Часть 3

Они знали, что победить Сирену будет сложно, но чтобы настолько… Ее пение заполняло все вокруг, завораживая и очаровывая. Бороться с ним было сложно. Джен пару раз останавливалась и завороженно смотрела вниз на танцующего аксона, чья магия пробиралась под ребра и окутывала сердце. — Идем, — Версо взял ее за локоть, осторожно отводя от края. — Она играет с тобой. — Мне кажется, ей очень больно, — тихо произнесла Джен, бросая последний взгляд на Сирену, прежде чем последовать за остальными. Невроны здесь обладали отвратительной способностью очаровывать, затуманивая разум и направляя оружие экспедиторов против своих же союзников. Слава богам, Сиэль обнаружила пиктос против чар на месте битвы с Ткачом, иначе эта Экспедиция вошла бы в историю как кровавое месиво. Впрочем, не все ли Экспедиции прокладывали свой путь кровью? И не была ли их мотивация этой же кровью написана? Привал перед сражением с Сиреной был недолгим. Маэль сосредоточенно перебирала флаконы с исцеляющими тониками. Сиэль и Моноко, склонившись друг к другу, вполголоса обсуждали тактику, время от времени переглядываясь с напряженной серьезностью. Люнэ возилась с пиктосами и преобразователем Люмины, в ее движениях чувствовалась скрытая тревога. Джен же держалась в стороне. Она украдкой смотрела на Сирену через узкую арку — туда, где танцующая фигура будто дышала музыкой. В этом танце было что-то неуловимо легкое, почти болезненно прекрасное. И Джен вдруг захотелось двигаться так же — свободно, невесомо, как если бы она не знала ни усталости, ни страха. Но в то же время ее не покидало чувство, что за этим танцем прятались отчаяние и тоска. — У нас не хватает цвета Люмины, чтобы все могли получить устойчивость к чарам, — серьезно произнесла Люнэ, убирая преобразователь Люмины Гюстава. — Кто-то один останется без защиты. Слова прозвучали как приговор, погрузив всех в раздумья, прежде чем Джен неопределенно пожала плечами. — Из всех наших способностей мои тени — самые слабые, а значит, я причиню меньше вреда, если меня… — Исключено, — резко оборвал ее Версо, вызвав недоумение на лице спутников. Моноко тихо кашлянул, словно пытаясь осадить вдруг вспылившего друга, но это не сработало. Он вдруг понял, что эта идея заставляет его переживать. Переживать за Джен. — Джен права, — Люнэ неуверенно кивнула, тяжело вздыхая. — Под этим очарованием можно сойти с ума, ты разве не понимаешь? — взгляд Версо буквально прожигал Джен, продолжающую наблюдать за Сиреной. — Ты уже не можешь оторвать от нее глаз. Джен медленно отвернулась от арки, будто с усилием разрывая невидимую нить. — Понимаю, — слегка раздраженно ответила она. В ее голосе звенела усталость — от дороги, от предстоящего боя, от всего происходящего вокруг. — Если кто-то из нас должен рискнуть своим рассудком, то пусть это буду я. — Нет, — в этот раз голос Версо прозвучал тише, но не менее твердо. Он медленно подошел к Джен, беря ее за плечо, и отвел в глубь зала, подальше от вида Сирены. Джен попыталась вырваться, но пальцы вокруг ее руки сжались только сильнее. — Послушайте, если я попаду под чары, мои тени станут нестабильными, да. Но это всё равно безопаснее, чем если кто-то из вас потеряет контроль над чем-то более разрушительным. Никто ничего не ответил — аргумент прозвучал довольно убедительно, да и решимость в голосе девушки не оставляла места для спора. Люнэ достала из преобразователя пять светящихся Люмин и раздала их остальным, мягкий голубой свет задрожал в ладонях участников Экспедиции. Джен отвернулась. Ее снова потянуло к арке — туда, где в зыбком полумраке угадывался силуэт Сирены. Легкие движения рук, головы — будто она продолжала танцевать даже в неподвижности. На несколько мгновений все вокруг потускнело, уступая этому странному, манящему видению. И вдруг она почувствовала тепло чужого тела за спиной. Чьи-то руки. Ее прижали к себе резко и уверенно, не оставляя шанса вырваться. Одна рука сомкнулась вокруг нее, удерживая и прижимая к себе, вторая — с зажатой в ладони Люминой — прижалась к ее груди. Свет коснулся кожи в вырезе рубашки и просочился сквозь нее, слегка обжигая. Джен замерла. Секунда растянулась, наполнившись биением ее сердца и чужим дыханием у самого виска. — Я же сказал нет, — хриплый шепот у самого уха вызвал волну мурашек вдоль позвоночника, и Джен неосознанно вцепилась пальцами в потрепанную тунику стоящего сзади Версо. В этот момент он понял, что пропал. Ее запах. Ее кожа. Ее сбившееся дыхание. Прижимая ее к себе, он вдруг понял, что хочет еще — крепче, ближе, больше. Люмина анти-чар уже давно впиталась в ее кожу, но он не мог заставить себя убрать ладонь с ее груди. И она, как назло, не вырывалась, делая только хуже. Рука, обхватившая ее, медленно скользнула вниз, вдоль ее предплечья. Пальцы, которые несколько секунд назад прижимали Люмину к ее коже, сдвинулись буквально на пару сантиметров ниже, отодвигая расстегнутый ворот рубашки. Он закрыл глаза на несколько секунд, матерясь про себя всеми известными ему ругательствами. Поэтому он пытался держаться от нее подальше. Поэтому избегал общения с ней. Ему хотелось, чтобы она была его благословением, но она может быть только проклятьем. — Версо?.. — тихо прошептала Джен, и легкая хрипотца в горле выдала ее с головой. Версо выдохнул — рвано, резко — обжигая ее висок. Его теплое неровное дыхание скользнуло по уху. Пальцы на ее предплечье сжались, прежде чем он резко отступил назад, убирая руки за спину. Версо чувствовал на себе взгляд Моноко даже не видя его. А еще он чувствовал невероятную тесноту в паху, и ему хотелось застонать от отчаяния. Но лучше бы стонала, конечно, она. Под ним. Перед ним. На нем. Джен не повернулась, когда он отошел. Ее сбитое дыхание постепенно восстанавливалось, но кожа все еще ощущала призрачные касания его пальцев. Что это было, черт возьми? Он едва ли хотел с ней разговаривать в любой другой день, а сейчас… Твою мать, ей нужно было больше. Тишина повисла тяжелой, почти осязаемой пеленой. — Защита подействовала… — Люнэ прочистила горло, нарушая молчание первой. — Нам пора. Чем дольше мы тянем, тем сильнее будет её влияние. Джен медленно кивнула, все еще не оборачиваясь. Ее пальцы коснулись груди, будто удерживая ускользающее ощущение его руки. Люнэ и Сиэль первыми направились в сторону Сирены, Маэль бросила хитрый взгляд на Джен и побежала за ними. — Ты идешь или тебе теперь нужно побыть одному? — негромко сказал Моноко, проходя мимо друга, и в его голосе скользнула тень насмешки. Тот бросил на него предупреждающий взгляд. — Это не смешно. — О, это очень смешно, — довольно проурчал жестраль. Сирена оказалась просто невероятных размеров, и всей Экспедиции пришлось задрать головы, чтобы разглядеть ее лицо — точнее, узорчатую круглую маску вместо него. Ее густые темные волосы развевались на ветру, платье струилось по телу, уходя вниз и скрываясь из поля зрения. Ее песня звучала красиво и печально, окутывая всех вокруг ностальгической мелодией. Слова было не разобрать — они были похожи на полузабытый сон, который исчезнет в тот момент, когда ты откроешь глаза. Джен почувствовала, что голос Сирены звал ее к себе, и ее ноги сами собой сделали шаг вперед. Она слышала эту песню раньше, но где? Может быть на одной из пластинок, найденных на просторах Континента? Может ее играл Версо на своем хроматическом рояле? Они подошли ближе к Сирене — почти не замечая, как сокращается расстояние. Музыка тянула их вперёд, мягко, но настойчиво. Джен почувствовала, как внутри неё поднимается что-то беспокойное. Эмоции, давно спрятанные глубоко внутри, вдруг ожили, забурлили, стремясь вырваться наружу. Ей показалось, что они вот-вот поднимут ее над землей, и она будет танцевать, и петь, и летать, и… — Не ведитесь на ее иллюзии, — громко предупредил Версо, но, кажется, было поздно. Каждый уже видел то, что хотел видеть. Точнее, кого хотел увидеть. Люнэ улыбалась своим родителям. Маэль пыталась коснуться Гюстава. Сиэль тянулась к Пьеру и их нерожденному ребенку. Моноко смотрел на Ноко. Версо не видел призраков остальных, он видел лишь их реакции, их теплые, но печальные улыбки, их желание быть рядом с теми, кого они видят. Не улыбалась только Джен, и это ввело Версо в ступор. Джен выглядела скорее… испуганной? Она смотрела на кого-то перед собой с непониманием и тревогой, ее пальцы с силой сжимали ткань длинной юбки. Она всматривалась в лицо фантома, будто изучая его, и чем дольше она смотрела, тем больнее ей было. Но почему? Почему она видит это? Почему ей так больно? Первая непрошенная слеза сорвалась с ее ресниц, и Джен протянула руку навстречу призраку. Ее ладонь накрыла его неосязаемое лицо, ее губы на секунду дрогнули в подобии улыбки, но ее тут же разрушил сорвавшийся с них всхлип. Она не должна это чувствовать. Этого не может быть. Версо сделал шаг вперед и аккуратно коснулся ее плеча. — Эй, — сказал он тихо, но девушка отпрянула в сторону, переводя печальный взгляд на него. — Она снова играет с тобой. Покрасневшие от слез глаза Джен встретились с его, ее взгляд метнулся к призраку, потом обратно к Версо, и так несколько раз, прежде чем парень потянул ее за плечо и отвернул от иллюзии. — Посмотри на меня, — его голос звучал твердо, но что-то в нем выдавало легкое волнение. Джен с усилием воли отвернулась от своего видения, ее взгляд устремился вниз, на землю. — Это не правда. Она пытается заворожить вас всех. Джен кивнула, пальцы нервно мяли край рубашки. — Я не понимаю… — она судорожно выдохнула, пытаясь отпустить остатки слез и напряжения. — Он был так похож на… Раздался удар, и балкон под их ногами задрожал — Сирена нанесла первый удар, воспользовавшись их замешательством. Версо еще пару секунд внимательно смотрел на приходящую в себя Джен, прежде чем сорваться с места и побежать в сторону аксона. Временами Версо казалось, что они вот-вот победят, но тут Сирена выдавала что-то новое, убивая любую надежду. Ее помощницы танцевали рядом с ней, кружа в воздухе, делая битву еще сложнее. Они распыляли вокруг свою магию очарования, но она не работала на участников Экспедиции благодаря Люмине, а Версо успешно уклонялся от нее. До того момента, пока очередной удар аксона не заставил его на несколько секунд потерять равновесие, и летающие Фуэте не преминули этим воспользоваться. Сознание Версо заволокло пеленой злости и одержимости, которую он безуспешно пытался стряхнуть. Он схватился за голову, борясь с очарованием, но оно побеждало в битве с разумом. Его лицо приобрело непроницаемые черты, когда он медленно поднялся на ноги и осмотрелся. Казалось, никто даже не заметил, что произошло с их союзником — все были слишком заняты самой Сиреной. Люнэ и ее стихии слишком сильные. Сиэль со своими картами слишком хитрая. Маэль слишком увертливая. Моноко мог превратиться в кого угодно и просто физически его раздавить. А вот Джен и ее непонятные тени… Его сияющий розовым очарованием взгляд остановился на девушке позади остальных. Она парила в нескольких сантиметрах над землей, окутанная тенями, которые то и дело стремглав летели в сторону аксона, пытаясь прощупать ее слабые места. Глаза Джен были полностью черными, пораженные тенями вены проступали сквозь бледную кожу. Через несколько секунд Версо был уже возле нее, пальцы сдавливали ее шею. Она была такой хрупкой в его руках, что при большом желании он мог бы сломать ее, но остатки его разума где-то в глубине все еще пытались это желание подавить. Джен тихо хрипела, цепляясь за его руку, шепча его имя надломленным голосом. Она думала схватиться за кинжал и пустить ему кровь, но ведь ранение бы не прошло вместе с очарованием. Ненависть дурманила Версо. Он смотрел в ее черные глаза, и ему хотелось уничтожить ее, хотелось сделать ей больно. Так же больно, как она сделала ему. Сквозь пелену пробирался рычащий голос, пытавшийся переубедить сознание, кричащий, что она не угроза и никогда ей не была, но этот голос тонул в пучине боли и ненависти. — Твою мать, Версо… — прохрипела Джен, впиваясь ногтями в его руку, но его пальцы сжались вокруг ее горла лишь сильнее. Ее тени пытались пробиться к нему, вытеснить это чертово обворожение, но проблема оказалась там, где ее никто и не искал — его свет. Он защищал его и не давал теням проникнуть внутрь, не давал нанести урон, точно так же, как и тени Джен не давали его свету причинить ей вред, поэтому он использовал физическую силу. Когда его рука легла на рукоять меча, Джен поняла, что у нее остался последний шанс, но ей придется отдать последние силы. Она закрыла глаза и попыталась максимально расслабиться. Почувствовав это, Версо сжал ее горло еще сильнее, заставляя сознание девушки плыть от нехватки крови и кислорода. Послышался звон металла — он достал меч. Она отпустила его руку и сосредоточилась на своих тенях. Пусть они не могут причинить ему вред, зато они могут защитить его от пения Сирены. Тени плотным куполом сплелись вокруг них, ограждая от битвы и аксона. Чем больше теней образовывало купол, тем меньше звуков пробивалось сквозь него, но тем больше они забирали сил. Джен открыла глаза, помутневший взгляд встретился с обжигающим взглядом противника. Ее ноги подкосились, и она схватилась за ворот его куртки, стараясь не упасть. Холодное лезвие меча медленно прошлось по оголенной ноге в разрезе длинной юбки. Ему нравилось смотреть, как она умирает. Внезапно вокруг них повисла оглушительная тишина — купол из теней вибрировал, но Джен, из последних сил цепляясь за угасающее сознание, пыталась удержать его. И когда на несколько секунд тишина стала стабильной, меч с громким звоном упал на плитку балкона, а пальцы на горле девушки разжались, позволяя ей упасть на колени. Версо зажмурился и отступил назад, держась за кружащуюся голову. Очарование отступало, не слыша песни Сирены, его разум постепенно прояснялся, хотя невыносимая боль теперь давила на череп. Он с трудом открыл глаза и, увидев стоящую на четвереньках Джен, немедленно опустился к ней. — Merde, Джен… — он обхватил ее лицо руками, заставляя посмотреть на него. Ее черные глаза смотрели в его, снова светло-серые, свободные от чар аксона. — Ты в порядке? Я тебя не ранил? Она слабо кивнула, облизывая пересохшие губы, ее покрасневшее лицо горело от резкого доступа к кислороду и тяжелого дыхания. Тени постепенно расступались, ослабляя купол вокруг них. Версо беспокойно осматривал ее, безостановочно ругая себя. — Иди к остальным, — тихо произнесла Джен, ее охрипший голос пытался звучать твердо, но это было практически невозможно после всего произошедшего. Версо замялся, но когда чернота и тени отпустили ее глаза, он увидел настойчивость в ее взгляде. — Давай я… — Иди уже, — она повернула голову, вырывая его лицо из его рук, за что сразу поплатилась головокружением. — Ты им нужнее сейчас. Версо закрыл глаза на секунду, борясь с желанием поспорить и остаться, чтобы помочь, но понимал, что это бесполезно. Он поднялся на ноги, подбирая меч с пола, его руки сжались в кулаки, пытаясь унять злость на самого себя. Он кивнул и, бросив на Джен последний виноватый взгляд, бросился на помощь остальным. Теперь Версо двигала ярость. Он атаковал Сирену беспощадно, практически не задумываясь о тактике, о силе. Он вспоминал ненависть, которую чувствовал по отношению к Джен в момент очарования, и вкладывал ее в каждый удар своего меча. Он был сам виноват в случившемся, но ведь он пытался защитить ее, отдав Люмину. Возможно, он совершил ошибку и на самом деле подставил ее под удар. И это злило его еще больше. Когда после успешной битвы с аксоном Куратор отдал Маэль Разрушитель барьеров, вся Экспедиция воспряла в предвкушении предстоящего боя с Художницей. Они все ближе к победе. У них наконец-то появился шанс освободить их мир от этого проклятья. А у Версо появился шанс умереть.