Глава 3

Лайла переступила порог дома Аль-Хайтама и замерла. Внутри было слишком тихо для дома, где кто-то живёт. Никаких разбросанных вещей, никаких забытых на столе чашек. Книги на полках стояли ровными рядами — не как у неё в общаге, где они громоздились вперемешку с тетрадями и пустыми упаковками от печенья. «От этого порядка рябит в глазах», — подумала Лайла и вдруг почувствовала себя лишней. — Проходите, — сказал Аль-Хайтам за её спиной. — Не стойте в дверях. Она шагнула в прихожую, аккуратно поставила рюкзак у стены, сняла обувь. Аль-Хайтам прошёл на кухню, и Лайла пошла за ним, стараясь ступать тихо. Кухня оказалась светлой и просторной. Белые стены, деревянная столешница, окно во всю стену. — Чай? — спросил Аль-Хайтам, открывая шкаф. — Да, спасибо, — Лайла села на табурет, обхватила себя руками. — Если можно, мятный. Аль-Хайтам замер. Перебрал взглядом банки. — Мятного нет, — сказал он. — Обычно я пью чёрный. Есть еще зелёный с жасмином. — Тогда чёрный, — быстро сказала Лайла. — Не важно. Она соврала, потому что мятный чай был важен. Но просить что-то ещё, когда тебя приютили, было неловко. Аль-Хайтам кивнул и поставил чайник. Лайла смотрела, как он размеренно двигается по кухне. Всё, что он делал, казалось выверенным. — Я покажу вам комнату, — сказал он, когда чайник закипел. — Потом вернётесь за чаем. Они прошли по коридору. Аль-Хайтам открыл дверь в конце. Комната оказалась небольшой, но светлой. Окно выходило в сад, а на подоконнике стоял пустой горшок - видимо, когда-то там было растение, но оно умерло или его убрали. — В соседней комнате иногда останавливается Кавех, — сказал Аль-Хайтам. — Когда расстаётся с очередной девушкой. Лайла обернулась. — Кавех? — переспросила она. – Моя подруга как раз сегодня рассказала, что он расстался со своей девушкой. Но насколько правдивы эти слухи я не знаю. — Значит, скоро жди гостей, — вздохнул Аль-Хайтам, и в его голосе послышалось что-то похожее на усталость. Или на привычку. Лайла посмотрела на него. Он стоял в дверях, скрестив руки на груди, и лицо его ничего не выражало. Она не могла понять, шутит он или говорит серьёзно. По лицу Аль-Хайтама вообще было невозможно ничего понять. — Вы не любите, когда он приходит? — осторожно спросила Лайла. Аль-Хайтам подумал. — Я не люблю беспорядок, — сказал он наконец. — Кавех его создаёт. Но это не значит, что я не люблю... — он запнулся, — ...что я против его присутствия. Лайла кивнула, хотя не до конца поняла. Она осталась одна в комнате, села на край кровати и огляделась. Мысль о том, что она находится в доме едва знакомого мужчины, к тому же следователя должна была пугать. Но почему-то ей не было страшно. «Он впустил меня в своё пространство, — подумала Лайла. — И даже не поморщился». Она вспомнила, как он сказал про Кавеха — «иногда останавливается». Как будто Кавех был частью этого дома, даже когда его здесь не было. Лайла почувствовала себя наблюдателем. Кем-то, кто смотрит на чужую жизнь через стекло. «Интересно, — подумала девушка, — а я когда-нибудь стану для кого-то человеком, кто „иногда останавливается“?» Чайник на кухне щёлкнул, выключаясь. Где-то в коридоре раздались шаги Аль-Хайтама. Лайла встала и пошла пить чай без мяты, которая сейчас была бы так необходима. Машина Аль-Хайтама пахла кожей. Она сидела на пассажирском сиденье, сжимая в руках рюкзак, и смотрела в окно. Утренний Сумеру только просыпался: редкие прохожие, открывающиеся кафе, сонные охранники у ворот Академии. Аль-Хайтам вёл молча. Они остановились у главного входа. Лайла потянулась к ручке двери, но голос Аль-Хайтама заставил её замереть. — Во сколько заканчиваются пары? Она обернулась. Он смотрел прямо перед собой, на дорогу, но вопрос был явно обращён к ней. — В пять, — ответила Лайла. — Но вы не обязаны меня забирать. Я сама доберусь. — Нужно, — ровно ответил он. — Вы свидетель и, возможно, чья-то мишень. Лайла задержала на нём взгляд. По выражению его лица опять невозможно было что-то понять. Однако девушка все же решилась спросить: — Вы ко всем свидетелям так относитесь? Аль-Хайтам замер. На секунду его пальцы крепче сжали руль, но лицо осталось спокойным. Он молчал. Слишком долго для человека, у которого всегда был ответ. — Не задавайте лишних вопросов, — сказал он наконец. — У вас скоро пара. Лайла кивнула и вышла из машины. Дверь закрылась с тихим стуком. Она сделала несколько шагов к входу в Академию и оглянулась. Аль-Хайтам не уехал, а смотрел на неё. Это заставило сердце Лайлы биться быстрее. Она резко отвернулась и пошла быстрее. Аль-Хайтам н смотрел, как Лайла идёт к дверям Академии. На ней был тот же свитер, что и вчера. Волосы собраны в небрежный хвост. «Вы ко всем свидетелям так относитесь?» Вопрос застрял в голове, как заноза. Аль-Хайтам перебрал в памяти все свои дела. «Это нелогично, — подумал он. — Неэффективно. Я трачу время, которое мог бы потратить на расследование». Аль-Хайтам попытался проанализировать своё поведение. Объяснение было до жути простое: ему просто небезразлична судьба случайной жертвы. Лайла являлась ключевым свидетелем. Это выглядело куда логичнее. Но когда он завёл двигатель и отъехал от тротуара, его взгляд снова скользнул к зеркалу заднего вида — туда, где фигурка Лайлы уже скрылась за дверями Академии. «Я просто забочусь о свидетеле», — повторил он про себя. Почему-то эта фраза не принесла облегчения. Лайла сидела на паре и пыталась сосредоточиться на лекции, но мысли разбегались. Она смотрела на преподавателя, который что-то рассказывал про методы статистической обработки данных, а перед глазами всё ещё стоял профиль Аль-Хайтама в машине. — Лайла? — голос лектора выдернул её из задумчивости. — Подойдите после пары. Она кивнула, чувствуя, как внутри всё сжимается. «Что я опять сделала не так?» Когда занятие закончилось, Лайла подошла к столу. Преподаватель протянул ей конверт. — Это из деканата. Ваш научный руководитель, профессор Исмаил, больше не может вести студентов по понятным причинам. Вам назначили нового. Лайла открыла конверт, развернула бумагу и прочитала. «Кавех.» Фамилия, имя, отчество — всё правильно. Кавех, преподаватель архитектурного факультета, будет её куратором. Она перечитала дважды, не веря своим глазам. — Лайла, ты чего? — Колеи наклонилась к ней, заглядывая через плечо. — Ого. Кавех? — Ага, — растерянно ответила Лайла. — Завидую, — выдохнула Колеи. — Чему? — Лайла подняла на неё глаза. — Ты вообще помнишь, что я тебе говорила? — Колеи понизила голос до заговорщицкого шёпота. — За ним много девчонок бегают, все ищут возможности встретиться. А тебе все само в руки приплыло. — Он будет проверять мою курсовую, а не делать мне массаж, — отрезала Лайла, но внутри всё перевернулось. Она спрятала письмо в рюкзак и вышла из аудитории, чувствуя, как щёки предательски горят. В обед Лайла сидела в столовой с чашкой мятного чая и ковыряла вилкой салат. Рядом опустел стул, на который Колеи положила свою куртку. — Этот салат выглядит так, будто его уже кто-то пережевал, — раздался голос над ухом. Лайла подняла голову. Кавех стоял перед ней с подносом. На его лице сияла улыбка — та самая, которую Лайла видела вчера, когда он рассказывал про Аль-Хайтама. — Можно? — спросил он, кивая на стул с курткой. — Колеи будет недовольна, — слабо возразила Лайла. — Колеи переживёт, — Кавех аккуратно переложил куртку на соседний стул и сел. — Я сам попросился. — Что? — Лайла замерла с вилкой в руке. — В кураторы. Я сам попросился, — повторил Кавех, разворачивая свой салат. — Я закончил дополнительный курс по психологии в университете, так что формально я могу тебя курировать. Не переживай, я не буду загружать. Лайла смотрела на него, не зная, что сказать. Зачем ему это? У него свои студенты и лекции. Зачем ему возиться с какой-то заспанной первокурсницей, которая не может сдать курсовую? — Ты слишком громко думаешь, — заметил Кавех. — Просто скажи спасибо. — Спасибо, — машинально ответила Лайла. — Не за что. Давай к делу. Какую тему хочешь взять? Исмаил тебе что-то дал? Лайла поморщилась при упоминании этого имени. — Исследование влияния недосыпа на неосознанные действия. Я уже два месяца над ней бьюсь. — Звучит интересно, — Кавех отправил в рот кусок огурца. — Хочешь оставить или поменять? — Оставить, — быстро сказала Лайла. — Но... скорректировать направление. — Например? Она задумалась, перебирая в голове варианты. — Например, сместить акцент с диссоциативных состояний на автоматические действия в условиях сенсорной депривации. Кавех поднял бровь. — Сенсорной депривации? Это когда мозгу не хватает стимулов? — Да. Например, в темноте. Или в полной тишине. Или... — она запнулась, — ...во сне. — Во сне? — Кавех усмехнулся. — Звучит как «я пишу работу, пока сплю, и не помню этого». Лайла побледнела. Она понимала, что Кавех не имел в виду ничего такого, а просто шутил. Но он попал в точку. — Ты в порядке? — спросил Кавех, заметив её лицо. — Да, — Лайла взяла чашку, сделала глоток, подавилась и закашлялась. — Да, всё отлично. Просто... чай горячий. Кавех смотрел на неё с лёгким беспокойством, но не стал допытываться. Они обедали в молчании несколько минут. Кавех рассказывал какие-то истории о своих студентах, Лайла кивала, не слушая. Она всё ещё пыталась прийти в себя. Потом Кавех заметил, что она пьёт чай мелкими глотками, с закрытыми глазами. — Люблю его, — призналась Лайла, поймав его взгляд. — Успокаивает. Кавех кивнул, запоминая. — Мятный, да? — Откуда вы знаете? — Так по запаху же, — улыбнулся он. Лайла вдруг подумала, что в его улыбке было что-то тёплое. Не такое, как у Аль-Хайтама — тот улыбался краешком губ, будто нехотя. Кавех улыбался по-настоящему, открыто, и от этого хотелось улыбаться в ответ. Она и не смогла сдержать улыбку. — Спасибо, — сказала она. — За кураторство. — Не за что, — повторил Кавех. — Работа у меня такая — заботиться о студентах. Он сказал это легко, но Лайла заметила, как он отвел взгляд. После пар Лайла вышла из Академии и направилась к остановке. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая здания в оранжевые тона. Она встала у скамейки, сжимая в руках рюкзак, и посмотрела на дорогу. Машина Аль-Хайтама подъехала ровно в пять. Лайла уже потянулась к двери, когда сзади раздался голос: — Ты чего её забираешь? Она обернулась. Кавех стоял в двух метрах, прищурившись глядя на машину. В руках у него была папка с бумагами, вид слегка растрёпанный, будто он бежал. Аль-Хайтам опустил стекло. — Вечером в баре к ней приставал незнакомец, — ровно сказал он. — Потом кто-то вскрыл её комнату в общежитии и всё перерыл. Она остаётся у меня. Кавех мрачнел с каждым словом. Он повернулся к Лайле, и в его глазах она увидела не беспокойство, а гнев. — Ты мне не рассказала. — Я... — Лайла отвела взгляд. — Не хотела беспокоить. — А почему она вообще должна тебе что-то рассказывать, насколько я помню, вы с разных факультетов, - нахмурился Аль-Хайтам — Я ее куратор, все же дополнительный курс по психологии пригодился — голос Кавеха стал жёстче, а затем обернулся к девушке: — Ты должна мне рассказывать такие вещи. Лайла не понимала, почему Кавех так реагирует. Ну, не рассказала и ладно. Он же не её отец. Но что-то в его голосе заставило её замолчать. Аль-Хайтам наблюдал за ними из машины. Ему было... странно. С одной стороны, раздражение — Кавех лезет не в своё дело, создавал лишний шум. С другой стороны было спокойствие. Кавех брал на себя ответственность за безопасность девушки в университете. Но почему это правильное чувство вызывало у него такой дискомфорт? Мужчина не успел додумать. — Я расстался с девушкой, — заявил Кавех, внезапно меняя тему. — Так что поживу у тебя пару дней. У тебя всё равно дом большой. Аль-Хайтам посмотрел на него долгим взглядом. — Тогда купишь продукты, — сказал он безэмоционально. — Договорились, — Кавех улыбнулся и открыл заднюю дверь машины. — Лайла, садись вперёд. Я сзади, мне так удобнее. Лайла послушно села на пассажирское сиденье. Кавех забрался назад, положил папку рядом с собой и откинулся на спинку. — Поехали, — скомандовал он. Аль-Хайтам завёл двигатель. «Он возвращается, — подумал Аль-Хайтам, выруливая на дорогу. — Снова будет оставлять посуду в раковине, разбрасывать чертежи на столе, громко смеяться по ночам». Он бросил короткий взгляд в зеркало заднего вида. Кавех что-то говорил Лайле про курсовую, она улыбалась. «И почему я не против?» — подумал Аль-Хайтам и не нашёл ответа. Супермаркет встретил их ярким светом и гулкой тишиной. В будний вечер здесь почти никого не было. Кавех взял тележку и повернулся к Лайле. — Давай, выбирай. Что тебе нравится? Лайла замерла. Она смотрела на ряды продуктов и не могла заставить себя взять хоть что-то. Она не нуждалась в чужой заботе, но в этот раз судьба заставила ее принимать защиту. — Я... — она запнулась. — Я потом. Кавех вздохнул. Посмотрел на неё, потом на полки, потом снова на неё. — Ладно, — сказал он. — Тогда я сам. Он начал кидать в тележку йогурты, фрукты, печенье, какую-то пасту в красивой упаковке. Лайла стояла рядом, чувствуя себя неловко. — Это всё «на всякий случай», — объяснил Кавех, заметив её взгляд. — Если захочешь перекусить. Не стесняйся, Аль-Хайтам не бедствует. Аль-Хайтам, который ушёл в другой отдел, вернулся через несколько минут. В руках у него была упаковка с мятным чаем. Кавех поднял бровь. — С каких пор твои вкусы изменились? — спросил он. — Лайла пьёт, — ответил Аль-Хайтам. Кавех замер. Повернулся к Лайле. Та стояла красная, смотря в пол. — Ого, — протянул Кавех, расплываясь в улыбке. — Ты запомнил. — Я всё запоминаю, — парировал Аль-Хайтам. — Это моя работа. — Твоя работа — запоминать, какой чай пьют свидетели? — Кавех уже откровенно веселился. — Кавех. — Что? — Закрой рот и помоги с пакетами. Кавех засмеялся, но послушно пошёл к кассе. Лайла стояла, сжимая край свитера, и чувствовала, как щёки горят. Он запомнил и купил ей чай. «Это мелочь, — сказала она себе. — Просто чай». Но почему-то на душе стало тепло. Вечер прошёл шумно и странно. Кавех готовил ужин, надев чужой фартук и громко напевая какую-то песню. Аль-Хайтам в это время готовил комнату для еще одного гостя. Лайла сидела на кухне, пила мятный чай и смотрела, как Кавех колдует над кастрюлями. Мужчина действтельно вел себя так, будто он здесь жил всегда. — Ты умеешь готовить? — спросила она. — Умею, — Кавех гордо поднял подбородок. Аль-Хайтам вошёл на кухню, сел за стол и молча уставился на Кавеха. Тот не обращал внимания. — Ладно, — сказал Кавех, помешивая соус. — Расскажу тебе, Лайла, как мы учились. У Аль-Хайтама был фанатский клуб. — Не было, — ровно сказал Аль-Хайтам. — Был! — Кавех повернулся к Лайле. — Девушки собирались в читальном зале и обсуждали его профиль. Серьёзно! У них был график дежурств. Лайла хихикнула. — А когда одна первокурсница принесла ему стихи, — Кавех закатил глаза, — он вернул их с пометками: «Во второй строфе нарушена рифма, в пятой нет логики». — Я просто помог ей стать лучше, — сказал Аль-Хайтам. — Ты разрушил её мечты! — Мечты о стихах, которые никто не будет читать? Это не потеря. Лайла засмеялась. Кавех, воодушевлённый её реакцией, продолжил: — Потом, когда люди перестали вести счет скольких девушек отверг мой дорогой друг, пошли слухи, что Аль-Хайтам гей. Лайла замерла с кружкой в руке. — Ну, сама посуди, — Кавех развёл руками. — Он ни с кем не встречается, на девушек не смотрит. Все вокруг бегают, влюбляются, страдают, а он сидит в библиотеке и читает про методы оптимизации. Ну не странно? — И что было дальше? — осторожно спросила Лайла. — А дальше — самое смешное. Одно время болтали, что мы с ним пара, — Кавех усмехнулся. — Если бы не тот факт, что я встречался с девушками... Ну, вы поняли. Лайла хотела что-то сказать, но в этот момент Аль-Хайтам подошёл к Кавеху близко. Почти вплотную. Лайла перестала дышать. — Скажи, — тихо сказал Аль-Хайтам. — Если бы я действительно оказался геем, ты бы перестал называть меня другом? Кавех не отступил, но серьезно посмотрел прямо в глаза друга. — Почему ты задаёшь этот вопрос? — Ищу способ от тебя избавиться. Кавех вдруг улыбнулся. Он обнял Аль-Хайтама за плечи и сказал сладким, почти театральным голосом: — Милый, я тебя никогда не брошу. Аль-Хайтам сбросил его руки. — Отстань. Но в его голосе не было злости. Лайла заметила, как дёрнулся уголок его губ — то ли усмешка, то ли что-то ещё. Она захохотала. Лайла смотрела на странную парочку. Они были такими разными и при этом такими близкими. Девушка допила чай и подумала, что ей впервые за долгое время хорошо с кем-то, кроме Колеи.