Часть 4

— Ты опять сомневаешься в своем плане, — низкий голос Моноко перебил монотонный шум от полировки очередной ноги неврона. В ответ Версо только шумно выдохнул, но по его скорбному лицу и так все было понятно. — Хочешь я дам тебе шкуру Бутонье? Версо недоуменно приподнял бровь, смотря на жестраля. — Зачем? — Она крепкая. Пришьешь себе на штаны. — Зачем? — Чтобы не драться с Джен. — Я… не дрался с Джен. — Я не знаю, как вы, люди, это называете. Версо закрыл лицо руками, обреченно вздыхая. Моноко осторожно положил деревянную руку на его плечо и довольно сильно похлопал по нему, очевидно, пытаясь его приободрить. — Я думаю, ей понравилась драка. Она улыбается, когда смотрит на тебя. — Моноко, пожалуйста, давай закончим этот разговор! Версо нашел Джен в отдалении от разбитого лагеря — она пряталась от всех на небольшой поляне, окруженной скалами и деревьями. Версо знал, что она не любит спать среди остальных и ценит личное пространство, хотя ему всегда казалось, что глупо так поступать на неизвестном Континенте. Поэтому когда сегодня она опять пропала из поля зрения, он нашел ее почти сразу. Джен сидела у небольшого самодельного костра, ее руки обвязывали бинтом небольшую рану на икре. Она подняла голову, когда услышала его шаги, но сразу же вернулась к своему занятию. Версо молча опустился рядом, прислонившись спиной к дереву, и протянул ей маленькую бутылочку лечебного тоника. — Не стоит тратить его на такую мелочь, — Джен покачала головой, фиксируя бинт. Версо подождал еще пару секунд, прежде чем кивнуть и убрать его в карман куртки. Он уставился на огонь, скрестив руки на груди, выражение его лица казалось нечитаемым, если не считать извечной морщинки между бровей, когда он думал о чем-то своем. — Кого ты видела? У Сирены, — его низкий голос звучал спокойно и сдержанно, взгляд то и дело скользил от костра к ее лицу. — Я не знаю, — тихо ответила Джен, задумчиво рассматривая свои руки. — Сирена показывает тех, кого мы любили и кого потеряли, — Версо теперь поворачивается к ней, и в его глазах мелькает любопытство. — Так что ты либо что-то скрываешь, либо… что-то скрываешь. Джен вяло улыбнулась в ответ на его замечание. Ей понадобилось несколько секунд, чтобы собраться с мыслями и наконец-то признаться: — Я видела тебя. В повисшей тишине, казалось, можно было задохнуться. Версо замер, его взгляд буквально приковался к ее лицу. Что это значит? — Меня? — Да. Но это был не ты, — она неопределено повела плечами, пальцы играли с краем юбки в разрезе. — Он был… моложе. Без шрама и седины. Какой-то не такой. А еще он улыбался, так что это точно был не ты. Джен усмехнулась, но Версо, казалось, шутку пропустил мимо ушей. Он смотрел на Джен, пытаясь осознать сказанное. Если даже предположить, что это был он, то он выглядел как до Разлома — когда жизнь еще не была вечной, а он сам еще не знал, что является рисованной копией мертвеца. А Джен абсолютно точно не могла знать его до Разлома, это было очень давно. — Он что-то говорил тебе? — голос его теперь звучал притуплено, горло будто сдавили тиски. — Он сказал, что я буду в порядке, — Джен наконец-то взглянула на Версо, и ей показалось, что он разочарован. — Что-то не так? Мозг Версо перебирал возможные объяснения произошедшего, но единственным вариантом был один: она откуда-то знала его до Разлома. И, возможно, даже любила до Разлома. А до Разлома его любила только Жюли. Алина нарисовала их всех для него. Джен аккуратно положила руку на его колено и сжала, пытаясь привлечь внимание. — Ты сам сказал, что она играла со мной. Версо с трудом вырвался из своих мыслей, и их взгляды наконец встретились. Она была создана для него, и эта догадка наконец-то все объясняла — почему его тянет к ней, почему он думает о ней, почему он хочет ее. И если он прав, то она чувствует то же самое. Так ведь?.. Версо резко подался вперед, вставая на колени и нависая над ней, одна его ладонь обхватила ее лицо, вторая легла на затылок, притягивая к себе. Его губы накрыли ее, чуть агрессивнее, чем ему самому хотелось бы, и он едва сдерживался, пытаясь дать ей пространство для отказа. Его дыхание замерло, как и он сам. Ну же, оттолкни меня. Скажи, что я ошибся. Докажи, что ты не ее рисунок! Но руки Джен легли на его грудь, цепляясь за ворот расстегнутой рубашки, губы приоткрылись в нерешительности. И в этот момент путь назад для Версо закрылся навсегда, потому что этот поцелуй ощущался правильным, с привкусом привычного разочарования и давно забытого восторга. Из его горла вырвалось нечто похожее на рык, и он потянул ее за собой, привалившись спиной к дереву. Его рука сместилась с ее лица на бедро, позволяя сесть на себя, направляя, прижимая к себе. Он целовал ее с таким отчаянием, как целуют вернувшихся с войны солдат или умирающих. В этом поцелуе не было ни любви, ни романтики, только желание и боль, смешанные в банальный до ужаса коктейль страсти. Его пальцы сжались на ее талии, притягивая ее еще ближе. Бедра инстинктивно дернулись вперед, вжимаясь в нее, срывая с ее губ тихий стон. Его резкий выдох прозвучал как капитуляция — он больше не мог притворяться, что ему все равно. — Джен… — прошептал он, пробуя имя на вкус, пока его губы хаотично мазали по ее подбородку, щеке, зубы прикусывали нежную кожу. Его руки были повсюду — запутывались в ее волосах, скользили по спине, обводили линию шеи, стараясь запомнить ее всю. Ведь это все, что у него останется на то короткое время, отведенное ему после победы над Художницей. Дрожащие пальцы Версо скользнули вдоль ее бедер, цепляясь за ткань юбки и приподнимая ее, забираясь под нее, нарушая все границы дозволенного. Он снова прижал ее к себе, слегка двигаясь под ней вперед и назад, вырывая у нее очередной стон, прикусывая ее нижнюю губу. Ему хотелось выть от того, как это было прекрасно и больно. Желание застилало его разум, он не мог думать ни о чем, кроме ощущения ее кожи под своими пальцами, ее тяжелом дыхании, ее влажных поцелуях. И вместе с тем его ужасала мысль, что его мать могла нарисовать ее такой. Как будто она знала, какой должна быть его идеальная женщина, ведь Жюли ей удалась с первого раза. Как будто у нее был пример. Джен же, не обремененная гнетущими теориями и мыслями, уже медленно, но верно справлялась со шнуровкой его брюк. Ее нетерпеливость выдавали трясущиеся руки и сбитое дыхание, опаляющее губы Версо. Он, будто все еще пытаясь сдержаться, поймал ее лицо в свои руки и внимательно посмотрел ей в глаза. — Ты хочешь этого? — прохрипел он сильнее обычного. Джен замерла на мгновение, собираясь с мыслями, но затем решительно дернула последний шнурок на его брюках, ее рука скользнула внутрь. — Да. Версо закинул голову назад, задевая шершавый ствол дерева, закрывая глаза и рвано выдыхая. Его бедра непроизвольно дернулись навстречу ее руке, челюсть сжалась до боли. Пальцы зарылись в русые волосы на затылке, цепляясь за них как за якорь. Рука с силой сжала ее бедро, затем скользнула глубже под юбку, отодвигая нижнее белье, и ощутимая влажность стала его приговором. Он резко втянул носом воздух. Это было слишком. — Ложись, — прошептала Джен, приподнимаясь на коленях. Ее слова прозвучали будто сквозь шум, и Версо, кивнув скорее машинально, чем осознанно, слегка отодвинулся от дерева и опустился на спину. Его взгляд блуждал по ее наполовину расстегнутой рубашке, задранной к талии юбке. Ему казалось, будто он потерял способность думать о чем-то, кроме нее. Как будто она Сирена, и он снова зачарован. — Merde… — его голос прозвучал сдавленно, грубо, прерываясь низким стоном, когда она начала опускаться на него. Взгляд светло-серых глаз метнулся вниз, наблюдая, как ее тело принимает каждый сантиметр. Она тихо простонала, откидывая голову назад, но он рывком потянул ее вперед, заставляя лечь на него, прижимая ее к себе, пока между ними не осталось лишнего пространства. Его дрожащий выдох, приоткрытые губы, закрытые глаза — все было посвящено ей. А затем он начал двигаться. Его грудь вздымалась под ее ладонями, дыхание стало горячим, рваным. Рука Версо с силой сжала ее бедро, фиксируя на месте, вторая скользнула вверх, чтобы вновь запутаться в ее волосах, запрокинуть ее голову. Губы мазнули по подбородку, спускаясь к шее, прикусывая бледную кожу и задерживаясь там, где чувствовал, как она вздрагивала. Толчки становились все отчаяннее, грубее, каждое движение вырывало из нее новые стоны. Он не думал, что это будет так. Он вообще старался не думать о том, что это произойдет, потому что ему было страшно. Может, он время от времени позволял себе закрыть глаза и пофантазировать о ней, пару раз даже наедине с самим собой и без одежды, но это все, что он себе разрешал. Потому что знал, что с ней что-то не так. Он пытался убедить себя, что не имеет на нее права. Он делал больно всем вокруг — кому-то намеренно, кому-то просто одним своим нарисованным существованием, и по какой-то причине он не хотел делать больно ей, пытался обезопасить от самого себя. Она была слишком. И, кажется, она была такой задумана. Версо задыхался, уткнувшись в ее шею. Она так прекрасно ощущалась в его руках, на нем, вокруг него, что ему хотелось раствориться в ней. Его пальцы сжимались сильнее, чем следовало. Он входил в нее с таким злым отчаянием, прижимал к себе так сильно, будто хотел впитать ее в себя, стать единым целым. Он просто-напросто сходил с ума. Джен безостановочно всхлипывала и стонала в его приоткрытые губы, прикусывая их, пытаясь двигаться бедрами навстречу, но его руки крепко держали ее. Мокрый звук их встречающихся бедер оглушал ее, она цеплялась ногтями за его шею, перед глазами все плыло и дрожало. Его член внутри ощущался как самая лучшая фантазия в мире, и если уж Экспедиция 33 потерпит поражение, то перед смертью она будет вспоминать только этот момент. — Джен, я не… — едва прошептал Версо, чувствуя приближение оргазма. Его ритм сбился, дыхание то и дело замирало, когда он пытался сдержать себя, лишь бы это не закончилось так быстро. Она ощутила его укус на плече, его объятия стали еще теснее. — Давай, — шепот Джен обжег его ухо, и Версо сдался. С его губ сорвался стон, хриплый и надломленный, когда он толкнулся в нее в последний раз, изливаясь внутрь, болезненно пульсируя. Дрожь прокатилась по всему его телу, и он зажмурился, будто пытаясь отпечатать этот момент где-то на подкорке сознания. Его хватка вокруг Джен немного ослабла, позволяя ей приподняться на руках и оставить на его губах легкий поцелуй. Он приоткрыл глаза, его затуманенный взгляд встретился с ее. — Все хорошо? — шепнул он хрипло, его пальцы выскользнули из ее волос, чтобы убрать прилипшие к влажной щеке пряди. — Да, — мягко улыбнулась Джен, разглядывая его раскрасневшееся лицо. — Ты как? Версо не ответил, молча кивнув и снова прикрыв глаза. Воздух жег легкие, мокрую кожу холодил ночной воздух, но он готов был терпеть это вечно, лишь бы она никуда не ушла. Когда она приподняла бедра, выпуская его, он невольно поморщился от удовольствия и разочарования одновременно. — Прости, я не… У меня давно… — Версо безуспешно попытался оправдаться, чувствуя себя еще хуже от этого. — Я же сказала — все хорошо, — она покачала головой. — Но я думаю, нам следует быть осторожнее с этим. Услышав легкую серьезность в ее голосе, он приподнял голову и увидел, как она собирает пальцами вытекающие из нее последствия его несдержанности. Тяжело сглотнув, Версо лишь качнул головой и приподнялся на локтях, его глаза встретились с ее. — Бессмертие… не только дарит вечную жизнь, но и забирает возможность создать новую. «Ложь. Но тебя сотрут раньше, чем ты узнаешь об этом, а я надеюсь не жить с чувством вины сильно дольше.» Джен кивнула, задумавшись на несколько мгновений, но не став задавать никаких уточняющих вопросов. Неожиданно она почувствовала на талии прикосновение руки, взгляд Версо, ставший от чего-то тоскливым, скользнул по ее смятой на теле одежде. Он сел, вновь прижимая ее к себе, и уткнулся в ее плечо. — Мне стоило открыться раньше, — его горячее дыхание проникло под расстегнутую рубашку, опаляя кожу. Джен ласково провела рукой по его спутанным волосам. — У нас было бы больше времени. — Ничего, — прошептала она в ответ, прижавшись щекой к его виску. Она не видела его печальных глаз, не чувствовала удушья, сковавшего его горло. В отличие от Версо, Джен чувствовала только облегчение и радость от того, что это наконец случилось. — Я надеюсь, мы победим Художницу.