Теория без практики

15 июля

— Итак, Курусу-кун, ты спрашиваешь... «Мистерии Червей», «Кодекс Алитея» и «Ключи Соломона», верно? — скучающим тоном произнесла старшеклассница, помогающая школьному библиотекарю. — Честно, я не встречала у нас книг с такими названиями. Это что-то из западной литературы? — Есть такое. — Где ты о них только услышал? Названия у них какие-то пугающие, — заметила девушка, поведя шеей назад и переместив свой обеспокоенный взор с приведённого на листочке списка на подошедшего к ней младшеклассника, чья голова едва возвышалась над линией её стола. — Ты уверен, что тебе вообще стоит такое читать? — А вам не рановато читать тот журнал, который вы поспешно засунули под сумку, когда я подошёл? — Откуда ты знаешь! — возмущённо крикнула мигом покрасневшая ученица на подработке, только чтобы с писком замолкнуть и резко побледнеть, когда сама библиотекарша повернулась к ним с другого конца помещения. — В любом случае, у нас ничего такого нет. Пожалуйста, спроси о чём-нибудь другом.       Усмехнувшись по случаю мелкой победы, любознательный брюнет потянулся вперёд и, чуть не перевалившись через стойку, подкинул другой листок с оставшимися названиями. — Но может быть есть хотя бы это?       Всё ещё находясь под наблюдением зоркого глаза своего строгого сенсея, библиотечная помощница роботизировано поправила бумажку, уставившись на неё немигающим взглядом. — «Серафинианус», «Сутры Школы Сингон», «И Цзин», — зачитала она надорвавшимся, безэмоциональным голосом. — К сожалению, такое мы тоже не держим. — Всё равно спасибо, сэмпай, — понятливо кивнул младший Курусу, быстро поклонившись и повернувшись к выходной двери.       Уже спускаясь по последним ступеням лестницы, вдыхая свежий уличный воздух и щурясь от точных попаданий ярких солнечных лучей сквозь его фальшивые очки, парень опустил напряжённые плечи. Удерживать разочарованный вздох тоже более не имело смысла.       Пусть Рен и не возлагал особых надежд на реальный успех своей авантюры и сколько бы не повторял себе, что, если бы книги с тайными знаниями было возможно так легко достать в обычной школьной библиотеке, то они вовсе бы не назывались тайными, ему всё равно было хоть немножко, но обидно.       Впрочем, чего обижаться, когда те же «Мистерии Червей», вопреки громким заявлениям, упоминались только в паре рассказов Лавкрафта, то есть изначально являлись выдумкой наравне с «Некрономиконом».       Как, наверное, и «Ключи Соломона». Хотя возможность не бежать от страшных демонов, а командовать ими действительно прельщала юного исследователя.       Тем временем, другая часть его разума продолжала разглагольствовать насчёт того, что Рен не мог заранее быть в курсе, не проскользнёт ли крупинка истины между строк любой якобы оккультной книжки, названия которых он узнал в процессе анализа им мировой паутины. Собственно, поэтому младший Курусу и пошёл сегодня в библиотеку, желая проверить, не окажется ли он везунчиком с тем самым золотым билетом на лотерее.       В конце концов, ему уже повезло стать частью необычной истории про общие сны с ровесниками из разных стран и он также оставался собой на протяжении Тёмного Часа.       Кстати, о нём. Готовя свой сегодняшний список для летнего чтения, молодой парень ведь не праздно листал на мониторе десятки страниц, посвящённых оккультной тематике. Если бы он был столь беспечен, то скопил бы куда больше глупых спекуляций, бесполезных слухов и прочей ерунды. Уже зная о существовании реального явления, его любознательный ум искал определённые элементы, описываемые Буслаевым и Вандом.       Не напрямую, на случай, если некие личности в Интернете следят за подобными запросами.       Младший Курусу понимал, что парадоксальные свойства двадцать пятого часа из ночи в ночь мешают подавляющей части населения земного шара увидеть и зелёную Луну в небе, и чёрные гробы, вертикально стоящие на земле, и нечестивую дюжину прочих жутких вещей, которые его друзья могли банально не заметить. Однако, это далеко не гарант полной сохранности тайны. Хватило бы всего лишь нескольких сумевших уцелеть очевидцев, чьи истории можно было бы сверить и придти к пониманию ужасающей истины даже без прохождения туманных условий бодрствования. Ну а так как синдром апатии существует уже много лет и за ним стоят мстительные души, появляющиеся именно в Тёмный Час, то подобное расследование уже давно можно было провести. Ключевым фактором выступает организованность, и ею стопроцентно обладают правительства цивилизованных стран.       Не то чтобы прилежный ученик вроде него испытывал недоверие по отношению к своей родной стране, но подходящую степень организованности имеют также и серьёзные межнациональные корпорации. Иными словами, кто знает, что там обсуждают за глухими дверями совета аукционеров какого-нибудь «Bing Bang Burger».       Через секунду, как ему пришла в голове эта мысль, Рен с усмешкой дёрнул головой, списав такую бредовую мысль на назревающий голод. Без этого трудно объяснить, почему из всех громких имён он вспомнил именно про сеть точек быстрого питания, ведь действительно трудно представить, каким образом такой безобидный во всех отношениях бизнес может использовать знания о паранормальном нутре мира в особо мерзопакостных целях. Разве что отобрать из числа сотрудников устойчивых к запечатыванию в гробы и отправить их готовить фирменные бургеры в Тёмный Час для обгона конкурентов, вставших на короткую паузу заодно с остальным миром.       Но если без шуток, то наверняка ему не стоит забивать в поисковую строку слишком многое. Иначе к ним домой однажды заявятся люди в чёрных костюмах и, как минимум, настоятельно попросят впечатлительного юношу на корню забыть о Тёмном Часе. При развитии же событий в худшую сторону, его утащат и запрут в частной секретной лаборатории.       Учитывая возможные ставки, молодой брюнет не мог позволить себе усомнится в своей теории. В том самом случае, если о полночных событиях известно правительству или другим влиятельным лицам, они должны иметь на руках примерную цепочку рассуждений, по которой они сами прошли раньше и которая может указывать на чужие попытки разобраться в происходящем сейчас.       Возможно, разумным шагом было бы постараться вовсе не высовываться, и дальше сохраняя свой статус инкогнито. Невзрачность и незначительность давали определённую меру свободы, ведь никто не станет тратить на тебя время, навязывая непосильные обязательства или возлагая неоправданные надежды.       Однако, много ли предлагала такая свобода? Старшие члены семьи Курусу, считая мать и отца Рена, а также двух его дедушек и одну бабушку, с пелёнок твердили ему, что сперва надо хорошенько постараться на благо общества, прежде чем довольствоваться жизнью. Не отучившись и не утроившись на хорошую работу, едва ли можно заработать на банальное жильё. Плюс, сам факт рождения накладывал на него долг перед родителями, в будущем обязывающий юношу поддерживать их в старости, как они поддерживали сына в молодости.       Поэтому ему нужно было зарабатывать высокие баллы в школе, и усердная учёба была несовместима с ведением дружбы за рамками обмена приветствиями при встрече утром. Хорошо хоть удавалось иногда полистать мангу или поболтать по душам во сне.       Но не суть... Проводя аналогию с вопросом самостоятельного изучения Тёмного Часа, справедливо было сказать, что реальность всё равно продолжит периодически перестраиваться, выпуская под искажённый лунный свет монстров, которых совершенно не волнует, знают ли их жертвы про их сверхъестественную природу или нет. Для них было только лучше встретить кого-нибудь абсолютно несведущего и гарантировано беззащитного.       В общем, здесь он тоже не успел оглянуться, как уже окунулся в неприятности по шею. А не совсем обычный японский школьник не хотел повесить на себя ярлык до боли безынициативного типа протагониста, что нуждаются в постоянном разъяснении фактов мира.       Итого, желая сохранить жизнь и здоровье, но вместе с тем испытывая острое чувство любопытства, Рен погрузился в увлекательный процесс выдумывания множества косвенных намёков, чтобы наткнуться на нужные источники и при этом не казаться столь очевидным.       Например, запрос вида «потусторонние существа, появляющиеся в строго определённое время» подразумевал сбор информации о пустых. Данные игры в синонимы, безусловно, чаще приводили к едва ли отдалённо похожим результатам. Да и если что-то попадалось, то уже нечто принадлежащее совсем иной эпохе. Вот почему в его списке значились исключительно старые, буквально раритетные в своих оригинальных изданиях книги, тогда как всякие форумы с городскими легендами не могли похвастаться даже классически размытой фотографией чудовища в костяной маске.       Иронично, что практически все зацепки по делу пустых сами оказались пустышками, и, припамятывая специфическое влияние их часа славы на современную технику, в этом не было ничего удивительного.       К тому же, за прошедшие века человечество скопило гору оккультной литературы. Ведя поиск по предварительно настроенным критериям и исключая из перечня найденного целые категории, рассуждающие вокруг совсем иных тем, Рен меньше чем за ночь уже записал себе на заметку множество потенциально очень полезных книг.       «Серафинианус», точнее «Кодекс Серафинианус» представлял из себя наиболее знаменитую книгу, которой многие приписывали оккультный или магический статус. Вместе с «Кодексом Алитея», в котором могли описываться способы борьбы со злыми духами и прочими монстрами, они определённо пригодились бы для самозащиты в Тёмный Час. Вдруг злобные духи обладали единой уязвимостью вне зависимости от происхождения.       Такими же полезными могли оказаться и «Книга Мерзкой Тьмы» с «Книгой Великих Деяний», повествующих о диаметрально разных областях и иерархиях астральных сфер. Однако, с такими общими названиями отыскать конкретные ссылки было равноценно поимке стеклянной бусины в лесном ручье. Курусу не хватило выдержки пробраться через бесчисленные пласты нишевых веб-романов, и потому он бросил эту затею.       Менее полезными, но хотя бы существующими оказались такие экспонаты, как «И Цзин», «Сутры Школы Сингон» и «Книга о Пути и Силе».       «И Цзин», известная ещё под именем «Книга перемен», по сути являлась трактатом по гаданию. Могло показаться, что проще не тратить время зря и сразу обратится к городским гадалкам, но после своего исследования парень испытывал к ним ещё меньше доверия. Лучше уж ознакомится с первоисточником.       «Сутры Школы Сингон», как он понял, относились к отдельному течению буддизма, которое также оказало некоторое влияние на синтоизм и оммёдо, в некоторых своих течениях также ссылающегося на «Книгу о Пути и Силе», оказавшуюся даосском трактатом. С такими глубокими культурными связями данные труды обладали наивысшими шансами оказаться в японской библиотеке.       Несмотря на то, что своевольная подборка младшего Курусу для летнего чтения содержала вещи определённо гораздо старше Тёмного Часа, ещё утром его юная мальчишеская душа цеплялась за надежду, что раньше происходили схожие паранормальные события и впечатлительные предки сочли нужным записать наблюдения очевидцев. Вдобавок, книжный формат даже получался безопаснее и удобнее в рамках слегка параноидальных опасений Рена, давая тому предлог попробовать забрать по экземпляру нужных книг из общедоступной библиотеки. Информация в твёрдом переплёте не имела цифрового следа и, закономерно, не могла привлечь внимания при скачивании.       К сожалению, по итогу его план с треском провалился.       Впрочем, все эти оккультные книги не остались совершенно недосягаемыми. Коль школьные полки оказались пусты, он мог бы с почти чистой совестью взять их из Интернета.       Тем не менее, у Рена не было желания этим заниматься. Не от угрозы призрачного шанса привлечь внимание мнимых иллюминатов. Просто столкновение с суровой реальностью внезапно забрало львиную долю его духовных сил, поколебав решимость выполнить намеченный план по покорению Тёмного Часа.       Хотя до совсем уж гнетущей безнадёги речи пока не шло и розовые очки не потрескались.       Во-первых, младший Курусу нагло врал окружающим про цветные линзы своих очков, тогда как на самом деле заменял линзы в оправе каждой новой пары на обычные стекляшки. Зрение у него было выше нормы, а вот обескураженные вопросы знакомых насчёт регулярной смены цвета его глаз раздражали.       Во-вторых, брюнет не считал себя главным героем или избранным буквальной истории, отнюдь. На дружеских посиделках в коллективном сновидении Рен довольно часто ссылался на мангу и отпускал шуточки в стиле изжитых сюжетных тропов потому что такая самоироничная линия поведения действительно всё чаще подходила к описанию подкрадывающегося к его жизни безумия. Повторяя про себя пролистанные сцены, ему было легче примирится со всё новыми откровениями. Переход к серьёзной литературе обещал же и вовсе дать надёжные ответы на многие накопившиеся вопросы.       Вот только уже подготовительный этап оказался заставлен колючими шипами и грозился вогнать парня в уныние. Совсем не как у Мефа, который случайно оказался в критической ситуации и превозмог её как настоящий герой.       Глубинный подсознательный голос иногда подсказывал Рену, что дело вовсе не в безумии и не в бесшабашной опрометчивости. Уже знатно измотанный другими своими рассуждениями и кислым чувством на душе, он не горел желанием расшифровывать и этот спонтанный продукт своей мыслительной деятельности. Сейчас ему просто хотелось дать слегка звенящей голове отдохнуть. — Хм... а где я? — спросил едва успевший расслабится парень, когда сподобился обратить внимание на внешний мир.       Оглядевшись по сторонам, Курусу обнаружил, что остановился на узкой набережной. Тихая река Каракуры мирно протекала по левую руку, тогда как позади себя он мог разглядеть знакомые очертания переулка, который годами служил ему путём из дома и обратно. Однако, сегодня Рену довелось свернуть с привычного пути. И похоже, что после этого спонтанного отклонения от курса он ещё долго блуждал засунув взор глубоко в собственные мысли, потому как впереди уже виднелся мост. Он тоже был для него знаком, но по воспоминаниям из более глубокого детства, как прогулочная дорога из детского садика. — Ох, верно, — выдохнул Рен, повернувшись направо. — Я помню это место.       Справа располагалась детская игровая площадка. Когда он был совсем маленьким, мама иногда позволяла ему здесь поиграть, пока она сама отходила в ближайший продуктовый магазин. Так что Рену отлично были знакомы здешние качели, песочница и горка, сколько бы ржавчины на них не скопилось спустя годы. — Скорее всего, ноги пришли сюда по старой памяти, — ностальгически улыбнувшись, он развернулся к берегу. — Ну, я не так уж и против того, чтобы здесь остановится и отдать должное этой замечательной площадке. Раньше мне было здесь довольно весело... Тогда любая задумка казалась блестящим планом, не то что сейчас.       Пытаясь унять засевшую под рёбрами горечь, расстроенный Курусу облокотился на перила, как назло спровоцировав ровно обратную реакцию. На фоне царившей вокруг безмятежности и чересчур мирной тишины клубок собственных эмоций лишь глубже обжигал, практически требуя выбросить его наружу, на оскорбляющую своей приторностью картинку. Парню дико хотелось раздавить бесчувственный металл и затем скрутить остатки в искорёженную трубочку. Лишь здравый смысл, указывающий на невыполнимость яростного наваждения, держал тонкие пальцы на месте. — И результатом моих сегодняшних усилий стало полное ничего. Опять же, мой план в принципе не блистал... Ой, да перед кем я оправдываюсь?! — сорвался Рен, чьи глаза незаметно для него самого вспыхнули жёлтым, прежде чем вернуться к серому тону. — Меф с Вилл уже добились большего, а я до сих пор не понял, какое я имею к ним отношение! — Да ты даже не пытался.       От внезапности постороннего голоса у него в горле застрял испуганный писк. Мигом остудив свой пыл, Рен резко обернулся и увидел напротив себя странное зрелище. Там, где всего минуту назад пустовала детская площадка, теперь раскинулся уродливый сад из распластавшегося по земле плюща и шипастого кустарника, взявшего кусочек набережной в узкое кольцо.       Если преображение обстановки было ещё в меру жутко и подозрительно, то вот новое присутствие уже било тревогу.       На месте пустых детских качелей возвышался узкий стул с сильно завышенной спинкой. Слегка необычные, но самые непримечательные части. Терновые лозы, обвивавшие предмет мебели вдоль грубо сколоченных ножек и поперёк похожего на пику изголовья, цепляли взгляд в разы надёжнее, также как они цепляли и руки человека, сидящего на этом сомнительно удобном месте. Не смотря на явно принуждение, худощавый брюнет с кудрявой шевелюрой цвета вороньего крыла не показывал даже тени боли на своём бледном лице, но Рен очень близко знал это выражение, чтобы поверить ему. — Ну хватит меня рассматривать, — сказал как отрезал тревожным металлическим эхом второй Рен Курусу, не сводя пронзительных жёлтых глаз с оригинала. — Давно не виделись, отличничек.