Под обломками

Каникулы закончились, как всегда, внезапно. Первое учебное утро Питер встречал с рюкзаком за плечами и чувством, что каникулы пролетели слишком быстро. Хеппи вёз его в школу, хмурился обычной хмуростью и бурчал про пробки. — Сегодня первый день, — сказал он. — Не опоздай на обратную дорогу. — Не опоздаю, — пообещал Питер, вылезая из машины. Он не опоздал бы. Но случилось то, чего никто не ждал. Второй урок, история. Питер писал контрольную про Гражданскую войну. Мисс Уоррен ходила между рядами, проверяла, никто ли не списывает. И вдруг — взрыв. Где-то далеко, но такой громкий, что задребезжали стёкла. — Что это? — спросил кто-то. — Не знаю, — ответила мисс Уоррен. — Сидите тихо. Но Питер уже слышал. Его супер-слух уловил крики, панику, выстрелы. Много выстрелов. И голос Пятницы в ухе — он всегда носил наушник, даже в школе. — Мистер Паркер, — сказала Пятница. — Террористическая атака на Манхэттене. Банда «Призраки» захватила несколько зданий. Босс просит вас оставаться в школе. — Не могу, — прошептал Питер, поднимая руку. — Мисс Уоррен, мне плохо. Можно в медпункт? — Конечно, Питер, иди. Он вышел. Надел маску — та самая, с фильтром от мяты, но сегодня пригодилась для другого. Выпрыгнул в окно туалета на втором этаже. Приземлился на четвереньки. И побежал. Город горел. Не буквально, но почти. «Призраки» — бывшие военные, которых уволили за жестокость, — захватили квартал. Они требовали освобождения своих товарищей из тюрьмы, угрожали взорвать здания. — Пятница, координаты, — сказал Питер, прыгая с крыши на крышу. — Ближайшее заминированное здание — школа искусств на Шестой авеню. Там люди. — Летим, — Питер выстрелил паутиной и рванул вперёд. В школе искусств было тихо. Слишком тихо. Питер влетел в окно, приземлился в коридоре. Никого. Но Пятница сказала — есть люди. — Они в подвале, — сказала Пятница. — Заперты. Бомба на первом этаже. Таймер — двенадцать минут. — Двенадцать? — Питер побежал к лестнице. — Я успею. Подвал был тёмным, сырым. Там прятались дети — человек двадцать, с учительницей. Они смотрели на Питера с ужасом и надеждой. — Человек-паук! — закричал один мальчик. — Ты пришёл! — Я пришёл, — сказал Питер. — Выводить вас. Быстро, за мной. Он повёл их к выходу. Дети цеплялись за его костюм, за руки, за паутину, которую он стрелял, чтобы осветить путь. Учительница считала — раз, два, три… — Все? — спросил Питер, когда они вышли на улицу. — Все, — сказала учительница. — Спасибо. — Бегите дальше, — Питер развернулся к зданию. — Там бомба… — Ты не успеешь! — крикнула она. — Успею, — соврал Питер и побежал обратно. Бомба была на первом этаже, в вестибюле. Таймер показывал три минуты. Питер попытался её обезвредить — потянул провода, но система была сложной. Не его уровень. — Пятница, — сказал он. — Как отключить? — Не отключить, мистер Паркер. Нужно вынести бомбу из здания. — Тяжёлая? — Около пятидесяти килограммов. — Я паук, я справлюсь, — Питер подхватил бомбу. Она была горячей, гудела. Он понёс её к выходу. Но не успел. Взрыв — не от бомбы, а от другого заряда, замаскированного в стене. Питер упал. Бомба выпала из рук. Он попытался встать, но потолок обрушился. И стены. И всё здание — за секунду, как карточный домик. Питер оказался под обломками. Темнота. Пыль. Тяжесть. Огромная плита придавила ноги. Ещё одна — грудь. — Пятница, — прохрипел он. — Ты… ты меня слышишь? — Слышу, мистер Паркер, — голос Пятницы был встревоженным. — Ваше положение… критическое. — Знаю, — Питер попытался пошевелиться. Не смог. — Вызови… вызови подмогу. — Босс занят. Другие Мстители тоже. Я отправила сигнал. Они придут, как только смогут. — Как скоро? — спросил Питер, чувствуя, как пыль въедается в лёгкие. — Не знаю, мистер Паркер. Держитесь. Он держался. Минуту. Две. Десять. Сознание то уходило, то возвращалось. Он слышал, как где-то далеко стреляют, взрываются новые бомбы. И голос Тони в общем канале: — Северная сторона чиста. Где южная? — Южная ещё под контролем, — отвечал Стив. — Мы зачищаем. — Я могу помочь, — прошептал Питер в коммуникатор. Его не услышали. Слишком тихо. Он пролежал под обломками сорок минут. Сорок минут боли, темноты и молитв — хотя Питер не был религиозным. Он молился, чтобы Тони успел. Чтобы команда успела. Чтобы он не умер здесь, под развалинами школы искусств, куда пришёл спасать детей. — Пятница, — позвал он, когда силы почти кончились. — Да, мистер Паркер. — Скажи… скажи Тони, что я его люблю. И Хеппи. И всех. — Вы скажете сами, мистер Паркер. Они уже едут. — Успеют? — голос Питера стал тихим, как шёпот. — Должны, — сказала Пятница. — Держитесь. Миссия закончилась через час. «Призраков» задержали, здания разминировали. Тони стоял на крыше, вытирал пот с лица и вдруг понял — он не слышал Питера. Весь бой — ни слова. — Пятница, — сказал он. — Где Питер? — Мистер Паркер под обломками школы искусств на Шестой авеню, — голос Пятницы дрожал. — Он сообщил об этом сорок минут назад. Вы были заняты. — Что? — Тони похолодел. — Сорок минут? — Он не хотел отвлекать вас от миссии. — Идиот, — Тони уже летел — реакторы на полную мощность. — Маленький идиот. Он нашёл Питера под грудой бетона. Лицо бледное, костюм разорван, глаза закрыты. — Пит! — Тони отбросил плиту. — Пит, слышишь меня? — Слышу, — прошептал Питер, не открывая глаз. — Ты… ты пришёл. — Я всегда прихожу, — Тони подхватил его на руки. — Держись. Сейчас. Только не спи, слышишь? Не спать! Он летел в башню, сжимая Питера так бережно, как только мог. Внутри всё кричало — слишком лёгкий, слишком бледный, слишком тихий. Почему он не сказал? Почему не позвал? — Потому что вы были заняты, — ответила Пятница на его мысли. — Он не хотел отвлекать. — Это его убьёт, — сказал Тони. — Эта дурацкая привычка — молчать. В медотсеке башни Питера принял Брюс. Срочно. Внутренние кровотечения, переломы, отёк лёгких. Обычного человека такие травмы убили бы. Но Питер был пауком. — Его метаболизм замедлился, — сказал Брюс, подключая капельницы. — Организм экономит ресурсы. Нужно его разогнать. — Чем? — спросил Тони, стоя у стены. — Специальные препараты. Адреналин, глюкоза, ускорители регенерации. Но это рискованно — сердце может не выдержать. — Он выдержит, — сказал Тони. — Он всегда выдерживал. Брюс ввёл препараты. Питер дёрнулся, открыл глаза — мутные, невидящие. — Тони? — прошептал он. — Я здесь, — Тони подошёл, взял его за руку. — Я здесь, паучок. — Здание… упало. Я не успел. — Ты успел вывести людей, — сказал Тони. — Это главное. — Я хотел… хотел вынести бомбу. Но она взорвалась. — Не вини себя, — Тони сжал его пальцы. — Ты спас двадцать детей. Это больше, чем бомба. — Больно, — Питер закрыл глаза. — Очень больно. — Знаю, — Тони сел на край кровати. — Потерпи. Брюс тебя вылечит. — А если нет? — Если нет — я сам стану врачом, — Тони улыбнулся — через силу, но искренне. — Ты не умрёшь, Пит. Я не позволю. Питер уснул — или потерял сознание, Брюс не мог сказать точно. Препараты работали, метаболизм разгонялся. Сердце билось чаще, дыхание становилось глубже. — Прогноз? — спросил Тони. — Благоприятный, — сказал Брюс. — Если не будет осложнений. Дня через три встанет. — А патрули? — Через неделю. Максимум. Тони кивнул. Не отпускал руку Питера. Через час пришли остальные. Стив, Наташа, Клинт, Баки, Тор. Даже Хеппи — с пакетом бутербродов, которые Питер не сможет съесть, но Хеппи принёс на всякий случай. — Как он? — спросил Стив. — Жив, — ответил Тони. — Будет жить. — Почему он не позвал? — спросил Клинт. — Почему молчал? — Потому что он — это он, — сказал Тони. — Заботится о других больше, чем о себе. — Идиот, — буркнул Баки. — Идиот, — согласился Тони. — Наш идиот. Питер очнулся через шесть часов. Глаза открылись, сфокусировались на потолке, потом на Тони, который сидел в кресле у кровати. — Ты ещё здесь, — прошептал Питер. — Я всегда здесь, — ответил Тони. — Как ты? — Живой, — Питер попытался улыбнуться. — Целый? — Почти. Несколько трещин в рёбрах, сотрясение, куча ушибов. Но Брюс говорит, что через три дня будешь прыгать. — А школа? — Школа подождёт, — Тони взял его за руку. — Ты чуть не умер, Пит. Ты можешь думать о себе хоть иногда? — Я думал, — Питер опустил глаза. — Я думал, что вы успеете. Что я продержусь. — Ты продержался, — сказал Тони. — Но это не значит, что нужно рисковать. — Я паук, — прошептал Питер. — Пауки рискуют. — Пауки плетут сети и ждут. А ты лезешь под обломки. — Потому что там были дети, — Питер посмотрел на Тони. — Ты бы сделал то же самое. Тони замолчал. Потому что Питер был прав. Вечером Питер написал список благодарности — прямо в кровати, на листке, который дал Хеппи. 1. Я благодарен за то, что выжил. Дважды за год — это много, но я живучий. 2. Я благодарен за то, что дети успели выйти. Я слышал, как они смеялись на улице. Это стоило того. 3. Я благодарен за то, что Тони держал меня за руку. Даже когда я спал. Он положил листок на тумбочку. Закрыл глаза. — Ница, — позвал он. — Да, мистер Паркер. — Спой мне ту мелодию. Про дом. Пятница заиграла. Питер уснул. Тони сидел рядом, сжимая его ладонь, и думал о том, что этот мальчишка — самый храбрый и самый безрассудный человек, которого он знал. — Ница, — прошептал Тони. — Да, босс. — Усиль броню его костюма. И добавь систему экстренного оповещения. Если он под обломками — я должен знать сразу. — Уже делаю, босс. — Спасибо. — Не за что. Тони откинулся на спинку кресла. Закрыл глаза. Питер дышал ровно — живой, целый, рядом. И этого было достаточно. На сегодня — достаточно.