Часть 8 | Похищение

Гонка закончилась. Третье место. Не победа, но подиум. Ландо стоял на награждении, улыбался в камеры, держал над головой трофей, а сам думал только об одном: где она? После квалификации она пришла. После победы она пришла. После провала она пришла. А сегодня — тишина. В номере отеля было пусто. Ландо принял душ, переоделся в домашнее, заказал еду, которую не хотел. Сидел на кровати, листал телефон, ждал. Ни звонка, ни сообщения. Ни стука в дверь. Он уже начал засыпать, когда услышал щелчок замка. Сердце пропустило удар. Он вскочил с кровати, сделал шаг к двери — и замер. На пороге стояла не она. Двое мужчин в черном, с бесстрастными лицами, и третий — тот, кого Ландо узнал. Один из механиков Red Bull. Тот самый, который рассказывал ему о Гроссмейстере полгода назад. — Мистер Норис, — механик говорил спокойно, буднично. — Не могли бы вы пройти с нами? — Что? — Ландо отступил на шаг. — Кто вы? Что вам нужно? Механик улыбнулся. В его улыбке не было угрозы. Было что-то похожее на уважение. — Гроссмейстер передаёт, что вы слишком долго её ждёте. Она решила не заставлять вас сидеть на месте. Ландо открыл рот, чтобы ответить, но в этот момент мужчины сделали шаг вперёд. Он не сопротивлялся. Не знал почему — может быть, потому что они сказали её имя. А может быть, потому что в глазах механика горел тот же огонь, что и в её глазах, когда она говорила о скорости. — Не сопротивляйтесь, мистер Норис, — сказал механик, доставая чёрный мешок. — Это традиция. — Какая традиция? — успел спросить Ландо, прежде чем мешок накрыл его голову. — Посвящение, — ответил механик. — Гроссмейстер никого не привозит на свою территорию просто так. Это честь. Ландо почувствовал, как его ведут к выходу. Шаги в коридоре, лифт, подземный паркинг. Дверь автомобиля, двигатель. Он сидел с мешком на голове, с руками, которые никто не связывал, и чувствовал странное, пьянящее спокойствие. Она пришла за ним. Не в номер. Не в постель. Она похитила его. Он улыбнулся под мешком. Ехали долго. Ландо потерял счёт времени. Машина останавливалась на каких-то границах — он слышал голоса, видел вспышки света сквозь ткань. Потом снова дорога, тишина, только шуршание шин и глухой рокот двигателя. Когда машина остановилась в последний раз, его вывели, провели куда-то. Под ногами был бетон. Пахло резиной, маслом, гоночным топливом — запахом, который он знал лучше, чем запах собственного дома. Бокс. Он в боксе. Его усадили на что-то твёрдое. Стул. Руки завели за спину, и он услышал щелчок — не наручников, что-то другое. Пластиковые стяжки. Не больно, но надёжно. Ландо дёрнулся — бесполезно. — Не дёргайся, — раздался голос. Её голос. Сердце забилось где-то в горле. — Мира? — Я здесь, — она была близко. Он чувствовал её запах — горький, древесный. И тепло её тела. Она села ему на колени. Он почувствовал её бёдра, обтянутые джинсами, её руки на своих плечах. Она оседлала его, прижалась всем телом, и он застонал сквозь зубы. — Что ты делаешь? — выдохнул он. — Снимаю мешок, — её пальцы скользнули по ткани у его горла. — Медленно. Я хочу видеть твои глаза, когда ты поймёшь, где ты. Она стянула мешок. Не рывком, а медленно, сантиметр за сантиметром, и свет ударил в глаза, заставив щуриться. Ландо моргнул, привыкая. Он сидел на стуле посреди пустого бокса. Незнакомого. Бетонные стены, высокий потолок, запах свежего асфальта с трассы, которая уходила в темноту за раздвижными воротами. Ни логотипов, ни камер, ни зрителей. Только она. Мира сидела на нём верхом, обхватив его талию ногами. Волосы распущены, глаза — стальные, холодные и горящие одновременно — смотрели прямо в его. Она была одета просто: чёрная майка, джинсы, никакого белья — он чувствовал это. Она уже была влажной. — Добро пожаловать на мою территорию, Ландыш, — прошептала она. — Здесь нет камер. Нет правил. Только ты и я. Она медленно расстегнула его джинсы, освобождая член. Он уже был твёрдым, и она провела по нему пальцами, дразня, но не позволяя войти. — Хочешь меня? — спросила она. — Ты знаешь, что да, — голос его сел. — Тогда смотри. Она приподнялась на коленях, взяла его член в руку, направила. И опустилась. Медленно. Так медленно, что Ландо чувствовал каждый миллиметр, каждое движение её мышц, сжимающих его. Она не отвела глаз. Смотрела на него сверху вниз, пока он не вошёл в неё до конца. — Без защиты, — прошептала она. — Впервые. Я хочу чувствовать тебя. Всего тебя. Ландо выдохнул, запрокидывая голову. Руки были связаны за спиной, он не мог прикоснуться к ней, не мог направить, не мог контролировать. Она управляла всем. Темпом, глубиной, ритмом. Она скакала на нём, и её бёдра хлопали по его бёдрам, и звук этот разносился по пустому боксу, отражаясь от бетонных стен. — Смотри на меня, — приказала она, и он подчинился. Она была прекрасна. Лицо раскраснелось, волосы разметались, грудь вздымалась под тонкой тканью майки. Она двигалась быстро, жадно, и он чувствовал, как её мышцы сжимаются вокруг него, как нарастает напряжение внизу живота. — Мира, я сейчас… — Кончай, — её голос был низким, хриплым. — Кончай в меня. Я хочу это чувствовать. Хочу, чтобы ты заполнил меня. Он кончил с рыком, выгибаясь на стуле, вжимаясь бёдрами в неё, чувствуя, как сперма выплёскивается внутрь, как она пульсирует вокруг него, принимая его. Это было не так, как с презервативом. Это было горячо, влажно, интимно до боли. Он чувствовал каждую каплю, и ему нравилось. Ему чертовски нравилось, как его сперма заполняет её. Она кончила следом, беззвучно, запрокинув голову, и он смотрел на её шею, на кадык, двигающийся в такт судорогам, и чувствовал, как её тело выжимает из него последние капли. Она замерла, тяжело дыша. Потом медленно поднялась. Его член выскользнул из неё, и она почувствовала, как сперма потекла по её бёдрам — и ничего не сделала, чтобы остановить это. Ландо сидел, связанный, с расстёгнутыми джинсами, чувствуя, как пульсирует член, и смотрел на неё. Она стояла перед ним, растрёпанная, запыхавшаяся, с его семенем, стекающим по ногам, и улыбалась. — Хороший мальчик, — прошептала она. Она опустилась на колени, аккуратно убрала его член в джинсы, застегнула молнию, поправила ремень. Движения были спокойными, будничными, будто она не только что оседлала его в пустом боксе после похищения. Она наклонилась, поцеловала его в губы. Нежно. Коротко. — Ландыш, — сказала она. — Это было великолепно. Она выпрямилась, повернулась и пошла к выходу из бокса. Её шаги эхом разносились по бетонному полу. — Мира! — крикнул Ландо. — Ты не можешь просто… Развяжи меня! Она обернулась на пороге. Улыбнулась. — Через полчаса тебя вернут в отель. Не переживай, за тобой приедут. — Ты издеваешься?! — Ни капли, — она подмигнула. — Отдохни. Подумай о том, что было. Это поможет тебе в следующей гонке. Она исчезла за дверью. Ландо остался сидеть на стуле посреди пустого бокса, со связанными руками, чувствуя запах её духов, гоночного масла и своего семени на её бёдрах. Он откинул голову и рассмеялся. Гроссмейстер. Она украла его, привезла на секретную трассу, оседлала на стуле, дала кончить в себя и исчезла. Оставив его связанным. — Чокнутая, — прошептал он в пустоту. — Ты совершенно чокнутая. Он сидел и улыбался. Ровно через полчаса дверь бокса открылась. Те же двое мужчин в черном. Молча развязали его, помогли встать. — Не хотите в туалет, мистер Норис? — спросил один. — Нет, — Ландо покачал головой. — Хочу спать. Они кивнули, проводили к машине. Обратная дорога показалась короче. Мешок надели снова, но Ландо почти не заметил — он прокручивал в голове каждое её движение, каждый вздох, каждое слово. «Кончай в меня». Он сжал кулаки в карманах куртки и нащупал что-то. Телефон. Не его — маленький, лёгкий, незнакомый. Он достал его, когда машина остановилась у отеля, мешок сняли, и он снова оказался в знакомом холле. Поднялся в номер, закрыл дверь, сел на кровать. В телефоне был один контакт. Имя: «Гроссмейстер». Ландо уставился на экран. В ту же секунду пришло сообщение. Фото. Она лежала на кровати — не в его номере, в другом месте, с другими простынями. Волосы разметаны по подушке, на ней только кружевное бельё — то самое, чёрное, с чулками на подвязках. Ноги в лодочках на высоком каблуке перекрещены, взгляд из-под полуопущенных ресниц смотрит прямо в камеру. Опасный. Приглашающий. Победоносный. Под фото была подпись. Всего три слова, но от них у Ландо перехватило дыхание: «Ты лучший, господин Ландыш!» С восклицательным знаком. С обращением «господин». От женщины, которая только что оседлала его на стуле, связанного. Ландо смотрел на экран, чувствуя, как кровь приливает к лицу и куда-то ещё ниже. Он не знал, смеяться ему или рычать. Не знал, злиться или молиться на неё. Он знал только одно: этим летним перерывом она не даст ему скучать. И он будет ждать следующего похищения. Ландо сохранил фото, убрал телефон под подушку и лёг, глядя в потолок. — Господин Ландыш, — прошептал он, пробуя на вкус. — Звучит… неплохо. Он закрыл глаза, чувствуя запах её духов на своей одежде, и провалился в сон с улыбкой.