Часть 4

Девочка знала, что третья ночь снова перенесёт её в лес. В этот раз она не сопротивлялась дремоте. Веки потяжелели, как свинцовые, и сознание провалилось в очередной сон. Но теперь она была не волчицей. Она оказалась маленькой и беспомощной. Лежала на боку, и её тело дрожало мелкой, болезненной дрожью. Она была волчонком. Первое, что она увидела глазами детёныша, — это лицо. Человеческое лицо, склонившееся над ней так близко, что можно было разглядеть поры на носу, красные прожилки в белках глаз, чёрный налёт на гнилых зубах. — Ну что, маленький, — сказал он голосом, похожим на скрежет гвоздя по стеклу. — Поиграем? Волчонок попытался отползти, но цепь натянулась и дёрнула назад. Ошейник был слишком тугим, он врезался в шею, перекрывая дыхание. Детёныш заскулил — тонко, жалобно, как плюшевая игрушка. Человек засмеялся. Потом он достал нож, похожий на скальпель. Волчонок не понимал, что это такое, но девочка внутри него понимала всё. Она чувствовала холод прикосновения, а затем — острую, невыносимую боль, когда лезвие вошло в кожу на боку. Человек резал медленно. Он делал неглубокие надрезы, по одному, наслаждаясь каждым, и бормотал что-то под нос. Волчонок громко пищал. А мучитель слушал этот крик и улыбался шире, его зрачки расширялись, дыхание становилось чаще. Девочка чувствовала каждую секунду пытки. Она ощущала, как шерсть волчонка пропитывается кровью, как цепь натирает шею до мяса, как маленькое сердце бьётся так быстро, что вот-вот разорвётся. А потом человек взял плоскогубцы. Сон оборвался в тот миг, когда железо коснулось когтя на передней лапе. Девочка проснулась с мокрыми щеками. Она плакала беззвучно. Её внутреннее существо даже после пробуждения ещё ощущало невыносимую боль — словно охотник издевался не над волчонком, а раны были нанесены лично ей.