома. Пурпурная вспышка на мгновение осветила темную воду, выхватив из мрака извивающиеся тени водных гулей, которые тут же рассыпались пеплом. Юй Цзиюань стояла на самом носу узкой лодки, идеально удерживая равновесие, несмотря на качку. Её фигура, затянутая в шелк цвета ночной фиалки, казалась отлитой из стали. Волосы, обычно собранные в строгую прическу, слегка растрепались от быстрого движения, и несколько прядей прилипли к её влажному от брызг лицу. Она сделала эффектный взмах кистью, и Цзыдянь, послушный её воле, свернулся обратно в изящное кольцо на пальце, продолжая едва заметно пульсировать. — Тридцать два, — произнесла она. Её голос, чистый и звонкий, разнесся над водой, перекрывая шелест камышей. — Тридцать два гуля, Фэнмянь. Кажется, Юньмэн сегодня засыпает медленнее, чем Мэйшань. Ты проигрываешь. На соседней лодке, в пяти чжанах от неё, Цзян Фэнмянь медленно опустил меч. Его светлые одежды были насквозь мокрыми, прилипая к плечам, а на губах играла та самая мягкая, обезоруживающая улыбка, от которой у Цзиюань до сих пор предательски екало сердце. Он стер капли озерной воды со лба и рассмеялся — легко и искренне. — Всего двадцать восемь, — признал он, убирая клинок в ножны. Серебряный колокольчик на его поясе негромко звякнул, ставя точку в их состязании. — Моя техника «Пристани» пасует перед твоим гневом, госпожа моя. Твой Цзыдянь сегодня был... сокрушительным. Я едва успевал следить за вспышками. Цзиюань фыркнула и демонстративно отвернулась, убирая прядь волос за ухо, но уголок её губ дрогнул в попытке скрыть довольную усмешку. Ей льстила его похвала, хотя она никогда бы в этом не призналась вслух. — Цена проигрыша? — напомнил Фэнмянь, заставляя свою лодку подойти вплотную к её судну. Цзиюань снова повернулась к нему, скрестив руки на груди. Её взгляд, обычно холодный и пронзительный, теперь светился скрытым озорством. — Цена... — она сделала вид, что задумалась. — Завтра в Пристань Лотоса прибывают старейшины Лань. И я уже предвижу их лица, когда они начнут жаловаться на «неподобающую живость» наших адептов. Говорят, на прошлой неделе кто-то из учеников — под предводительством твоей неугомонной Цансэ — пытался поджарить рыбу прямо в озере, используя боевые талисманы огня. Старейшина Лань Цижэнь, кажется, поседел еще больше. Завтра ты будешь выслушивать их лекции о правилах и дисциплине три часа подряд. А я в это время займусь тренировкой на поле. Фэнмянь комично округлил глаза и прижал руку к сердцу. — Три часа лекций Ланей? Цзиюань, ты беспощадна. Это суровее, чем удар Цзыдяня! — Проигрыш должен быть горьким, чтобы победа была сладкой, — отрезала она, но в её глазах плясали искры. Фэнмянь вдруг легко, одним кошачьим движением перепрыгнул со своей лодки на её. Судёнышко опасно накренилось, зачерпнув бортом воду. Цзиюань вскрикнула от неожиданности и инстинктивно схватила его за предплечья, чтобы он не улетел за борт. — Фэнмянь! Идиот! — прошипела она, чувствуя, как его горячие ладони ложатся ей на талию. — Ты ведешь себя как мальчишка-ученик! Лодка перевернется! Вон там, на берегу, еще остались адепты, они же всё видят! — Пусть видят, — прошептал он, игнорируя её напускной гнев. Он притянул её ближе, так что она почувствовала запах озерной воды, озона и сандала, исходящий от его кожи. Фэнмянь уткнулся носом в её висок, вдыхая аромат её волос. — Пусть все знают, — продолжал он тихим, бархатным голосом, — что великий глава ордена Цзян абсолютно, безнадежно и добровольно сдался в плен своей жене. И никакие правила Ланей это не исправят. Цзиюань попыталась было возмутиться, её ладони уперлись в его мокрую грудь, готовые оттолкнуть, но пальцы сами собой сжали ткань его одежд. Она глубоко вздохнула и наконец расслабилась, прижимаясь к нему. Рядом с ним ей больше не нужно было быть «стальным клинком» каждую секунду. — Ты стал слишком смелым и красноречивым, Цзян Фэнмянь, — пробормотала она ему в плечо. — Раньше ты и двух слов не мог связать в моем присутствии, только краснел и кланялся. — Это всё влияние Мэйшань Юй, — улыбнулся он, целуя её в макушку. — Говорят, их сталь заразительна. Она закаляет сердце, делая его крепче. Они стояли так долго, пока лодка медленно дрейфовала среди огромных листьев лотоса. Ночь вокруг них была полна жизни — где-то плеснула рыба, запели ночные птицы, а впереди, на пристани, горели уютные оранжевые фонари их общего дома. В этой вселенной Пристань Лотоса не знала холода отчуждения. Здесь гром Цзыдяня был лишь предвестником жаркого лета, а мягкая улыбка Фэнмяня — тихой гаванью, в которой Пурпурная Паучиха наконец-то нашла свой покой. — Пойдем домой, — тихо сказала Цзиюань, отстраняясь ровно на столько, чтобы посмотреть ему в глаза. В её взгляде больше не было льда — только глубокая, как само озеро, преданность. — Завтра будет длинный день. Тебе понадобятся силы, чтобы не уснуть под речи Ланей. — С тобой, — ответил Фэнмянь, беря её за руку и переплетая их пальцы, — я справлюсь с чем угодно. Над озером снова воцарилась тишина, прерываемая лишь мягким плеском весла. Два ордена, два разных характера и одно большое счастье, которое они смогли отвоевать у судьбы