глава 3

День начинался с тишины. Солнечный свет, пробивавшийся через грязное окно её каморки на задворках ночного района, был бледным и безразличным. Он не грел, лишь подсвечивал пылинки, кружащиеся в воздухе, и подчёркивал убогость обстановки: скрипучую кровать, пустые полки, потёртый чемодан в углу. Гин не спала. Она лежала, уставившись в потолок, чувствуя, как в мышцах медленно оседает тягучая усталость. Словно её тело было пропитано клубным дымом и ритмом басов. Эта усталость была её главной спутницей, более постоянной, чем сон. Она вставала не потому, что выспалась, а потому, что лежать дальше становилось невыносимо. Рутина была спасительной. Она структурировала время, заполняла пустоту действиями, не требующими мыслей. Холодный душ, чтобы смыть с кожи липкий налёт чужих взглядов. Простая еда, рис, может быть, яйцо, - приготовленная на переносной плитке. Это, скорее, для поддержания сил, а не для удовольствия. В ванной грязь. Убраться тут всё никак не доходили руки ни у неё, ни у него. Не удивительно, ибо дома они проводили едва ли пару часов в день, приходя сюда только чтобы поспать. А иногда и не возвращались по несколько суток, когда в клубе были нескончаемые толпы народа. Чуть тёплая вода сверху, от которой мурашки по коже. Совсем скоро она уже почти как новенькая - вся чистая, воздушная. Но глаза всё те же уставшие. Эта жизнь надоедает быстро. От такого легко устать. Но другого выбора не было. У Гин не было права отказаться от этого. Хотя бы потому, что это их единственный шанс и второго уже не будет. В такой холод выйти на улицу в костюме под пальто казалось ужасной идеей. Да и "Хозяин" запрещал уносить вещи с собой, так что все платья всегда хранились в гримерках. Переодеваться придётся там, но уж ничего не поделаешь. Дорога до «Койота» была короткой. Она шла, не замечая города, укутавшись в лёгкое пальто, ныряя подбородком в шарф. Её мысли были пусты. Сейчас они с братом были в таком положении, когда ни о чём, кроме работы думать нельзя. Иначе можно снова оступиться и опять оказаться на улице. А они уже, хотя бы, имели комнату. Маленький угол, почти что полностью их, так что терять его абсолютно нельзя. Именно на это и уходили все силы. В клубе царила мёртвая тишина дневного затишья. Пустой зал, пахнущий химией и вчерашним перегаром, освещённый аварийными лампами. Звук её шагов гулко отдавался в пустоте. Звук её шагов гулко отдавался в пустоте. В раздевалке для девушек было прохладно и темно. Она включала свою лампу у зеркала - это было её законное место в углу, самое неприметное. Раскладывала кисти, проверяла, всё ли на месте. Пока она следила за линией подводки, мир за дверью не мог до неё дотянуться. Здесь, в тишине перед бурей, она позволяла себе просто быть уставшей. И всё. Потом наступало время подготовки к смене. Это был медленный, почти медитативный ритуал превращения. Она садилась перед крошечным, потрескавшимся зеркальцем. Сначала плотный тональный крем, сглаживающий синяки под глазами и маскирующий бледность. Потом подводка, превращающая её усталый взгляд в нечто загадочное и отстранённое. Тушь, тени, румяна, пудра и всё-всё прилагающее. Она была бела, блестела, глаза играли напыщенным блеском. Нижнюю часть лица абсолютно всегда скрывала чёрная маска. Гин собрала волосы в высокий хвост, надела костюм. Вот уж на что, а на одежду и украшения "Хозяин" скуп не был - всегда выбирал всё самое открытое, самое блестящее и самое привлекающее. И никогда не прогадал. Каждая из его подопечных была определённым образом подчёркнута, выделена. Стук в дверь раздевалки был лёгким, почти застенчивым. Два коротких, но отчётливых удара костяшками пальцев. Отражение Гин в зеркале смягчилось, уголки губ дрогнули в едва уловимой улыбке. — Входи, Нии-сан. Дверь открыта. Рюноске вошёл беззвучно, подобно тени. Его фигура в безупречном, но до блеска заношенном чёрном костюме казалась чужеродной в этом женском полумраке. Но выражение его лица, обычно холодное и непроницаемое для внешнего мира, для клиентов, для покерных залов, здесь было другим. Усталым. И бесконечно мягким, когда он смотрел на сестру. — Привет. - Произнёс он тихо, прикрывая за собой дверь и подходя ближе. Он видел. Видел синеву под её глазами, которую не мог скрыть тональный крем, видел напряжение в её плечах. Но не сказал ничего. Вместо этого только поставил на столик перед ней бумажный стакан, наполненный чем-то горячим (напиток вполне определённый - чай с мёдом и ягодами; когда-то, в начале, Гин успела его полюбить и теперь он встречал её почти каждую смену), и свёрток, с логотипом одной из местных пекарен. — Ты опять не ела. Поэтому пришлось сбегать туда во время перерыва. Гин взяла свёрток. Бумага была тёплой. Она развернула её, и запах свежей выпечки, сладкий и домашний, сразу же наполнил пропахший химией воздух. — Спасибо. Ты тоже. Ты вечно забываешь. — Мне хватает. - Пробормотал он в ответ. Потом его взгляд стал серьёзным, озабоченным. - "Хозяин" будет в зале. Хочет посмотреть на тебя ещё раз. Пока что в твои смены больше всего народу, так что... я думаю, он очень заинтересован. Акутагава никогда не называл этого человека по имени вслух в её присутствии, только "Хозяин" или "он". — Это хорошо? — Это значит, что ты на хорошем счету. Но это также значит, что внимание усилилось. Но, я надеюсь, всё будет по прежнему в порядке. Так что... план всё тот же. — Я справлюсь. - Кивнула Гин, наконец, принимаясь за чай. — Я знаю. Он развернулся и вышел так же тихо, как и появился. Гин смотрела на закрытую дверь, сжимая в руках стакан. Чай внутри был обжигающе горячим. Как и комок в горле. Владелец "Койота" не был простым человеком. Он был архитектором, а его клубы тщательно спроектированными мирами, где каждый посетитель, каждая девушка, каждая рюмка играли отведённую им роль. Он появлялся редко, но его присутствие ощущалось всегда. В безупречной чистоте, в точности расписания, в том, как охрана знала всё и обо всех. О нём с суеверным страхом, потому что его решения были безличны и необратимы, как приговор высших сил. Он пришёл в раздевалку перед самым началом вечерних выступлений, когда воздух уже был наэлектризован нервами и запахом лака для волос. Не постучал. Дверь просто открылась, и он вошёл, как хозяин входит в свою гостиную - спокойно, уверенно, с лёгкой улыбкой. Раздевалка замерла. Шёпот стих, движение остановилось. Девушки, полминуты назад суетливые и живые, превратились в застывшие фигуры. "Хозяин" выглядел безупречно. Белоснежный костюм с невообразимым количеством блестящих деталей, вставок, рюшей. Волосы, такие же белые, как и одежда, если не светлее, собраны в пашную косу, перекинутые на плечо. Один глаз закрыт игральной картой - Красный Джокер. Этот человек всегда выглядел чарующе. Восхитительный, великолепный. Он пугал. Энергия, исходившая от него, просто подавляла, даже тех людей, что не верят в подобное. — Добрый вечер, мои дорогие. - Произнёс он. Голос глубокий, напитанный пьяным возбуждением, поддельной лаской. - Я лишь на минуточку. Хотел лично пожелать вам удачи сегодня. Сегодня в зале, по мимо меня, есть очень-очень важный гость. Его шаги привели его к Гин. Она сидела, стараясь дышать ровно, глядя в своё зеркало, но видя лишь его отражение, приближающееся сзади. — Гин. - Начал он, остановившись в шаге позади. Не вторгся слишком близко, но девушке показалось, что он стоит вплотную, прижавшись. - Рюноске сообщил, что ты сегодня неважно себя чувствовала. Всё в порядке? — Да, господин. Просто устала. - Тихо ответила она, не оборачиваясь. - Всё в полном порядке. — Понимаю, понимаю. Работа ответственная. - Он покачал головой с лёгкой, почти отеческой симпатией. - Но ты наша маленькая звёздочка, знаешь ли. На тебя, девочка моя, собирается особенный свет, причём постоянно. Люди приходят посидеть, посмотреть, помечтать. В большей степени, приходят ради тебя. Это очень ценно. Это с одной стороны походило на похвалу. А с другой? Акутагава здесь была не более, чем ручной зверушкой. А таких нужно гладить по шёрстке да лить в уши побольше добрых слов, чтобы они, ненароком, не укусили своего хозяина за руку. — Я ценю твою… сдержанность, Гин. - Он наклонился чуть ближе, и его отражение в зеркале стало больше, заполнив собой всё пространство за её спиной. - У нас очень много впечатлённых твоей красотой. Держись так же, ладненько? Мой друг сегодня приехал только ради тебя. Я хочу, чтобы ты, кошечка моя, сегодня была ещё лучше, чем обычно. Его рука появилась в поле её зрения. Ухоженная, бледная, с яркими венами, длинными пальцами с идеально подстриженными ногтями, выкрашенными красным лаком. Он осторожно поправил лямку её боди на плече. — Помни, - его голос стал чуть тише, но от этого не менее внятным. - мы все здесь одна семья. Я забочусь о своих. О твоём брате. О тебе. Пока вы оба полезны и делаете то, что должны. Он, наконец, выпрямился и подмигнул Гин. — Хорошего выступления, звёздочка. - Снова улыбнулся он, и его отражение в зеркале наконец отдалилось. Он так же спокойно вышел, оставив за собой ледяную тишину, которая лишь через несколько секунд взорвалась сдавленными вздохами и нервным перешёптыванием. Гин сидела неподвижно, глядя на своё отражение. На девушку в маске, за которой теперь незримо стояла тень "Хозяина". Взгляд, хищный и лукавый, не оставлял её, даже теперь, когда его не было.