Восстановление

Три дня в медотсеке превратились для Питера в бесконечную череду уколов, таблеток и Брюса, который приходил проверять показатели каждые два часа. Регенерация работала на пределе — препараты разогнали метаболизм, и Питер чувствовал, как кости срастаются, как затягиваются разрывы. Это было больно. Но он молчал. — Ты сегодня бледнее обычного, — сказал Тони, заходя в палату на третий день. — Я всегда бледный, — ответил Питер, сидя на кровати. — Пауки бледные. — Пауки чёрные. Или коричневые. Ты плохо знаешь пауков. — Я знаю пауков лучше, чем ты, — возразил Питер. — Я сам паук. — Человек-паук, — поправил Тони. — Это разные вещи. — Как обманывать и молчать? — Именно. Тони сел на край кровати. Посмотрел на Питера — под глазами всё ещё тени, но цвет лица вернулся почти нормальный. — Брюс сказал, что завтра выпишет, — сказал Тони. — Но с условием — неделю без патрулей. — Неделю? — Питер скривился. — Это много. — Это мало, — отрезал Тони. — Ты был под обломками. У тебя были трещины в рёбрах. Ты мог умереть. — Но не умер. — Повезло. — Не повезло, — Питер покачал головой. — Вы пришли. Тони хотел что-то сказать, но передумал. Просто положил руку Питеру на плечо. На четвёртый день Питера выписали. Он вышел из медотсека своими ногами — медленно, осторожно, но сам. В гостиной его ждала команда. С тёплым пледом, какао и плакатом «С возвращением, паук!». — Вы повесили плакат? — удивился Питер. — Хеппи повесил, — сказала Наташа. — Сказал, что «паук должен знать, что его ждут». — Хеппи добрый, — улыбнулся Питер. — Не говорите ему, — сказал Клинт. — Он застесняется. Питер сел на диван, укутался в плед. Пятница включила его любимую музыку. — Ница, — сказал он. — Спасибо. — Не за что, мистер Паркер. Вы нужны этой системе. — Системе? — Семье, — поправилась Пятница. Через два дня Питер вернулся в школу. Хеппи вёз его, хмурый, с пакетом бутербродов и новостями. — Ты пропустил неделю, — сказал он. — Учителя будут спрашивать. — Скажу, что болел, — ответил Питер. — Ты и так болел. — Тогда скажу, что был в командировке. — Ученики не ездят в командировки. — А я езжу. Я стажёр Тони Старка. Хеппи вздохнул. Остановил машину у школы. — Не умирай больше, — сказал он. — Тони не переживёт. — Постараюсь, — Питер вылез и пошёл к входу. В школе его встретил Нед — с распростёртыми объятиями и криком «Пит! Ты жив!». — Я не умирал, — сказал Питер, отбиваясь. — Ты пропустил неделю! Мисс Уоррен думала, что ты перевёлся. — Я болел, — соврал Питер. — Сильно. — Ты бледный, — заметил Нед. — Но живой. Это главное. На перемене подошла Эм-Джей. Посмотрела на Питера долгим взглядом. — Ты был в больнице? — спросила она. — Нет, — слишком быстро ответил Питер. — Врёшь, — Эм-Джей поправила очки. — У тебя под глазами тени, ты хромаешь и выглядишь так, будто тебя переехало грузовиком. — Меня не переезжало грузовиком, — сказал Питер. — Я… я упал с лестницы. — Ты паук. Пауки не падают с лестницы. — Этот паук упал. Эм-Джей покачала головой, но допытываться не стала. Просто протянула ему яблоко. — Ешь, — сказала она. — Тебе нужно восстановиться. — Спасибо, — Питер взял яблоко. Откусил. — Ты добрая. — Я не добрая. Я просто замечаю. Питер улыбнулся. Флеш заметил его на третьей перемене. Подошёл, прищурился. — Паркер, ты где пропадал? — спросил он. — Думали, ты сбежал. — Болел, — ответил Питер. — Чего-то серьёзного? — Грипп. — Живучий ты, — Флеш хлопнул его по плечу — легче, чем раньше. — Ладно. Рад, что вернулся. Он ушёл. Питер смотрел ему вслед. — Ница, — прошептал он. — Да, мистер Паркер. — Флеш сказал «рад». Он никогда так не говорил. — Люди меняются, мистер Паркер. Иногда к лучшему. — Даже Флеш? — Даже Флеш, — подтвердила Пятница. После школы Питера ждал Тони. Сам, не Хеппи. — Ты меня встречаешь? — удивился Питер, садясь в машину. — Я всегда тебя встречаю, — ответил Тони. — Просто не замечаешь. — Замечаю, — Питер пристегнулся. — Спасибо. — Не за что. Есть хочешь? — Всегда. — Заедем в бургерную. — Ты? В бургерную? — Питер не поверил. — Я Тони Старк, я могу есть где хочу, — усмехнулся Тони. — Даже в бургерной. Они заехали в маленький домик на окраине. Заказали бургеры, картошку фри и молочные коктейли. Сидели за пластиковым столиком, как обычные люди. — Тони, — сказал Питер, жуя. — А тебя не узнают? — Узнают, — ответил Тони. — Но сегодня мне всё равно. — Почему? — Потому что ты живой, — Тони посмотрел на него. — Это важнее, чем папарацци. Питер опустил глаза. Доел бургер. Вытер руки салфеткой. — Тони, — сказал он. — Я больше не буду молчать. Если попаду в беду — скажу. — Обещаешь? — Обещаю, — Питер посмотрел ему в глаза. — Честно. — Честно — это не как «обманывать и молчать»? — Честно — это честно, — улыбнулся Питер. — Разные вещи. Тони усмехнулся. Допил коктейль. Встал. — Поехали домой, паук. Вечером Питер написал список благодарности. 1. Я благодарен за то, что выжил. Это становится традицией. 2. Я благодарен за то, что Эм-Джей дала мне яблоко. Оно было сладким. 3. Я благодарен за то, что Тони повёз меня в бургерную. Это было похоже на свидание. Но не говорите ему. Он положил листок в ящик. Лёг в кровать. Пятница выключила свет. — Ница, — сказал он. — Да, мистер Паркер. — Завтра у меня будет тяжёлый день? — У вас каждый день тяжёлый, мистер Паркер. Но вы справляетесь. — Справляюсь, — согласился Питер. — Потому что у меня есть вы. — И босс, — напомнила Пятница. — И команда. И Хеппи. И тётя Мэй. И Нед. И Эм-Джей. Даже Флеш, хотя он не знает. — Даже Флеш, — улыбнулся Питер. — Спокойной ночи, Ница. — Спокойной ночи, мистер Паркер. Он закрыл глаза. За окном завывал ветер, но в башне было тепло. И он знал, что завтра будет новый день. И он будет хорошим. Потому что он жив. Потому что он не один. Потому что его семья — даже с дугой, даже с мятными слабостями, даже с обломками на плечах — была рядом. А это — самое главное.