Глава 5. Комната слёз

Чердак Маринет Дюпен-Чен никогда не был таким мрачным. Она сидела на кровати, обхватив колени. Тикки летала вокруг, её красное тельце дрожало. — Маринет, милая, он не хотел этого. Он хороший человек! Он сможет побороть это зло, которое в нем поселилось, он не примкнет к нему! — Он хотел меня убить, Тикки, — прошептала Маринет. — Я смотрела в его глаза, и там не было меня. Там была только боль. Которую я причинила. Это я виновата. Если бы я сказала... если бы... — Ты не могла! — квами плакала. — Правила... — К чёрту правила! — Маринет вскочила. — Мой парень стал монстром! Мой напарник хочет меня убить! И я позволила этому случиться! В этот момент стекло в окне разбилось. Кот Блан влетел в комнату, как белый призрак мести. Под его ботинками хрустнули осколки стекла. — Уютно, — усмехнулся он. — Здесь пахнет ложью и... круассанами? — Адриан, пожалуйста, уйди. — Нет, — он шагнул к ней. — Ты сказала, что любишь меня. Докажи. Верни мне веру. Верни мне отца. Верни мне себя настоящую. Но ты не можешь. Потому что той девочки, в которую я влюбился, никогда не существовало. Была только Леди Баг с комплексом бога. Маринет выпрямилась. Слёзы высохли. В глазах зажглась обречённая решимость. — Ты ошибаешься, Адриан. Я существую. И я исправлю это. — Тикки, давай! Леди Баг вместо атаки она упала на колени. — Прости меня. За всё. За ложь. За боль. За то, что я не сказала. За то, что не уберегла. Я люблю тебя. И поэтому... — она подняла дрожащую руку с йо-йо. — Супер Шанс! Мигнул свет. Мир сложился в неправильную гармошку. И когда всё затихло, на полу чердака лежала только маленькая вещь: серебряная запонка с выгравированными инициалами «Г.А.» — запонка Габриэля Агреста. Та самая, которую он обронил в день, когда стал Бражником. А Маринет не было. Нигде. Ни в комнате, ни в Париже, ни в реальности. Она просто исчезла. Остались только серьги, упавшие на деревянный пол, и Тикки, которая схватила их, заливаясь слезами. Кот Блан стоял, сжимая запонку. Червь внутри всё ещё жёг, но впервые за долгое время к боли примешалось что-то чужое. Сомнение. — Что ты сделала, Маринет? — прошептал он в пустоту. — Куда ты исчезла?