Опасности ночных киносеансов

10 июля

      Несясь по улицам застывшего во тьме города, Меф готов был поклясться, что ему уже раз шесть удалось побить рекорд школы.       Всё подряд указывало на это. Его сердце билось с бешеной силой, пока горящие изнутри ноги чуть ли не прожигали резиновую подошву дешёвых кроссовок, лишь бы продвинуться на лишний метр вперёд.       И причина для такой дикой спешки была, при чём очень веская и в довольно пугающем обличье гигантской ящерицы. К тому же, помимо внушительных размеров, эта рептилия отличалась от обычной шестью лапищами, а также черепушкой мёртвого сородича, которую она нацепила себе на морду. Иных деталей Буслаев не знал и не пытался разглядеть. В последний раз, когда отчаянно стремящийся выжить парень осмелился быстро оглянуться себе за спину, его едва не полоснуло по правой щеке натуральное жало, качающееся на кончике длиннющего языка.       Не то чтобы уровень жути недостаточно зашкаливал.       А ведь каких-то пять или семь минут назад Мефодия имело шанс побеспокоить только вероятное наказание от матери за позднее возвращение домой. Хотя длинноволосый мальчишка ни капли не был виноват. В конце концов, как он мог повлиять на решение кинотеатра перенести начало фильма на целых полтора часа вперёд? Лишь постараться наверстать упущенное время на обратной дороге.       Именно там, в ожидании на автобусной остановке, его и застал врасплох кошмар наяву. Уличное освещение, от фонарей и разноцветных вывесок магазинов и до света квартир в окнах, разом пропало и погрузило город во тьму, прямо как в третьесортных ужастиках. Сгорбившаяся тётушка на скамейке так вообще превратилась в коробку.       Последнее скорее не напугало, а лишь успело удивить. Первобытный рёв с края перекрёстка, наоборот, здорово послал прокалывающие позвоночник мурашки.       Подпрыгнув на месте, Буслаев повернул голову по направлению пугающего звука, увидев ту самую химеру, огромную и ужасающую.       Что должен был делать в такой ситуации школьник с периодической склонностью к лёгкому хулиганству? Ему оставалось только послушаться инстинкта самосохранения и тут же попытаться убежать вон при первых признаках агрессии от неведомого зверя в виде как раз угрожающе дёрнувшейся к нему челюсти.       Бегство оказалось не столь эффективным вариантом. Монструозная ящерица была вовсе не охранником буфета в двух годах от пенсии и отнюдь не прикованным к месту вахтёром, так что без труда поспевала за ним, почти кусая его за ягодицу. Возможно, это стало бы поводом задуматься, не зря ли он сразу рванул прочь, ненароком спровоцировав чудище бросится за ним в погоню, если бы только Меф не был собой и с остервенелым упрямством не прикладывал все силы в избранную стратегию. Он не имел под рукой весов, но в этой ящерице явно умещалась сотня другая килограмм. Действительно весомое основание для спешки и заодно утяжелитель, замедляющий преследование.       Ещё ему хотелось лелеять надежду, что, петляя по переулкам и узким проходам, массивная туша хищника и вовсе застрянет, бесповоротно потеряв след. Как назло, химера обладала подобающей ящерице прытью и умела петлять не хуже.       Также, между постепенно сбивающимися с ритма вздохами, мозг юного москвича всё никак не мог понять, почему они пробежали столько улиц, наверняка подняв дикий шум от перевёрнутых мусорок и даже нескольких покорёженных машин, а никто так и не вызвал полицию, скорую и пожарную. Связано ли это с повсеместным отключением электричества? Или с теми редкими ящиками, которые ему попадались?       Разбираться с происходящим совершенно не было времени. У Мефа отсутствовала возможность остановится и подобающим образом исследовать столь резко изменившийся мир. Единственной ясной вещью, вокруг которой крутилось сейчас существование парня, являлось понимание, что он вляпался. Без всякого предупреждения, его фактически придавили и с каждым вдохом грозили раздавить окончательно.       Адреналин от такой мутной и абсолютно опасной чуши вырабатывался беспощадно.       И он не знал, радоваться или проклинать эту ситуацию. Смесь страха и отчаянного желания выбраться целым подгоняли его до ошеломительных скоростей, но взамен нервы у Буслаева ощущались близкими к срыву. Либо он сорвётся, закричит и сорвёт дыхалку, тем самым остановившись, либо его подведёт тело и он попросту упадёт.       По итогу, случилось второе. Неудачно наступив на незаметный в потемневших городских джунглях камень, бегун отступился и с грохотом навернулся, вдогонку больно ударившись о тупую железку.       Подняв свой взгляд, Меф увидел над собой нагромождение строительные леса, верхняя половина которых освещалась блеклым зелёным светом. — Шустрый человечек. Не такой, как другие, — донеслось до него сзади на грани полурёва и полукрика. — Будешь вкусным. Тем более без твёрдой оболочки. — Меня нельзя есть! — сейчас юноша мало верил в успех дипломатии, но, раз чудище решило внезапно заговорить, попытаться стоило. — Нельзя, говоришь? — прошипела ящерица, медленно покачивая языком. — Тогда почему ты уже выбрался из скорлупы? От неё у меня всегда потом живот сводит.       Явно сойдя с ума от кровавого предвкушения, чудовище замахнулось правой лапой и её стремительный удар просто не представлялось возможным отследить. Мефодий отреагировал чисто на рефлексах и попытался криво перекатится. Заместо техничного манёвра он попросту упал на задницу. Но даже так, распластавшись на грязном асфальте, парень не мог думать ни о чём другом кроме того, какой он поразительный везунчик.       Опасные когти прошли мимо и задели опоры лесов. Некоторые железные трубы оказались мгновенно раскромсаны, а другим повезло чуть меньше и их смяло от касания не заострёнными частями монструозной лапищи.       Хотя они всё равно сильно пострадали в самом основании. Многометровая в вертикали конструкция из запутанно соединённых кусков металла и дерева накренилась, чтобы упасть на ящерицу всем своим весом. Помимо неё, она едва не убила и Мефодия, который всё же нашёл в себе остатки сил и перекатился куда подальше. — Ух ты... да мне сегодня вдвойне везёт, — выдохнул блондин, смотря, как поднявшееся при падении облако пыли оседает обратно.       Переводя дыхание, он с замиранием в сердце ожидал, когда же проявятся хотя бы очертания тела ящерицы. Учитывая солидные размеры этой твари, ждать пришлось не долго.       Мефодию словно насыпали перца в кашу, стоило ему разглядеть, как грудь монстра вздымается в знакомых до боли попытках отдышаться.       Ужас снова пригрозил захлестнуть молодого парнишку, что принялся лихорадочно приподниматься сперва на четвереньки, а затем и на колени. Всё это время разум кричал ему, насколько удобную жертву они сейчас из себя представляют и как легко его могут раздавить, теперь уже наверняка.       Однако, перенапряжение вследствие изматывающей беготни по четверти Москвы дало о себе знать. Мальчишка двигался очень медленно. Тем не менее, повторного нападения так и не случилось ни через три, ни через двадцать напряжённых секунд. Меф, слегка пошатываясь, встал на обе ноги.       Именно тогда ему довелось случайно заглянуть прямо в наполненный кровью глаз с нечеловеческим зрачком, с вполне ощутимым гневом впивающийся в его хлипкую фигуру. В следующее мгновение мышцы монстра напряглись, металл вокруг него ненадолго зазвенел, но вскоре, под тот же звон покорёженных трубок, напряжение пропало, и химера осталась томится в западне.       Похоже, зверюга сполна набила себе шишек. Значит, даже если у неё получится выбраться наружу, она скорее поползёт зализывать раны, чем продолжит охоту за ним.       По крайней мере, Буслаев так думал, пока тело монстра не стало полупрозрачным, попутно проходя сквозь навалившейся сверху мусор.       Точно, паранормальная, выкрикивающая безумства ящерица. Теперь ясно, почему она столь ловко маневрировала, когда мчалась за ним по самым узким переулкам. Она, мухлюющая погань, наверняка ещё ни капли не вымоталась. — Ах ты... Ну погоди! — прорычал Мефодий сквозь крепко стиснутые зубы.       Бросив в сторону чудовища точно такой же ненавидящий взгляд, Меф перестал слышать что-либо кроме звучащего в ушах протяжного гула, принадлежащего другой половине человеческого инстинкта самосохранения. Той, которая видела оптимальным вариантом для выживания не побег от угрозы, а её уничтожение. И если раньше было смертельно глупо лезть на здоровенное чудовище с голыми кулаками, то сейчас, когда груда металла практически обездвижила химеру, у парня имелся шанс нанести удачный удар, и не обязательно кулаком.       Ноги Буслаева приняли более устойчивое положение, а затем резко прыгнули вперёд, словно минуту назад их не тянуло вниз.       Быстро оказавшись вблизи роковой кучи, парень на бегу подобрал кусок ломанной трубы. Стоило только холодному металлу гладко лечь в руку, как уверенность Мефодия в принятом им решении дать отпор резко возросла. Он решительно прибавил шагу, но перед тем, как ему довелось попробовать забраться на шаткий беспорядок к уязвимому монстру, дорогу преградил кусок склизкой плоти, которую Буслаев сперва чуть не принял за очередную трубу.       Воображение быстро подкинуло ему картину, где именно чрезвычайно длинный язык сшибает его при следующем замахе или, что гораздо хуже, где он получает жалом в спину. Для его гиперсфокусированного на борьбе ума и одно изображение могло стать достаточно весомой причиной выбрать этот омерзительный отросток своей первой целью.       Удар трубой сверху вниз последовал незамедлительно, хоть и не повлёк существенного эффекта. Средняя часть вытянутого языка только перестала быть полупрозрачной и с глухим стуком изогнулась под весом удара, на секунду обмякнув. Через пару ударов сердца плоть болотного цвета начала выпрямляться. Раздосадованному мальчишке сразу захотелось ударить снова, но только покрепче. К счастью, Меф не растерял здравого смысла и поэтому не стал повторять уже забраковавший себя приём.       Он замахнулся ещё раз, но развернул трубу, расположив её одним концом над уже подёргивающимся языком. Собственными стараниями ящерицы и её острых когтей, тот вышел заострённым, в некотором роде.       Мефодий не надеялся, что такой спонтанной заточки хватит для нанесения существенного урона. Он банально, но пылко желал этого всем жаром, который поселился у него в жилах и двигал его локтями, направляя орудие точно вниз.       С подобным настроем ему было невероятно отрадно услышать звук, как его железяка смачно вонзается и расковыривает мясистую субстанцию. Воодушевившись, Буслаев надавил сильнее, и вскоре окровавленная кромка блестящего металла вышла с обратной стороны, звонко ударившись о порушенные леса.       Точнее, железяка не ударилась, а протиснулась между перемешенными деталями ранее цельной и понятной конструкции.       Парень рефлекторно попытался отвести трубу влево или вправо, но та фактически не сдвинулась. Видимо, застряла.       И если она застряла достаточно крепко, то Мефодий мог отпустить своё оружие и оставить проткнутый язык беспомощно дёргаться. Что он, особо не задумываясь, и сделал.       Оказалось, отвратительному отростку действительно не хватает сил выбраться из под застолбившей его трубы. В своём жалком состоянии тот был способен лишь судорожно дёргаться и медленно истекать чёрной кровью с каждой неудачной попыткой освободится. Бегущие вниз по округлой металлической поверхности ручейки внутренней жидкости испарялись витками тёмной дымки быстрее, чем они могли бы достичь конца и скопится в готовые к дальнейшему падению капли.       Самое главное, что жало на конце языка тоже более не имело возможности причинить реальный вред. Слишком медлительное и неповоротливое на своей половине отростка в силу ранения и сопутствующей кровопотери, оно не могло даже дотянутся до околачивающегося рядом мальчишки. — Агкх... ты насекхм… насекомое! Да какгх... как ты посмел?! — ящерица издала рёв, полный гнева и злобной досады.       Такие эмоции, грозящие обратится против всех подряд, с лёгкостью могли бы заставить любого отшатнуться. Буслаева же это заставило лишь усмехнутся, а те немногие слова, которые он смог разобрать в сбивчивой от боли речи, только подзадорили его начать карабкаться по разрушенной куче.       Учитывая давний мальчишеский опыт лазанья с приятелями где попало, на то, чтобы забраться на вершину горки, не должно было уйти много времени. Руки шустро перебирали и расшатывали трубки с досками в поисках надёжных опор, на которых тот час подтягивался дальше.       Но примерно на половине своего пути блондину пришлось сделать крюк вокруг задней лапы с правого бока чудища. Несмотря на возвращение тела ящерицы из полупрозрачного состояния, эта конечность уже успела выбраться из завала. С тех пор она не переставала лягаться. Собственно, Меф потому и заметил её сквозь полумрак. Если бы не энергичные движения, разбрасывающие вокруг куски строительного мусора, он бы рисковал приблизится слишком близко и слишком поздно осознать роковую ошибку.       Избежав очередной крупной опасности, парень потратил чуть больше времени, заработал пару заноз на ладонях и наконец подобрался к ящерице с тыла. К счастью, пропорционально огромный и наверняка убийственно хлёсткий хвост остался обездвижен точно также, как и большая часть монстра. — Наглец! Тк... кхарм... тьфу! Что ты делаешь?!       Резво запрыгнув на основание хвоста, Меф легко забрался на спину ящерицы, чем вызвал новый всплеск возмущённых выкриков. Даже если бы стук крови в ушах не перебивал внешние звуки, ему всё равно было бы плевать на их невнятное содержание. В конце, концов, он собирался убедится, что эта тварь замолкнет навеки.       С его текущей позиции как раз открывался вид на полоски бурой шерсти, проскакивающие между чешуек на хребте. Вид очевидного уязвимого места в теле чудовища, несказанно обрадовавший Мефодия, который, достигнув нужного места, вдруг вспомнил, как эта чешуя выстояла под обрушившимся весом строительных весов многоэтажки прямо у него же на глазах. — «Ладно, не надо начинать сомневаться в себе. Шерсть явно мягче чешуи, и у меня хватит сил пробить её трубой. Всё обошлось».       Второе внезапное озарение снизошло на бедового убийцу чудовищ, когда он не обнаружил под рукой заострённой арматуры. Застигнутый врасплох собственной поспешностью и недальновидностью, блондин шокировано замер.       Казалось, факел его рвения затух удивительно лихо.       Или то был лишь короткий миг затишья перед новым залпом? — «Ну и чем ты собрался в него тыкать, баран?!», — не прошло и полсекунды, как Буслаев отвесил себе мысленный подзатыльник.       Выбив себя из состояния глупого ступора, парень взялся за дело и принялся с беспокойством озираться по сторонам в поисках другого импровизированного оружия на замену утраченному.       Словно проклиная его за прежнюю удачу, по близости не находилось ничего полезного. Рядом лежали либо трижды переломанные щепки, либо до бесполезности скрученные железяки. Видимо, раз ящерица подрезала металлические опоры в самых низах строительных лесов, то скошенные поперёк арматурины оказались на периферии общей кучки. Там, где он удачно подобрал лучшую трубу на свете и где ему преградил дорогу чудовищный язык, в котором труба и осталась торчать. В средних и верхних слоях кучи скопился хлам, не совсем красиво поломавшиеся в результате падения. — Хех, вот и подошло к концу твоё копошение, мелкий паразит, — издевательски пропели сверху.       Отозвавшись на чужой голос, теперь уже лишённый болезненных завываний и звучавший гораздо более грозно, Меф поднял голову и увидел морду ящерицы, легко заглянувшей себе за плечо за счёт невероятной гибкости шеи. Причиной же исправления её речи являлся высвободившийся язык, на котором уже зарастала сквозная рана.       Когда чудовище окончательно втянуло отросток вместе с потускневшим жалом обратно в полость рта, тонкая линия губ изогнулась в зловещей ухмылке. — Мне будет крайне приятно разорвать тебя на куски и отведать вкус твоей странной душонки, — продолжила говорить ящерица. — Серьёзно, от неё не исходит никакого запаха. И бьёшь ты так, что от твоих ударов немеет тело. Хех, — под конец последней фразы она издала ломанный смешок, затем переросший в истерические выкрики. — Какую же силу я обрету, когда покончу с тобой? Я аж вся в предвкушении! — «Она нападёт в любую секунду», — твердили Мефодию все до единого инстинкты. — «Беги, сражайся или умри с опущенными руками».       У Буслаева по факту не хватало времени, чтобы принять решение. Но это было не важно, так как он уже сталкивался с таким вопросом и не собирался менять своё ранний выбор. — Обойдёшься, — еле слышно проговорил про себя парнишка, прежде чем выдохнуть и сделать безумный рывок вперёд. — Пошла вон!       Само собой разумеется, у громадной ящерицы имелись глаза соизмеримого размера. Явно больше футбольного меча, но чуть меньше баскетбольного шара.       Короче, идеальный размер, чтобы спортивный мальчишка вроде отбросившего брезгливость Мефа попал по одному такому глазу с первой попытки. Его несущийся кулак чудом опередил реакцию смыкающегося века и пришёлся на край желтоватой радужки.       Хлопок обозначил прорыв хрупкой оболочки.       По ощущениям, брызнувшая на руку слизь напоминала холодец или скорее желе. Вот только заместо случайно пропущенных косточек в костяшки пальцев впивались осколки разбитого хрусталика. Впрочем, боли они ему не приносили.       Это всё, что он успел отметить для себя к тому моменту, когда поражённый монстр вскинул голову вверх и попутно мощно боднул надоедливого подростка мордой, откидывая того далеко назад.       Ещё находясь в полёте за пределы руин строительных лесов, Меф услышал обиженный рёв на пределе испуганного визга. Кажется, он улыбнулся.       Впрочем, юноша тоже сменил улыбку на крик, стоило ему упасть на асфальт левым боком. Тогда больно стало уже и ему. Блондин едва ли не подумал, что своей отчаянной выходкой заработал себе перелом.       На миг поверхность его сознания озарил драматично исполненный серым образ Ирки, по сей день прикованной к инвалидной коляске.       Парень не знал, возник тот из-за страха составить своей дорогой подруге удручающую пару или чего другого. Беспокоясь о насущном, он постарался медленно и осторожно перевернуться. К его облегчению, элементарный манёвр прошёл без тревожных смещений конечностей в неположенных местах. Просто малейшее сокращение мышц отзывалось спазмами, приправленных тупой болью. Серьёзный ушиб. И всё же не перелом.       Пока он распластался посреди опустевшей дороги и судорожно набирал воздух обратно в горящие лёгкие, с вершины мусорной кучи продолжали доносится страдальческие вопли. Их оглушительный напор грозил передавить барабанные перепонки в ушах. Тем не менее, они служили прекрасным обезболивающим, ведь это означало, что зловредной твари сейчас приходилось гораздо хуже.       Сии крупицы утешения имели особую ценность на фоне горького осознания, подступающему к мозжечку. Мефодий был не так уж плох в математике, так что в его силах было сложить свои гипотетические возможности и вычесть реальные дела. Получившийся результат походил на дырку от бублика, то есть он принял все возможные в его ситуации меры для повышения шансов на выживание и оказался побитым асфальтом мальчишкой, а объявившее на него охоту чудовище обошлось несколькими ранами, которые совсем скоро сойдут на нет.       Однако, круглым отличником Буслаева тоже нельзя было однозначно назвать. Поэтому он считал себя в праве немного проигнорировать здравый смысл, ибо не хотел мирится с пристающей к нему пораженческой мыслью. Природное упрямство отвергало её и побуждало юношу снова подняться и любым способом попытаться нанести ещё какой-то удар.       Тихонечко кряхтя при сгибании и разгибании конечностей, парень смог вернуться в вертикальное положение. Только ради того, чтобы стать живым свидетелем ошеломительного зрелища.       Сперва Меф, как и показавшуюся ему вечной минуту назад, видел проклятую ящерицу, над которой зловеще нависал изумрудный диск. Из-за громадных размеров его было крайне трудно признать Луной. Но всё же неуловимое мгновенье спустя её место заняла вполне обычная Луна, в разы меньше и бледнее. Без сдвигов, всплесков или прочих визуальных эффектов.       Как будто на чьём-то огромном мониторе просто сменили фоновую картинку.       За таким масштабным изменением на ночном небе последовали изменения на земле. Уличные фонари опять заработали и их электрический свет принялся разгонять густые тени по всему городу при местечковой поддержке редких лучей из окон квартир или круглосуточных магазинов.       Данное светопреставление, судя по всему, изгнало ящерицу прочь. Вовремя. Та была почти опасно близка к тому, чтобы закончить выть и перейти к отомщению.

13 июля

— Ну вот примерно так оно всё было, — подытожил Меф, заканчивая свой рассказ. — Понятно, — кивнул Рен. — Хотя я никак не пойму, где это ты тогда «завалил» пустого? — Ну чуть приукрасил. Не тебе обвинять кого-то в таком желании, Курусу! — О, поверь, я по достоинству оценил твоё драмматическое вступление. — И всё же... труба? — прервала обмен остротами полностью Вилл, более неспособная опустить вскинутые в ошеломлении брови. — Ты заколол буквального призрака обычной трубой?! И потом разбил ему глаз?! — У меня не нашлось под рукой никакой волшебной железяки. Пришлось использовать обычную, — пожал плечами длинноволосый блондин. — Хорошо, что это сработало. — Какая прямолинейность, — сказал Рен вкрадчиво. — Как же до тебя вообще дошло начать бить по тому пустому трубой, когда ты уже увидел, что он может проходить сквозь твёрдые предметы? Не думал, что и труба проскользнёт мимо? — Честно, реально не думал, — Меф простодушно пожал плечами. — Эмоций на тот момент уже было знатно больше, чем связных мыслей. — Моя крушить! — игриво прикрикнула Вилл, помахав рукой в угрожающей и одновременно потешной манере. — Так говорил один мальчик, знакомый мне в детском саду. — Вроде того, — без тени осуждения улыбнулся Буслаев.       Теперь Вилл гораздо спокойнее приняла выражение лица Буслаева. Потому что он именно улыбался, искренне и добродушно. А не мерзопакостно ухмылялся. — Кстати, — подхватил опрос второй мальчик, — тебя тогда вот совсем не удивило, что этот странный монстр может разговаривать? — Повторяю — тогда мне в первую очередь хотелось выжить. На удивление не было времени. — коротко объяснил Мефодий. — Ну может быть ещё сказался регулярный просмотр мультиков с говорящими животными.       Следом за его фразой по тройке подростков с минимальной задержкой прокатилась волна чёрных и белых мурашек. — Ох, похоже, на сегодня мы исчерпали наш тариф, — с доли иронии заметил Рен. — Уж берегите себя! — тем временем, Вилл поспешила напоследок бросить доброе слово.       У неё вышло уловить только размытый кивок Мефа, но юная Вандом уже и так чувствовала себя достаточно успокоенной, чтобы нормально доспать остаток ночи.