Маленькие вещи

Через три дня после ранения Питер уже ходил по башне. Медленно, осторожно, придерживая бок рукой, но ходил. Брюс разрешил короткие прогулки — «без лазания по потолкам, без прыжков и без дурачества». Питер кивнул и сразу же нарушил все три пункта, как только Брюс отвернулся. — Я не прыгал, — оправдывался он перед Пятницей, вися на стене в коридоре. — Я… парил. — Вы оттолкнулись ногами от пола и приклеились к потолку, мистер Паркер. Это называется прыжок. — Это называется смена гравитационного вектора. — Это называется нарушение режима, — голос Пятницы был строгим. — Я сообщу боссу. — Ница, не надо! Я слезу! Смотри, я слезаю. Он отклеился и мягко приземлился на пол. Боль в боку была терпимой — швы заживали, регенерация делала своё дело. Питер поправил футболку и пошёл дальше. По пути в гостиную он услышал голос Клинта. Тот сидел в комнате отдыха и разговаривал по телефону с Лорой, своей женой. — …да, я скучаю, — говорил Клинт тихо. — По Куперу, по Лайле, по малышу. Старые фотографии наверное уже засмотрел до дыр. Питер замер за углом. Его супер-слух уловил, как голос Клинта дрогнул на слове «скучаю». Это было негромко — никто из обычных людей не заметил бы. Но Питер заметил. Он тихо отошёл в сторону и достал телефон. — Ница, — прошептал он. — У тебя есть контакт Лоры Бартон? — Есть, мистер Паркер. Но я не могу разглашать личную информацию без разрешения. — Я не прошу разглашать. Я прошу… соединить меня с ней. По видеосвязи. Пожалуйста. Пауза. — Хорошо, мистер Паркер. Соединяю. Экран телефона засветился. Появилось лицо Лоры — красивой женщины с усталыми, но добрыми глазами. — Питер? — удивилась она. — Привет. Что-то случилось? — Нет, ничего не случилось, — Питер говорил шёпотом. — Миссис Бартон, вы не могли бы прислать мне новые фотографии детей? И ваши. Семейные. Клинт… он очень скучает. А старые фото у него уже заезжены. Лора посмотрела на него долгим взглядом. Потом улыбнулась. — Конечно, Питер, — сказала она. — Я сейчас отправлю. Ты хороший мальчик. — Я не… я просто заметил, — смутился Питер. — Спасибо. Он сбросил звонок. Через минуту Пятница сообщила, что пришли новые фото. Питер выбрал самые лучшие — где Купер строит рожицу, Лайла обнимает щенка, а Лора с малышом на руках. Распечатал их на маленьком принтере в своей комнате — Тони установил его для школьных проектов. Потом он взял фотографии, нашёл рамку (старую, из-под какого-то диплома Тони), вставил и поставил на стол в комнате отдыха, там, где Клинт обычно сидел. Когда Клинт вернулся, он увидел рамку. Замер. Подошёл. Взял в руки. — Это… — он повернулся к пустой комнате. — Откуда? — Пятница, кто поставил? — спросил он. — Мистер Паркер, — ответила Пятница. — Он попросил у миссис Бартон свежие фотографии и распечатал их. Клинт сжал рамку так, что стекло чуть не треснуло. — Этот паук, — прошептал он. — Этот маленький паук. Он улыбнулся. И пошёл искать Питера — чтобы сказать спасибо. Но Питер уже скрылся в лаборатории Тони. — Ты что-то задумал, — сказал Тони, подозрительно глядя на Питера, который сидел в углу и что-то искал в телефоне. — Ничего, — ответил Питер. — Я просто… помогаю. — Кому? — Всем, — неопределённо сказал Питер. — Ты не видел коробку с попкорном? — В кладовке. А зачем? — Просто так. Питер выскочил. Тони проводил его взглядом. — Ница, — сказал он. — Что он делает? — Мистер Паркер проявляет заботу о членах команды, босс. Это частная инициатива. — Частная инициатива? — Тони поднял бровь. — Рассказывай. — Не могу. Мистер Паркер попросил не рассказывать. — Ница, я босс. — Мистер Паркер сказал, что если я расскажу, он больше никогда не назовёт меня Ницей. Тони замер. Потом усмехнулся. — Шантажист, — сказал он. — Маленький шантажист. Ладно, пусть делает. Но если он порвёт швы — ты сообщаешь. — Обязательно, босс. Питер тем временем нашёл в кладовке коробку с попкорном — Тор обожал попкорн, особенно карамельный. Но последнее время бог жаловался, что в Мидгарде попкорн стал невкусным. Питер помнил этот разговор — он случайно услышал его неделю назад. — Ница, — сказал он, стоя у кладовки. — А где Тор берёт попкорн обычно? — В супермаркете через дорогу, мистер Паркер. Но последняя партия была некачественной. — А есть какой-нибудь… особенный попкорн? Дорогой? — Есть итальянский, ручной обжарки. Босс заказывал его для вечеринки в прошлом году. — Закажи ещё, — сказал Питер. — На мои карманные деньги. — У вас нет карманных денег, мистер Паркер. Вы подопечный. — Тогда закажи на счёт Тони. Он не заметит. — Босс заметит всё, что связано с расходами. Это его работа. — Скажи, что это я заказал. Он не будет ругаться. — Босс всегда ругается, когда вы тратите его деньги на других. — А я скажу, что это для меня. А потом отдам Тору. — Вы будете врать боссу? — Я буду… скрывать правду, — Питер улыбнулся. — Как ты меня учила. — Я не учила вас врать, мистер Паркер. — Ты учила меня, что молчание — это не ложь. Я буду молчать. Пятница вздохнула — насколько это возможно для искусственного интеллекта. — Заказ оформлен, — сказала она. — Попкорн привезут через час. — Спасибо, Ница. Ты лучшая. — Я знаю, мистер Паркер. Через час Тор сидел в гостиной, ел попкорн из огромной миски и издавал звуки, похожие на мурлыканье. — Это… это великолепно, — сказал он с набитым ртом. — Где вы нашли такой? — Питер заказал, — ответила Пятница. — Итальянский, ручной обжарки. — Маленький паук! — Тор поднял миску, словно тост. — Он понимает меня! — Он просто заметил, что вам не нравится обычный попкорн, — сказала Пятница. — Заметил! — Тор чуть не плакал от умиления. — Никто никогда не замечает! Я должен отблагодарить его! — Мистер Паркер в лаборатории с боссом. И он просил не благодарить. Сказал, что это «незначительная вещь». — Незначительная? — Тор возмутился. — Попкорн — это незначительно? Попкорн — это основа жизни! Он пошёл к лаборатории, но Питер закрылся изнутри. — Я сплю! — крикнул Питер через дверь. — Ты не спишь, ты разговариваешь! — крикнул Тор. — Я разговариваю во сне! — Пауки не разговаривают во сне! — Этот разговаривает! Тор подождал ещё минуту, потом ушёл, бормоча что-то о «странных смертных». Питер выдохнул и отлип от двери. — Ница, — сказал он. — Кто ещё в башне? — Мистер Роджерс в своей комнате, — ответила Пятница. — Он рисует. — Рисует? — Питер оживился. — А у него есть хорошие краски? — Обычные. Он говорит, что «искусство не требует роскоши». — А какие краски он хочет? — Мистер Роджерс однажды упоминал, что в его время были акварельные краски определённой марки. Они больше не производятся. — Но можно найти похожие? — Можно заказать профессиональные акварельные краски ручной работы. Стоят они… — Не важно, — перебил Питер. — Закажи. На счёт Тони. — Вы уже заказали попкорн. Босс заметит два списания подряд. — Скажи, что это я ошибся. Или что это подарок Стиву от меня. — Вы дарите подарки всем, мистер Паркер. Это подозрительно. — Я щедрый, — Питер пожал плечами. — Закажи, пожалуйста. Пятница вздохнула. — Заказ оформлен. Краски привезут завтра. На следующий день Стив нашёл на своём столе коробку с профессиональными акварельными красками — двадцать четыре цвета, в деревянном футляре. Он открыл коробку и замер. — Это… откуда? — Мистер Паркер заказал, — ответила Пятница. — Он сказал, что вы заслуживаете хорошие инструменты. — Но я не просил… — Он заметил, что вы рисуете обычными красками. И решил, что вам нужны лучшие. Стив долго смотрел на краски. Потом улыбнулся. — Этот мальчишка, — сказал он. — Он… он замечает то, что никто не замечает. — Да, — согласилась Пятница. — Он говорит, что это «незначительные вещи». — Незначительные? — Стив покачал головой. — Для него — может быть. Для нас — нет. Он взял кисть и начал рисовать. Новые краски ложились мягко, нежно. И Стив думал о том, как один маленький паук делает их всех чуточку счастливее. Наташа заметила изменения в своей комнате вечером. На столе появилась коробка с чаем — тем самым, грузинским, который она пила в детстве, но не могла найти уже много лет. — Пятница, — сказала она. — Откуда это? — Мистер Паркер заказал через специальный магазин, — ответила Пятница. — Он потратил два часа на поиски. — Он… искал мне чай? — Он услышал, как вы говорили с агентом Бартоном о том, что скучаете по вкусу детства. И решил помочь. Наташа сжала коробку. Её лицо осталось спокойным, но глаза стали мягче. — Где он? — спросила она. — В своей комнате. Босс заставил его отдыхать. — Передай ему спасибо. — Мистер Паркер просил не благодарить. Он сказал, что это «просто чай». — Это не просто чай, — тихо сказала Наташа. — Это память. Она заварила кружку. Села у окна. И впервые за долгое время улыбнулась по-настоящему — без маски, без притворства. Баки нашёл свои наушники. Новые, с шумоподавлением, которые он давно хотел, но всё откладывал покупку. — Пятница, — сказал он. — Я не заказывал это. — Мистер Паркер заметил, что ваши старые наушники сломались. Он заказал новые. Тех же, что и у босса. Баки надел наушники. Музыка зазвучала чисто, громко, без помех. Он закрыл глаза. — Этот паук, — сказал он. — Он что, всем дарит подарки? — Почти всем, — ответила Пятница. — Он говорит, что это «незначительные вещи». — Для него — может быть, — усмехнулся Баки. — Для нас — нет. Он снял наушники, встал и пошёл к комнате Питера. Постучал. — Войдите, — раздался голос. Питер сидел на кровати, обложенный подушками, и читал учебник по биологии. На боку — повязка, на лице — усталость. — Привет, — сказал Баки, входя. — Спасибо за наушники. — Не за что, — Питер улыбнулся. — Это мелочь. — Не мелочь, — Баки сел на край кровати. — Ты… ты замечаешь то, о чём мы молчим. Это редкий дар. — Я просто слышу, — Питер пожал плечами. — У меня супер-слух. Не моя заслуга. — Не только слух, — Баки покачал головой. — Ты слышишь не ушами. Ты слышишь сердцем. Питер покраснел. Отвёл взгляд. — Я… я просто хотел, чтобы вам было немного легче. Вы все такие… такие занятые. А я лежу без дела. Вот и… — Ты ранен, — напомнил Баки. — Ты должен лежать. — Я лежу, — Питер указал на подушки. — Видишь? Лежу. — И при этом успеваешь заботиться о всех вокруг. — Это не забота, — возразил Питер. — Это… это мелочи. Чай, попкорн, краски. Ничего серьёзного. Баки посмотрел на него долгим взглядом. — Ты ошибаешься, — сказал он. — Это самое серьёзное, что кто-то для нас делал за долгое время. Он встал и вышел. Питер остался сидеть, чувствуя, как к щекам приливает тепло. — Ница, — позвал он. — Да, мистер Паркер? — Почему все так реагируют? Я же просто… я просто заметил. — Потому что, мистер Паркер, большинство людей не замечает. А вы замечаете. И это делает вас особенным. — Я не особенный, — пробормотал Питер. — Я просто… внимательный. — Этого достаточно, — сказала Пятница. — Более чем. Вечером Тони собрал команду в гостиной. Стив с новыми красками, Наташа с чашкой грузинского чая, Клинт с семейным фото в рамке, Тор с миской попкорна, Баки с новыми наушниками на шее. Даже Брюс пришёл — с кружкой, на которой было написано «Лучший учёный», которую Питер заказал специально для него. — Я знаю, кто это сделал, — сказал Тони. — И я знаю, что вы все хотите его поблагодарить. Но он просил не благодарить. Сказал, что это «незначительные вещи». — Незначительные? — переспросил Клинт. — Для меня это не незначительно. Я не видел новых фото детей три недели. — Для меня это не незначительно, — сказал Тор. — Попкорн — это святое. — Краски, — добавил Стив. — Я рисовал одними и теми же уже полгода. А он заметил. — Он заметил, что мои наушники сломались, — сказал Баки. — Я никому не говорил. — Он заметил, что я скучаю по грузинскому чаю, — тихо сказала Наташа. — Я упомянула это один раз. Шёпотом. — А мне он купил кружку, — сказал Брюс, показывая. — Потому что моя старая треснула. Я даже не заметил, что она треснула. А он заметил. Тони обвёл всех взглядом. — Знаете, что он сказал Пятнице? — спросил он. — «Я просто хотел, чтобы им было немного легче». Вот и всё. «Немного легче». — Этот паук, — Клинт покачал головой. — Он даже не понимает, что делает. — Понимает, — возразил Тони. — Он понимает больше, чем мы все вместе. Просто он думает, что это нормально — заботиться о других. — Это нормально, — сказал Стив. — Просто мы забыли. — Он напомнил, — кивнул Тони. Они помолчали. — Что будем делать? — спросил Клинт. — Ничего, — ответил Тони. — Он не хочет благодарности. Он хочет, чтобы мы были счастливы. Будем счастливы. — Это легко, — сказал Тор, откусывая попкорн. — С таким попкорном — легко. Все засмеялись. А в своей комнате Питер лежал на кровати и слушал. Он слышал их разговор — каждое слово. — Ница, — сказал он. — Они знают? — Знали с самого начала, мистер Паркер. Вы не очень хорошо умеете скрывать добрые дела. — Я не старался скрывать, — возразил Питер. — Я просто… не говорил. — Как обычно, — усмехнулась Пятница. — Молчали. — Это не ложь, — улыбнулся Питер. — Это не ложь, — согласилась Пятница. — Спокойной ночи, мистер Паркер. — Спокойной ночи, Ница. Он закрыл глаза. И подумал о том, что, может быть, быть раненым — не так уж плохо. Потому что тогда есть время подумать о других. И сделать их жизнь чуточку лучше. А это — самое главное.