Глава 12. Одна

Кто-то разбил бокал. Потом ещё один. А потом Шайдоров случайно задел гирлянду, и она рухнула вместе с половиной украшений прямо на голову Сони. — Я вас всех убью, — спокойно сказала она, выбираясь из мишуры. Волосы торчали во все стороны, на плече висела растяжка «С НОВЫМ ГОДОМ», а в руке она всё ещё держала почти полный бокал, который каким-то чудом не пролила. — Послезавтра, — поправил Илья, поднимая свой бокал. — Завтра у нас похмелье. Соня запульнула в него мишурой, но промахнулась, попало в Степу, который как раз пытался незаметно долить себе виски из новой бутылки. — Эй! — возмутился он, но бутылку не выпустил. Алина сидела в кресле, поджав ноги, и наблюдала за этим бардаком с полупьяной улыбкой. На ней всё ещё был тот ободок с рогами оленя, только теперь перекошенный набок, а на коленях лежала чужая кофта, кажется, Ильи, потому что пахло его парфюмом и немного дымом от камина. — Где Адам? — спросила она, обводя комнату мутным взглядом. — Кажется, он пошёл кормить соседскую собаку, — лениво бросил Степа, разливая виски по новым бокалам, потому что старые закончились. — У нас нет соседской собаки, — напомнил Илья. — Ну вот, а он не знал. Изабо что-то громко обсуждала с Эмбер про парня, которого та вроде бы бросила, но вроде бы и нет. Алиса танцевала посреди комнаты с метёлкой, изображая то ли оленя, то ли диско-звезду девяностых. Соня пыталась сфотографировать этот цирк, но руки дрожали от смеха, и всё получалось смазанным. — Илюш, — позвала Алина, не глядя на него, просто в пространство. Он повернул голову. — М? — Налей мне тоже. Он усмехнулся, поднялся и молча протянул ей свой бокал. Алина сделала глоток, поморщилась, виски оказался крепче, чем она ожидала, но вернуть не попыталась. Илья сел на подлокотник её кресла, и она не отодвинулась. — Как же я скучаю по льду… — расстроено пробормотала она, еле держа пьяную голову.

***

Когда вечер стал ещё веселее, а градус подскочил до «русского караоке», Алина не смогла удержаться на месте. Она вскочила с кресла, едва не опрокинув чей-то бокал, и бросилась в пляс прямо посреди гостиной, под какую-то дурацкую песню, которую Степа включил с телефона. Соня подхватила, хлопая в ладоши, Алиса заорала что-то про калинку-малинку, а Эмбер принялась снимать всё на видео, пританцовывая на месте. Алина откинула голову назад, распустив собранные наспех волосы, закрыла глаза и просто двигалась. Легко, свободно, как будто никто не смотрит. Её плечи плавно пошли в такт, бёдра чуть качнулись, руки поднялись над головой, пальцы растопырились и она засмеялась, запрокидывая лицо к потолку, где всё ещё покачивались уцелевшие гирлянды. Илья молча наблюдал. Он сидел на полу, прислонившись спиной к креслу, и не отрывал взгляда. Бокал давно опустел, но он даже не заметил. Всё его внимание было приковано к ней… такой расслабленной, настоящей, неловкой в своей красоте. Её движения не были постановочными. Она не пыталась танцевать красиво или правильно. Она просто была в этом танце вся, смеющаяся, пьяная, живая. Илья следил за её плечами, за тем, как спадает с одного из них кофта, открывая ключицу. За её бёдрами, которые двигались в плавном, почти ленивом ритме. За руками, которые она то поднимала, то роняла, будто дирижировала невидимым оркестром. Он слышал только её голос. Сквозь шум, сквозь чужое пение, сквозь грохот колонок — только её. Как она подпевает, иногда фальшивя, иногда сбиваясь со слов, но с такой улыбкой, от которой у него внутри всё переворачивалось. Илья сходил с ума. Пальцы впились в колено, челюсть сжалась, дыхание стало глубже. Он хотел встать. Подойти. Схватить её за талию и притянуть к себе так, чтобы она замолчала. Чтобы только смотрела на него. Но он не двигался. Потому что боялся спугнуть. Потому что сейчас, в этом хаосе, она была слишком красивой, слишком далёкой и одновременно слишком близкой. — Дебил, — раздалось рядом. Илья дёрнулся. Рядом на пол, тяжело дыша, плюхнулся Миша, видимо, устал носиться по дому и решил присесть. — Че это я дебил? — возмутился Илья, делая вид, что ничего не происходит. — Потому что сейчас сидишь и наблюдаешь, а мог помогать ей в танце, — подмигнул брюнет, кивая в сторону Алины, которая что-то оживлённо втолковывала Соне, размахивая руками. — Отъебись, бога ради, — буркнул Илья и налил себе ещё виски, даже не глядя в стакан. Он и так знал, что мог действовать. Знал прекрасно. Но внутри сидел липкий, мерзкий страх, что всё будет слишком быстро, что она испугается, что она закроется, натянет на себя привычную улыбку и сделает вид, что ничего не было. А он хотел видеть её такой, какая она сейчас. Открытой, расправленной, счастливой. И он до безумия боялся это потерять. Миша молча наблюдал за ним секунд десять, потом вздохнул и стал серьёзным. — Если серьёзно, — начал он, понизив голос. — То хватит уже отрицать. Поверь, все за тебя уже давно всё поняли. И то, что ты пытаешься отнекиваться, абсолютно ничего не меняет. Илья тяжело вздохнул, закрыл лицо руками и откинул голову на спинку кресла. — Я уже давно не отрицаю, — глухо сказал он. — Я понял, насколько она важна для меня. И кто я без неё. Я просто не знаю, что у неё там… — Господи, подарите этому пацану мозги, — Миша прикрыл глаза ладонью, изображая молитву. — Она любит тебя тоже, ты вряд ли что-то испортишь. Смотрит на тебя реально как на бога. Вам просто нужно поговорить. По её глазам я бы не сказал, что она тебя пошлёт. — Просто после того случая… с Аней… — начал было Илья, но Миша перебил. — Я, кстати, до сих пор не понял этого вкида. Ты с ней год встречался, и я до сих пор в ахуе, как это произошло. — Дослушай, блять, — Илья закатил глаза и убрал руки от лица. — Мы тогда с Алиной сидели, и она что-то сказала, я уже не помню точно что. Но фразу «лучший друг» я воспринял видимо сильно в штыки. Она безумно нравилась мне, но я… — Идиот. — Да, — не стал отрицать блондин. — Полный. Я ушёл, в это время Аня начала писать. Я не знаю, как так быстро закрутилось, я даже не понял, но мы начали встречаться. Мне жаль, но я хотел забыть Алину. Отстраниться от неё, чтобы мне не было больно. Я пиздец какой мудила, я это знаю, но я не знаю, как это исправить. Я пытался забыться с Аней, но когда мы с ней целовались, я представлял совсем другое лицо. А когда дело дошло до секса, было то же самое. Я думал, пройдёт. Пытался отвлечься, смотреть на неё бесконечно. Но в последний раз я не выдержал. Миша, у меня не встал на неё. Абсолютно. Он покачал головой, усмехнулся горько и дёрнул плечом. — Мне было стыдно, и я просто сделал вид, что забыл телефон, и ушёл. Потом расстались. Я виноват, и я мудак вдвойне. И я боюсь, что сделаю Алине больно снова. Миша выслушал молча. Не перебивал, не ржал, не лез с дурацкими советами. Просто сидел рядом и слушал. А когда Илья замолчал, качнул головой и выдохнул. — Так мудак, теперь слушай меня, — сказал он твёрдо. — Чтобы ты не сделал ей больно, ты должен разговаривать. Спрашивать, интересоваться. Если ей неприятно — ты должен узнать причину и исправить своё поведение. Девушки, они такие ранимые, — он улыбнулся, вспоминая Айслу, и голос стал мягче. — Им важно всё, им больно всё, их обижает всё. Но ты должен с этим всем соглашаться и успокаивать её. Как свою девочку. Любимую девочку. Она твоя, и кроме тебя её никто не может защитить. А если будешь обижать ты — то вообще некому. Илья молчал. Смотрел куда-то в пол, но теперь не отстранённо, он думал. — Иди к ней, — тихо сказал Миша, хлопая друга по плечу. — Прямо сейчас. Не тяни. — А если… — Никаких «если». Иди, блять.

***

На фоне играла "Bathroom" — Montell Fish. Тягучая, томная, с низкими битами, которые растекались по комнате как что-то липкое и тёплое. Но казалось, всем было плевать на музыку. Они были безумно пьяные, безумно весёлые, двигались в полумраке, кто как умел и кто как хотел. Миша размахивал руками, Соня покачивала бёдрами под свой собственный ритм, остальные девушки прикасались друг к другу в танце, запрокидывая головы и смеясь без причины. Никто ни на кого не смотрел. Все отдались моменту полностью. Алина танцевала в центре. Её руки плавно поднимались вверх, пальцы раскрывались, будто ловили свет гирлянд, а потом так же медленно опускались. Она то и дело касалась бёдрами Эмбер, они двигались синхронно, даже не глядя друг на друга, просто чувствуя. Илья стал в стороне, наблюдал, сжимал в руке уже почти пустой стакан. Музыка давила куда-то в грудь. Он сделал последний глоток, поставил стакан на ближайшую поверхность и молча налил себе ещё. Для храбрости. Потом выдохнул, чуть сильнее, будто стараясь отогнать все страхи и сомнения. Музыка обняла его сразу, такая тёплая, низкая, текучая. Он не думал, что умеет так двигаться. Просто закрыл глаза на секунду и открыл уже смотря на неё. Илья стал медленно подтанцовывать, ухватывая Алину за руку не резко, а так, будто брал в ладони что-то очень хрупкое и бесконечно ценное. Притянул к себе. Она столкнулась с ним почти вплотную. Оба это почувствовали и по телу прошел низкий, глубокий ток наслаждения. Между их телами почти не осталось воздуха, но даже этот крошечный зазор дрожал. Вот она. Здесь. Такая желанная, что у него перехватило горло. Раскрепощённая, пахнущая чем-то сладким и тёплым, двигается вместе с ним и не отстраняется. Да Илье даже во снах такое не снилось. Он аккуратно отстранился чуть-чуть, едва заметно, только чтобы почувствовать, как она тянется за ним следом. А потом снова подтолкнул к себе, ухватывая за талию. Ладонь легла на тонкую ткань, медленно, очень медленно повела по бедру. Чуть выше. Она лишь прикусила губу. Глаза стали чуть мутными, влажными, смотрели на него не мигая. Девушка знала. Это он. Если бы кто-то другой она бы отстранилась, послала. Но не его. От него хотелось растворяться. Кажется, она ещё больше опьянела. От алкоголя или его прикосновений, не знала. Его горячие руки двигались плавно по её телу, и по этим местам проходились легкие, приятные мурашки. Она нежно положила ладони ему на плечи, провела вверх-вниз, от шеи к плечам, немного царапая короткими ноготками. Он выдохнул ей в губы, почти касаясь, но не посмел зайти дальше. Они смотрели только друг на друга, не смея отрывать взгляд. Вокруг танцевали другие, словно совсем не замечая их, свет менял цвет, музыка громко играла, но для них всё исчезло. Она резко отвернулась к нему спиной, плотно прижимаясь так, что он ощутил каждый её позвонок через одежду. А он ухватился за её бёдра обводя, будто запоминая форму. Плавно двигал руками в такт музыке, в такт её дыханию. Илья чувствовал каждый миллиметр её тела. И чувствовал, как брюки стали слишком тесными, как кровь застучала в висках и где-то гораздо ниже. Но остановиться не мог. Он так долго желал быть настолько ближе, не физически, внутренне. Все чувства обострились. Он слышал её лёгкий полустон, когда его пальцы задержались на талии чуть дольше. Он чувствовал тепло её кожи сквозь ткань. Он видел, как подрагивают её ресницы. Ей не нужно было возбуждать его. Достаточно взгляда, такого томного, затуманенного, как и у него сейчас. Достаточно того, что она здесь, в его руках, и не уходит. Он немного наклонился к её шее, медленно, давая ей время отстраниться, если захочет. Не отстранилась. Тогда парень обдал её кожу горячим тяжёлым дыханием и она чуть выгнулась назад, открывая ещё больший доступ. Она слишком прекрасна, и у него потемнело в глазах от этого вида. — Алина… — прошептал ей в шею, почти беззвучно, словно это молитва. Он легонько прикусил там, где бьётся пульс. И одновременно вдохнул её аромат, что-то цветочное, немного сладкое. И снова, короткими, бережными укусами, чередуя с поцелуями. На ухо ему раздавались её лёгкие вздохи, и каждый был как напоминание, что это реально. Ей нравилось. Он это чувствовал по тому, как её пальцы вцепились в его джинсы, как она сама начала двигаться чуть активнее. Последний раз поцеловав её шею, долго, чуть с прикусом, оставляя невидимый след, который знают только они, парень с трудом отстранился. Взял её за плечи, развернул к себе. Положил руку на затылок, запустил пальцы в волосы, пытаясь отдышаться, отрезвиться. Аккуратно прислонил её голову к своей груди, где сердце колотилось как бешеное. После обхватил её, прижал к себе сильно, почти до боли и замер. Нельзя. Голос в голове звучал чужим, холодным. Она не в том состоянии. Ты не имеешь права. Илья закрыл глаза и выдохнул ей в макушку, все еще покачиваясь в такт музыке. Это было слишком горячо, слишком сильно, ему нужно было остановиться. Иначе он больше не сможет. Не сможет терпеть. Девушка все еще тяжело дышала, сама отходя от такого чувственного танца, такого близкого и возбуждающего. Она все еще прислонялась к нему, словно боялась потерять его тепло, понятие, что он здесь, рядом с ней. Сейчас были словно только они. Музыка остановилась и девушке пришлось немного отстраниться, чтобы никто не увидел, насколько близко они были только что. Они всё еще тяжело, сбивчиво дышали и упали на диван. Алина немного легла на него, а блондин обхватил её талию рукой, прижимая к себе. Большим пальцем провёл по её боку, просто так, потому что не мог не касаться. — Прости, — сказал он тихо, глядя вдаль. — Я хочу, чтобы это было на разумную голову. Чтобы ты помнила. Чтобы это было по-настоящему. Он легонько погладил её по волосам, от макушки до самых кончиков. Она чуть улыбнулась. — Я понимаю. Конечно. Обняла его в ответ, рука легла на грудь, скользнула выше, на плечо, сжала. Прижалась щекой к его ключице и выдохнула. Он опустил подбородок на её макушку и закрыл глаза.

***

Обмен подарками прошёл быстро. Пьяные головы то и дело забывали, кому какой, часто менялись местами, протягивали не то и хохотали над собственной путаницей. Алина не стала открывать сейчас. Закинула пакеты в комнату, мельком глянула на Илью — он поймал её взгляд и чуть заметно кивнул. Потом посмотрит. Время есть. Она чувствовала на своей талии тепло его ладони, которое не прошло до сих пор. Горели щёки. Горели кончики пальцев там, где она касалась его плеч. Где-то внутри всё ещё дрожал тот танец. Она провела ладонью по своей руке, по тому месту, где он держал её за талию, медленно, ведя по бедру. Кожа покрылась мурашками, ей действительно хотелось. Но она понимала, он был прав. Это должно произойти на свежую голову и чистые, искренние желания.

***

Компания сидела на диване и креслах, укатавшись в пледы, смотря какую то передачу по телевизору. Отходя от жестокого похмелья и вчерашнего дня. Веселого дня. Они гуляли до самого утра, разбили пару тарелок и перевернули весь дом. Но «мамуля» Эмбер всех подняла и заставила убирать бардак. — Господи, какая жестокая женщина. — прохныкал Миша, собирая бутылки. — Так, а ну не звиздеть на мою Эмбер. — тут же заступилась за подругу Лью, попутно запихивая в комод все подушки и пледы. Алина, укутавшись в теплую ткань, лежала внимательно смотря на экран. Она яро старалась отогнать мысли о произошедшем, о очень интересном произошедшем, и то и дело задавалась вопросом: «а что теперь между нами?». Явно не дружба, но и на отношения никто не намекал. Да вообще не было разговора, и девушку это немного расстраивало, хоть она и не смогла бы дать точно ответа на предложение о отношениях. Рядом сидел Илья, сложив ноги. Испытывая неловкость, девушка немного поерзав, подвинулась чуть к нему, ложась на его плечо. Она продолжила смотреть передачу, делая вид, что не замечает его улыбки до ушей и руки, которая никак не решалась обнять ее. Почувствовав что-то тяжелое сзади девушка хихикнула. Решился. Обнял. Так тепло и так уютно. Она лишь больше прижалась к нему, в удовольствии прикрывая глаза и не пытаясь скрыть рвущуюся улыбку. Такой теплый Щелк послышался мгновенно. Девушка сразу же закатила глаза и перевела взгляд на парня. — Ну вы такие милашки. — начал оправдываться Миша под тяжелым взглядом Алины. — Я на будущее вам, чтобы было что в семейный альбом вставлять. — Скинешь мне. — лишь проговорил Илья. Алина возмущенно привстала, оборачиваясь к нему. — Так ты за него? — нахмурив брови, спросила девушка. — Нет конечно, — помотал головой, — Я всегда за тебя, кнопка. — Предатель. И улеглась обратно, все равно принимая его объятия. — Так вы встречаетесь или нет? — не сдержалась Алиса. — Алиса, дай людям разобраться. Я думаю, они тебе первой сообщат. — засмеялась Гленн. — Так странно, но я уже немного скучаю по тренировкам. — произнес Адам, облокотив голову о кулак. Алина не смогла промолчать, сразу поддерживая парня: — Знали бы вы, как я скучаю. — она сразу поджала губы. — Очень боюсь.. что не смогу прыгнуть аксель. Соня рассмеялась. — Вот проблема у человека. — она покачала головой. — Ты просто машина, Алин. А рядом с тобой сидит еще одна, которая если что поможет тебе. — Да, не переживай. — ободряюще улыбнулась Изабо, переглядываясь со Степой. Илья лишь погладил ее в подтверждение словам. Чуть наклонил голову и прошептал: — У тебя есть хороший тренер. Девушка захихикала, показывая «класс». Тренер хороший, не то слово. Умеет он не только тренировать… Так Алина, не думай об этом. Господи, какая испорченная.. Сегодня вечером — отлёт домой. И Алине очень не хотелось уезжать.

***

Она сидела на краю уже почти пустого чемодана, пытаясь втиснуть туда последние вещи, но мысли были где-то далеко. В этих стенах, в этом городе, в этих людях. Она привыкла к ним за эти дни. К Эмбер, которая командным голосом поднимала всех с постели. К Лью, которая никому не давала в обиду своих. К Мише, вечно ноющему, но такому родному. И к Илье. К Илье особенно. Ей хотелось провести тут побольше времени. Ещё один вечер. Ещё одно утро. Ещё один танец, после которого трудно дышать. Но реальность была другой. Подготовка к собственному празднику ждала каждого из ребят у себя дома. Поэтому, скучая, они понемногу собирали вещи. Комнаты постепенно пустели. С полок исчезли зарядки, с кроватей чужие кофты, из ванной зубные щётки, стоявшие в одном стакане как весёлая разноцветная семья. Алина поймала себя на том, что специально тянет время. Сложила одну вещь. Потом переложила. Потом достала и сложила заново. Лишь бы не закрывать чемодан. Лишь бы не признавать, что всё заканчивается. В соседней комнате громко спорили, чей пауэрбанк чей. Миша что-то уронил и выругался. Лью засмеялась своим звонким смехом. Эмбер усталым голосом сказала: «Боже, какие же вы дети». Алина улыбнулась. В горле защипало. — Сука! У меня не закрывается чемодан! — послышался крик Алисы из дальней комнаты. — Алинааа! Иди стань на него, а я застегну! С диким смехом Алина зашла в комнату, смотря на пыхтящую девушку, которая пыталась застегнуть несчастный замок. Чемодан был настолько набит, что казалось, ещё секунда и он лопнет. Из боковых карманов торчали носки, сверху лежала кофта, которую явно засунули в последний момент, а молния отказывалась съезжаться даже на половину. — Ты уверена, что он застегнётся? — опасливо спросила Алина, косясь на чемодан, как на бомбу замедленного действия. — Да. Просто надо надавить, — Алиса встала, кладя руки в боки, и сдула чёлку, лезшую в глаза. Она смотрела на чемодан с вызовом. Алина аккуратно поставила ногу на чемодан, потом вторую, и наконец залезла целиком, балансируя. — Ну-ка, ну-ка! — с энтузиазмом протянула Лью, наваливаясь на молнию всем телом. — Ещё чуть-чуть... давай! Надави сильнее! Чемодан жалобно скрипнул, но сдался. — Есть! Чемодан с горем пополам застегнулся, но вид у него был устрашающий: бока раздулись, молния шла волной, казалось, он вот-вот чихнёт и выплюнет всё обратно. — Я, пожалуй, пойду, — сказала Алина, осторожно слезая с чемодана, как с минного поля. — Не хочу попасть под бомбу из вещей. И она быстро выскочила из комнаты, убегая, пока Алисина поклажа не решила отомстить. — Трусиха! — крикнула ей вслед Алиса, но сама тоже отошла на шаг и с подозрением покосилась на чемодан.

***

— Мои девочки... — уныло произнесла Соня, кидаясь на каждую. Она обняла их так крепко, будто боялась, что они исчезнут прямо сейчас. — Я буду за вами очень скучать. — И мы, Сонь. Безумно, — обнимая подругу в ответ, произнесла Алина. В глазах уже скопилась влага, готовая резко вырваться наружу, но девушка упрямо её сдерживала. Только сжала губы плотнее и моргнула пару лишних раз. — Мои друзьяяя! — накинулся на всех Миша, изображая притворные слёзы. Он размахивал руками и хватался за сердце, явно играя на публику. — Балбес. Очень смешно, — ударив того по лбу, буркнула Соня. Миша обиженно потёр лоб, но улыбнулся. Попрощавшись, ребята разошлись по такси, закидывая вещи в багажник. Хлопали дверцы, водители курили в сторонке, ожидая, когда эта шумная компания наконец рассосётся по машинам. Соня крикнула в окно: «Пишите!», Степа помахал рукой. Уезжать было тяжело. А возвращаться в пустую квартиру ещё хуже. Алина привыкла к этим людям за несколько дней. К их голосам, спорам, смеху, к тому, что в ванной вечно кто-то есть, а на кухне всегда можно найти кого-то, кто не спит. Заходить в пустое помещение не хотелось совсем. — Кошку что ли купить, — задумчиво прошептала Алина под нос. — Чего? — непонимающе спросил Илья. Он сидел рядом, смотрел на неё с лёгким удивлением. — Ой, — она улыбнулась, чуть смущённо. — Мысли вслух. Такси тронулось. Город поплыл за окном — знакомые улицы, вывески, фонари. Всё то же самое, что и несколько дней назад. «Нужно возвращаться в привычный ритм, — подумала Алина. — Дом и лёд». Чтобы тишина в комнате не казалась слишком давящей. Чтобы не ловить себя на мысли, что сейчас из коридора донесётся чей-то голос, а потом вспоминать, что никого нет. Достав телефон, девушка начала записывать видео, натянув на лицо привычную улыбку: — Всем привет! Мы уже едем домой. — Она состроила грустную мину, но с улыбкой в уголках губ. — Буду скучать по ребятам и передаю им спасибо за всё проведённое время. Видео позже выложу, там много. Пишите, как у вас дела. Остановила запись. Посмотрела на получившийся ролик, помедлила секунду и отправила в сторис, даже не переснимая. Потом положила телефон обратно в карман и уставилась в окно.

***

Полет прошел хорошо. Она как обычно спала, только уже на плече у Эмбер, а Илья смотрел какой-то фильм, иногда гладя ее руку рядом. Заходя домой, девушка сразу же погрузилась в поглощающую атмосферу. Это было то, чего ей не хотелось абсолютно. Быть одной. Ключи звякнули о стеклянную тарелку в прихожей, звук получился слишком громким в тишине. Она замерла на секунду, прислушиваясь. Ничего. Только холодильник гудел где-то на кухне, да за окном изредка проезжали машины. Обычная квартира, обычный вечер. Как и всегда, но почему так пусто? Она скинула кроссовки, даже не развязав шнурки, и побрела в комнату. Куртка упала прямо на пол, поднимать не было сил. В комнате было темно. Шторы задёрнуты ещё с отлета. Она села на край дивана, обхватила себя руками и уставилась в одну точку на противоположной стене. Там висело маленькое пятнышко, то ли от мухи, то ли от брызг кофе. Раньше она его не замечала. Атмосфера давила. Тишина оказалась тяжёлой. Не уютной, не спасительной, а какой-то злой. Каждое отсутствующее слово вчерашней компании, каждый смех, которого сейчас нет, каждый тёплый плед, оставленный в том доме — всё это превратилось в пустые места рядом с ней. Девушка потянулась к пульту, включила телевизор. На первом же канале кто-то громко засмеялся. Она сделала звук тише, почти на минимум, но оставила. Просто чтобы не быть в полной тишине. Просто чтобы кто-то говорил, даже если не с ней. Тяжело вздохнув, больше не вынося этих ощущений, она быстро засобиралась. Тренировка. Всегда спасает. Она вскочила с дивана. Резко, так что зашумело в голове. Швырнула в сумку коньки, сначала правый, потом левый, железо лязгнуло о железо. Чехлы, резинки побросала сверху, не глядя. Телефон, зарядка, бутылка воды. Всё. Куртку подняла с пола. Накинула её на ходу, даже не поправив воротник. Ключи привычно звякнули, на этот раз громко и решительно. Ну и что, что сейчас девять вечера. Дверь захлопнулась за спиной, отрезая дом с его тяжёлой тишиной. На улице пахло чужими ужинами и кошками. Звёзд не было, фонари горели жёлтым, асфальт блестел после недавнего дождя. Она глубоко вдохнула, первый нормальный вдох за последний час. В груди чуть отпустило. Она чуть ли не прилетела на арену и перед тем, как зайти, произнесла: — Давай. Ты это любишь. Охранник, конечно же, запустил. Нередко он видел её так поздно ночью. Привык уже. Даже кивнул молча, не задавая лишних вопросов. Она в ответ выдавила улыбку и проскочила внутрь. В раздевалке пахло хлоркой. Она быстро переоделась, бросив уличную одежду на лавку. Понеслась в зал. Сделала разминку на выжженных коленях: выпады, приседы, наклоны, вращения шеей, чтобы разогнать кровь. Счёт вела про себя, механически, почти не думая. Потом натянула коньки, шнурки привычно перекрещивались в пальцах, затягивались до упора. Нога в ботинке сидела плотно, как в коконе. Это ощущение было почти родным. Девушка направилась на каток. Толкнула дверь, и её обдало ледяным, стерильным воздухом. Лёд сиял белым светом, чистый, залитый пару часов назад. Ни одной царапины. Только синие линии разметки и круги в центре. Она ступила на лёд. Первый шаг всегда осторожный, пробный. Но уже через секунду ноги сами понесли вперёд. Мысли путались, а тело хотело быстрее избавиться от них, заставляя ускоряться. Она поехала. Не прыжки, не вращения, не сложные элементы, просто быстрый, злой бег по кругу. Лезвия резали лёд с хрустом, который в тишине арены звучал громко и отчётливо. В ушах шумела кровь. Ветер свистел от скорости. Круг. Второй. Третий. Не помогает. С хрипом вздохнув, она не выдержала. По щекам потекли слёзы. Она же была одна. Так что поменялось? Почему сейчас так тяжело? Она подняла голову к потолку, чтобы мысли перестали размножаться. Не помогло. — Это бред, — сказала она вслух. Голос дрожал и ломался. — Он приехал и устал. Я ещё буду ему названивать со своими проблемами. Она вытерла щёку тыльной стороной перчатки. Ткань намертво промокла. В голове метались две стороны. Одна кричала, что надо собраться и дотерпеть до конца тренировки, не позориться. Вторая — напоминала, как вчера его руки гладили её по плечу, как он улыбался ей через голову Эмбер, как он вообще был рядом, и как сейчас его нет. — Не надо. Он не обязан. У него своя жизнь. Однако руки уже набирали знакомый номер. Пальцы в перчатках плохо слушались — она сняла правую, зубами стянула край. Илья. Палец завис над кнопкой вызова. Сердце колотилось где-то в горле. Слёзы всё ещё текли, тихо, без всхлипов, просто вытекали, как вода из переполненной чашки. — Сейчас или никогда, — прошептала она и нажала. Гудки. Один. Второй. Третий. Она замерла, не дыша, вцепившись в бортик свободной рукой. Лёд холодил ноги даже сквозь ботинки. Четвёртый гудок. — Алло? — голос сонный, низкий, но живой. Илья. Взял. Она открыла рот, но ничего не сказала. Только выдохнула и этот выдох получился громким, дрожащим, полным всего, что она пыталась затолкать внутрь последние несколько часов. — Ты где? — спросил он. Тревога уже прорезалась сквозь сон. Она закрыла глаза и наконец выдавила: — На катке. Я... я не знаю, зачем позвонила. Прости. В трубке было тихо секунду. Потом он сказал: — Не выключай. Я уже одеваюсь.