Глава 3

Последняя лекция тянулась бесконечно, но когда прозвенел звонок, радость Милы мгновенно испарилась. Небо над университетом, еще утром обещавшее солнечный день, потемнело. Ливень не просто шел — он обрушивался на город плотной гудящей стеной, превращая внутренний двор в сплошной бурлящий поток. Мила замерла у массивных дверей. Прижала к груди сумку с конспектами, словно та могла защитить от сырости, и тяжело вздохнула. — Ну вот, приплыли, — прошептала она, с тоской вспоминая оставленный дома ярко-желтый зонт. Марта наверняка уже была в комнате, завернутая в плед. А Миле предстояло либо промокнуть до нитки за те полчаса, что отделяли учебный корпус от общежития, либо надеяться на чудо. Студенты проносились мимо, накинув на головы куртки и рюкзаки; кто-то раскрывал огромные зонты и сразу исчезал в серой хмурой дымке. Мила сделала шаг к порогу, почувствовала на лице холодные брызги и тут же отступила. — Возьми. Голос прозвучал так неожиданно и близко, что Мила вздрогнула. Обернувшись, она почти уткнулась носом в чью-то грудь, обтянутую черным худи. Это был Саша. «Ледяной принц» с архитектурного, как шептались о нем девчонки. О нем ходили легенды: молчаливый, закрытый, с вечно отсутствующим взглядом. Мила не раз видела его в коридорах, но никогда не думала заговорить — от Саши веяло таким холодом, что казалось, держаться подальше — самое верное решение. Он протянул ей складной черный зонт. — Что? — Мила растерянно моргнула. — Зонт, — коротко бросил он. Лицо оставалось непроницаемым, а карие глаза смотрели куда-то поверх её головы. — Бери, мне не нужно. — Но... как же ты? — она нерешительно коснулась прохладной ручки. — Ты же вымокнешь! Саша не ответил. Просто вложил зонт ей в ладонь, развернулся и приготовился шагнуть прямо под стену воды, даже не набросив капюшон. — Стой! — Мила сама не поняла, как схватила его за локоть. Его рука под пальцами была твердой, как камень. Парень остановился и медленно, с легким недоумением, посмотрел на её ладонь, а затем в лицо. — Я не могу забрать его, а ты пойдешь так, — быстро заговорила она, чувствуя, как краснеют щеки. — Слушай, я видела тебя... ты ведь из третьего общежития? На четвертом этаже живешь? Он едва заметно кивнул, сузив глаза. — Я тоже оттуда. Живу с подругой в триста двенадцатой. — Мила набрала в легкие воздуха и решительно нажала на кнопку. Зонт с хлопком раскрылся, создав над ними маленькое пространство безопасности. — Давай дойдем вместе? Это логичнее, чем если один из нас придет сухим, а другой — с простудой. Саша молчал. Несколько секунд показались Миле вечностью, она уже ждала резкого отказа, но он вдруг едва слышно выдохнул и шагнул под купол. — Ладно. Давай сюда. Он перехватил зонт — Саша был на голову выше, и его пальцы на мгновение коснулись её кожи. Они вышли под дождь. Гул воды по натянутой ткани создавал иллюзию того, что весь остальной мир перестал существовать. Мила старалась идти как можно ближе к нему, чтобы не задеть плечом край «водопада», и чувствовала, как от Саши пахнет чем-то горьким и свежим — то ли крепким кофе, то ли грозой. — Все говорят, что ты никогда ни с кем не общаешься, — нарушила она тишину, когда они миновали памятник в центре двора. — Почему решил помочь мне? Саша продолжал смотреть вперед, четко печатая шаг по лужам. — Ты стояла там пять минут с таким видом, будто собираешься расплакаться вместе с небом. Это раздражало. Мила тихо фыркнула, сдерживая улыбку. — Значит, это была акция спасения ради тишины? — Вроде того. Они шли молча, но это не было то тяжелое, давящее безмолвие, которого Мила ожидала. В этом было что-то... правильное. Словно дождь смыл все лишние слова. Когда они, наконец, взбежали на крыльцо общежития и Саша сложил зонт, стряхивая капли, Мила заметила: его левое плечо было насквозь мокрым. Он незаметно сдвигал зонт в её сторону всю дорогу. — Спасибо, Саша, — мягко сказала она. Он посмотрел на неё — на этот раз прямо в глаза. Лед в них не растаял, но, кажется, стал прозрачнее. — Ещё увидимся, Мила, — произнес он, прежде чем скрыться за дверью к лестнице. Откуда он знает моё имя? *** — Нашим парням тоже не мешало бы подкачать форму, — вынесла вердикт Ева, наблюдая за тренировкой баскетболистов с особым энтузиазмом. В свободное от пар время девочки любили сидеть на трибунах тренировочного зала и болтать. — Да ладно тебе, всё не так уж и плохо, — рассмеялась Марта. — Говорили, что команде не хватает игроков и они ищут таланты среди новичков. Интересно, есть ли у наших хоть какие-то шансы? — Разве что у пары человек, — отозвалась подруга. — А ты уже выбрала, в какой клуб пойдёшь? Их здесь столько, что глаза разбегаются. Марта наконец оторвала взгляд от площадки, где мелькали загорелые плечи игроков. Вот же везение: у кого-то кожа золотистая от природы, а у неё вместо красивого загара вечно получается жуткий и болезненный ожог, который не спасает даже толстый слой защитного крема. — О да. Выбрать между кино, иностранными языками и танцами оказалось не так-то просто. Думаю, для начала запишусь во все три, а там посмотрю, что больше по душе, — рассудила она. — Ого, сколько у тебя увлечений! А я даже не знаю, что меня по-настоящему интересует, — вздохнула Ева. Танцы с детства были тайной страстью Марты. Она всегда дожидалась, когда родители уйдут из дома, чтобы включить музыку на полную мощь и раствориться в ритме. В движении она находила легкость и то самое вдохновение, которого порой не хватало в буднях. Кино тоже занимало особое место в её жизни: найти старую добрую классику или уютный ромком из нулевых и провести вечер с огромной порцией попкорна или чашкой ароматного кофе с выпечкой — идеальный план. А языки... это была её мечта. Познать культуру других стран, путешествовать без границ, собирать сувениры и искренние эмоции. — Я просто выбрала то, к чему лежит душа. Неужели нет ничего, чему бы ты хотела научиться? — спросила Марта, внимательно глядя на подругу. Они дружили всего месяц, но за это время Марта успела понять: Ева Миллер — удивительно светлый человек. Умная, легкая на подъем и потрясающе веселая, настоящая душа компании. Казалось, у такой девушки должен быть целый ворох хобби, но Ева умела удивлять. — Мне нравится фотографировать, — призналась она, теребя край юбки. — Думаю, помимо стоматологии, я бы хотела работать фотографом. Свадебным, если быть точнее. — Почему именно свадебным? — уточнила Марта. — Потому что в этот день эмоции самые искренние. Люблю ловить улыбки, сохранять для людей их моменты абсолютного счастья, — Ева мечтательно улыбнулась. — Да, именно это мне по душе. — Вау, это же очень здорово! Я впечатлена, — искренне отозвалась Марта, но тут же осеклась. — Но у нас, кажется, нет такого клуба. — Вот именно. Поэтому я и в растерянности. — А может, тебе самой его открыть? — воодушевленно предложила Марта. — Найти единомышленников, согласовать всё с администрацией? — Идея классная, но сколько же с этим будет возни... — Ева не спешила разделять её восторг. — Да брось! Можно опросить ребят, развесить плакаты! Я попрошу соседку по комнате помочь. Главное — начать! — не унималась Марта. — Хорошо. Это и правда звучит заманчиво. Спасибо тебе! — глаза Евы наконец азартно блеснули. — Тебе говорили, что ты невероятно вдохновляющий человек? — она порывисто обняла подругу. — Ох, ну что ты... — смутилась Марта. — О, приветик, Марк! — вдруг поздоровалась Ева с подошедшим парнем. Марта высвободилась из объятий и обернулась. Видеть его было непривычно и даже немного неловко, особенно после той вечеринки, где он отчитал её за «легкомыслие» из-за отношений с Алексом. — Привет, — ответил он, старательно избегая взгляда Марты. Похоже, взаимная натянутость никуда не делась. С того дня Марк подчеркнуто её игнорировал: не садился рядом на парах и не заговаривал. Возможно, дело было в тех самых фотографиях с парнем, которые она недавно выложила в ленту. — Ты как здесь оказался? — поинтересовалась Ева. — Вступил в баскетбольную команду, друг пригласил, — четко ответил Марк. Он выглядел спокойным и уверенным. — Ого, ты увлекаешься спортом? Действительно. При первой встрече он не говорил, что увлекается определенным видом спорта, а тут выясняется, что он уверенно чувствует себя на баскетбольной площадке. — Могу в свободное время переброситься парой подач с друзьями, — небрежно бросил он, словно в этом не было ничего особенного. — Понятно. А мы вот пока в творческом поиске, никак не определимся с клубом, — улыбнулась Ева и кивнула на подругу. — Марта так вообще замахнулась сразу на три направления, представляешь? Марта лишь молча хлопала ресницами. Ей совершенно не хотелось вступать в этот диалог, несмотря на то, что речь зашла о ней. Она предпочла бы остаться невидимой тенью, лишь бы не сталкиваться с его тяжелым взглядом. — Да, она натура весьма разносторонняя, насколько я успел заметить, — произнес Марк, наконец соизволив посмотреть ей прямо в глаза. Какая дерзость! И когда это он успел изучить её «разносторонность»? По его интонации было сложно понять — это комплимент или очередная попытка её уколоть. — По-моему, мы не настолько близки, чтобы ты мог делать подобные выводы, — отрезала Марта, вскинув подбородок и отвечая ему дерзким, прямым взглядом. Его глаза. Серые, как холодная сталь. Они ни на секунду не дрогнули под её напором, продолжая изучать её лицо с каким-то странным, дразнящим вызовом. Внутри у Марты всё перевернулось: гнев мешался с необъяснимым волнением. — Разве? — Марк едва заметно ухмыльнулся, и эта полуулыбка разозлила её ещё сильнее. Она окончательно запуталась в нём. Почему в одну минуту он кажется добрым, надежным и удивительно приятным собеседником, а в следующую — превращается в холодного, беспардонного циника, которому плевать на чувства окружающих? Эта его непредсказуемость выбивала почву из-под ног. — Нам пора, — резко бросила Марта. Не дожидаясь ответа, она развернулась и зашагала прочь от площадки. Еве пришлось в спешке попрощаться с Марком, чтобы догнать подругу. — Что это сейчас было? — в недоумении спросила Ева, едва поравнявшись с ней. Она явно была потрясена их внезапной перепалкой. — Наглядный пример нетактичности и грубости, — парировала Марта. Она чувствовала себя совершенно опустошенной. Почему одна его фраза способна так мгновенно испортить ей настроение? Внутри бушевал целый коктейль из противоречий: отголоски недавнего комфорта в его компании теперь перекрывались неприязнью и острым раздражением. — Странно... вы же вроде нормально общались, — пробормотала Ева. — Видимо, его это перестало устраивать, — сухо усмехнулась Марта, стараясь не оглядываться назад. Марк с остервенением всадил мяч в корзину. Гулкий удар отозвался в пустом зале. Друг, который пригласил его в команду, присвистнул: — Эй, полегче! Ты так кольцо оторвешь. Что с тобой? Марк не ответил. Он тяжело дышал, уперев руки в колени. Перед глазами всё еще стояла Марта — возмущенная, с пылающими щеками и этим её упрямым взглядом. Она была такой настоящей в своем гневе, что ему стоило огромных усилий не подойти ближе. Он чертовски злился. На себя — за то, что не мог перестать о ней думать. На этого Алекса — за то, что тот выкладывает счастливые фото с ней, пока сам Марк может только обмениваться с ней колкостями. Её слова о том, что они «не близки», подействовали как пощечина. Он хотел быть ближе. Настолько близко, насколько это вообще возможно. Но каждый раз, когда он видел её, в голове всплывал образ того парня, и внутри Марка просыпалось что-то темное и неконтролируемое. Грубость была его единственной защитой. Единственным способом не показать, как сильно его тянет к девушке, которая официально принадлежит другому. — Ничего, — наконец глухо отозвался Марк, подбирая мяч. — Просто день паршивый. Давай еще подход. Он знал, что это не поможет. Сколько бы кругов по залу он ни пробежал, он всё равно будет помнить запах её духов и то, как она вскидывает подбородок, когда пытается казаться сильной. Так ещё дело в том, что его расследование в этом злосчастном месте не сдвинулось ни на миллиметр. Он будто терял драгоценное время. Его голову съедали мысли: а где он? как его похоронили? похоронили ли они его вообще или просто выбросили тело в какую-нибудь канаву? Незнание ситуации загоняло его в пропасть. Он буквально сходил с ума. Родители перестали улыбаться, есть, заниматься обычными делами. Осознание того, что их старший сын умер, напрочь отбило у них желание жить. К тому же, они даже не могли предать его земле — тело так и не нашли. Утром атмосфера в доме была угнетающей. Виктора всё ещё не было, а мама сидела на кухне, пытаясь до него дозвониться. — Он не вернулся? — удивлённо спросил Марк у матери. — Нет, — ответила она. Мать выглядела очень плохо: круги под глазами выдавали бессонную ночь, проведённую в ожидании сына. — Он же сказал по телефону, что почти добрался, — недоумевал парень, вспоминая их разговор. «Я уже близко, у парка», — пронёсся у него в голове голос брата. Он сорвался с места и побежал в свою комнату, чтобы переодеться. Потратив на это около пяти минут, он предупредил мать и вышел из дома. По пути в парк он обзвонил всех общих знакомых: многие оказались недоступны, а те, кто ответил, утверждали, что прошлой ночью Виктора никто не видел. Добравшись, он осмотрелся. Это был заброшенный парк, рядом проходила трасса. Дома находились далеко, место было безлюдным. На асфальте виднелись большие засохшие пятна крови. Увидев это, он будто потерял почву под ногами. Он пошатнулся и несколько минут стоял, не в силах осмыслить увиденное. Собравшись с силами, он начал искать камеры видеонаблюдения. Наконец заметив одну, он направился в полицейский участок, который находился неподалёку. Он начал расспрашивать сотрудников о том, что произошло прошлой ночью, представился братом пропавшего, но ему ответили, что ничего необычного не происходило. Ему даже позволили просмотреть записи с камер, но и там он ничего не нашёл. Попытавшись уговорить полицейских поехать с ним на место и получив отказ, он в ярости вылетел из участка и начал метаться по улице. Глаза наполнились слезами, всё тело дрожало от гнева, боли и отчаяния. Никто не хотел помогать ему в поисках брата. А мысль о том, что с ним могло случиться непоправимое, окончательно выбивала его из колеи. Он вспоминал, какие ужасные слова сказал ему напоследок, и готов был взвыть от несправедливости. «Каков шанс, что кто-то из ближайших жильцов мог стать свидетелем?» — вдруг подумал он. Нулевой. Но это не остановило его. Он вернулся обратно и с утра начал стучаться в дома. Многие не открывали, некоторые прогоняли его. Но нашёлся один добрый человек, который впустил его, усадил за стол и протянул кружку тёплого ромашкового чая. — Выпей, тебе нужно успокоиться, — сказал старик лет шестидесяти. Марку хотелось швырнуть эту кружку в стену — он совершенно не был настроен на подобный приём. Ему нужна была информация. — Вижу, как ты борешься с желанием выплеснуть на меня этот чай, сынок, — спокойно произнёс старик. — Но не торопись. Твоего брата оттуда увезли. Марк вздрогнул. Он не ожидал услышать хоть что-то. — В смысле? Пожалуйста, расскажите всё, что вы знаете! — он едва сдерживал слёзы. — Произошла авария. Парень погиб. Ночью было много суеты, машин, разбирательств. Никого из жильцов не подпускали, но люди всё равно собрались. Камеры, скорее всего, зачистили. Там была полиция и очень влиятельный человек, который всё уладил. Потом всех разогнали, сказали, что это несчастный случай и лучше никому не распространяться, — рассказал старик, внимательно наблюдая за реакцией юноши. Марк был в шоке. Его старший брат действительно мёртв. Произошло то, чего он так боялся. Мысль, которую он старался не допускать, стала реальностью и обрушилась на него тяжёлой волной. Он не мог поверить, что всё это происходит наяву. С ним. Он всё ещё надеялся, что вот-вот очнётся от этого кошмара. Теперь он понял, почему ему сначала вручили успокаивающий чай. — Ещё кое-что. У меня внук работает в участке. И прежде чем удалить запись, он сохранил её себе. Знал, что родным захочется узнать правду. Не смог так подло поступить, — продолжил старик. Эти слова отрезвили парня. Мужчина провёл его в гостиную, а сам ушёл за доказательствами. Вернулся уже с ноутбуком и флешкой в руках. На записи его брат идёт по пустой улице и разговаривает с ним по телефону. Затем убирает его в карман и продолжает идти. В следующую секунду в него врезается машина и с силой отбрасывает в сторону. Из чёрной иномарки выбегает девушка — у неё истерика. Она опускается рядом с телом, сидит так около минуты, затем вскакивает, подбегает к машине и начинает с кем-то говорить по телефону, импульсивно жестикулируя и заливаясь слезами. — Папа, я человека сбила! — доносится с записи. Наличие звука давало большое преимущество. — Она дочь Кирилла Волонского, олигарха. Это он и закрыл дело, — пояснил старик. У Марка не было слов. Только с его семьёй могла произойти такая ужасная и абсурдная ситуация. Сейчас он изо всех сил старался думать головой и сохранять спокойствие. Попрощавшись с мужчиной и сохранив запись себе, парень направился домой. Теперь оставалось самое тяжёлое — сообщить родителям о смерти их сына.