Эпилог. Он помнит, всё помнит

Он приезжает к ней через три дня. Сирены давно стихли, отде₽ FOS работал в обычном режиме. Агент Ривера был жив, его оператор тоже. Леон проверил лично и убедился, что тот парень слушает. Теперь он здесь. Её квартира, на окраине Колумбии. Та самая, с вечно капающим краном. Дверь заколочена – хозяин так и не сдал её кому-то другому. Поверх досок криво приклеенная табличка: «СДАЁТСЯ/ПРОДАЁТСЯ. ЗВОНИТЕ МИСТЕРУ ХЭНДЕЛСОНУ». Леон смотрит на табличку. – Хэнделсон, – читает он вслух, и в его голосе сквозит привычная ирония. – Звучит хреново. Он достаёт отмычки, замок щёлкает со второй попытки – Взлом – это уголовное преступление, – говорит он пустой квартире. – Но ради такого дерьмового ремонта я готов рискнуть. Внутри пустота. Мебель вывезли, стены голые, только на кухне, на подоконнике все так же лежит заколка. Она забыла её надеть и в офисе жаловалась Леону на лезущие куда попади волосы. На облупившейся стене, всё ещё висит старый календарь. Тот самый, с котами, она любила котов. Он помнит. Леон подходит ближе. Смотрит на календарь – толстый серый кот лежит на спине, лапы вверх. Подпись:  «Я не сплю. Я планирую месть.» – Узнаю стиль, – бормочет Леон. – Ты бы оставила этот календарь специально, чтобы меня бесить. Сработало. Он подходит к окну. Смотрит на раковину. Кран капает. Так же, как тогда. Леон достает из кармана зажигалку. Ту самую, которой сжег её письмо. Он смотрит на капающую воду, на календарь с котом, на пустые стены. Он не зажигает. Вместо этого он подходит к раковине. Наклоняется. И, как тогда, когда был пьян и разбит, пьет прямо из крана. Жадно, захлебываясь холодной, металлической водой. Он выпрямляется, вытирая мокрые губы. Смотрит на свои руки, они не дрожат. Он уже развернулся к выходу, но остановился. Снова посмотрел на календарь, кот смотрел в ответ, наглый, толстый и абсолютно равнодушный к происходящему. – Хэнделсон тебя точно выбросит, – сказал Леон в пустоту. Он вернулся к стене. Протянул руку и резким движением сорвал календарь с гвоздя, бумага жалобно хрустнула. Леон свернул его в плотную трубку, не особо заботясь о сохранности углов, и засунул во внутренний карман куртки, рядом с пистолетом. – Поедешь со мной. Будешь планировать свою месть из бардачка. Там как раз подходящая компания, запаска и пара пустых магазинов. Он выходит из квартиры. Запирает дверь. Табличка «СДАЁТСЯ/ПРОДАЁТСЯ» всё ещё висит, но теперь она кажется нелепой. Он вышел в подъезд. Пробует закрыть дверь, замок заедает, приходится надавить плечом. Гнилое дерево скрипит. – Отлично, – вздыхает Леон. – Теперь у Хэнделсона будет сквозняк. Замок наконец щёлкает. – Не благодари.

***

Он садится в машину. Достает календарь, расправляет его на пассажирском сиденье. Кот всё так же планирует месть, только теперь на нем пара новых заломов от куртки Леона.  Рядом, в бардачок, летит заколка.  Достаёт телефон, на экране уведомление о вылете.  Он пишет сообщение Ханниган: «Через час вылет. Буду трезв.» Стирает. Пишет снова: «Передайте Хэнделсону, что его дверь открывается отмычкой за две секунды. И пусть не ищет календарь на кухне.» Отправляет. Ханниган отвечает через минуту: «Кеннеди, ты невыносим. Возвращайся живым. И... пристегни кота.» Леон усмехается. — Слышал? — говорит он календарю. — Пристегнись. Он заводит двигатель. Машина трогается, оставляя позади дом на окраине.

***

А в пустой квартире на четвертом этаже всё так же монотонно капает кран. На стене остался только одинокий ржавый гвоздь.  И след от его пальцев на пыльном подоконнике. Единственное доказательство того, что здесь кто-то был. Что кто-то ещё помнит.