Часть 5

«… Твоя мать рисует жизнь. А твой отец — смерть. Что нарисуешь ты?» — Что читаешь? При звуке ее голоса по коже Версо пробежали мурашки, и он рвано обернулся, позволяя письму бесшумно выскользнуть из его пальцев. Неспокойные воды океана подхватили лист, унося тайну его предательства как можно дальше. Только не это. Ее не должно быть здесь. Она должна праздновать со всеми, как можно дальше от него. Версо резко поднялся на ноги, и старый деревянный пирс тихо скрипнул под его ногами. Встревоженный взгляд серых глаз встретился с ее — счастливым, светящимся после долгожданной победы. Джен нерешительно шагнула вперед, мягко улыбаясь, ее рука взметнулась чтобы коснуться его кисти. Она пока не понимала статус их отношений и боялась перегнуть палку. Там, на Континенте, не было сказано никаких обещаний или откровений, ведь впереди маячила разве что смерть. А теперь мир перевернулся с ног на голову, и они могут позволить себе надеяться и верить. — Письмо от Алисии, — пальцы Версо, будто в спазме, сжались вокруг ее ладони, но он тут же одернул руку. — Все в порядке? — голос Джен прозвучал тихо, ее счастливый взгляд потускнел при виде его реакции. Радостный гул собравшихся в гавани люмьерцев расплывался для Версо бессмысленным фоновым шумом. К горлу подступила тошнота, сердце билось в груди, но не от ликования, а от стыда. Он смотрел в ее глаза, и его собственные щипало от сдерживаемых слез. Он надеялся, что последний Гоммаж застанет ее в кругу близких друзей, и она не успеет понять, что умирает по его вине. Он был слишком труслив, чтобы видеть ее страх. Он не хотел снова становиться свидетелем смерти человека, к которому испытывал чувства. — Прости меня. Едва воздух вокруг них начал дрожать от приближающейся угрозы, Версо притянул Джен к себе, жадно целуя ее в последний раз. Ее ладони мягко легли на его плечи, и он практически застонал ей в губы от отчаяния, прижимаясь к ней еще сильнее. На несколько секунд мир вокруг них замер. Затих холодный морской ветер. Исчезли смех и разговоры людей позади. Даже сердце Версо на мгновение прекратило свой беспощадный бой. А потом раздался крик. Еще один. Кто-то из детей заплакал. Джен вздрогнула и попыталась отстраниться, чтобы обернуться к остальным, но руки вокруг нее только крепче сжались. Тяжелая мужская ладонь легла на ее затылок, удерживая на месте и не давая повернуться. — Прости меня, прости, прости… Версо открыл глаза, наблюдая за тем, как люди превращаются в красно-белые лепестки. Джен билась в его руках, силясь вырваться, но он не отпускал. Он был слишком труслив, чтобы заглянуть ей в глаза в последний раз, ведь он все еще помнил взгляд Жюли — полный разочарования и ненависти. Он не хотел, чтобы она смотрела на него так же. Только не сейчас, когда это их последние секунды вместе. Раз уж они все умирали в его руках, то пусть она не станет исключением — он донесет это бремя до конца. Он убьет всех, кого любит. По телу Версо прошла дрожь, когда Джен перестала сопротивляться и тихо всхлипнула, уткнувшись в его шею. Его губы прижались к ее виску. — Прости… Но бессмысленные извинения улетели в пустоту вместе с ее лепестками. Тихий шорох одежды заставил Версо вынырнуть из своих мыслей, привлекая внимание к девушке, опускающейся на лавку рядом с ним. — Алисия? — Вообще-то, я предпочитаю Маэль. Легкость и насмешливость в ее голосе на мгновение отбросили его на много лет назад — еще до Разлома и пожара, когда младшая сестра бесконечно крутилась рядом, болтала без умолку и таскалась за ним хвостом. — По правде сказать, я тоже. Но я на самом деле не Версо, как и ты не Маэль, верно? — Ты не Версо, нет, — она опустила голову на его плечо, тяжело вздыхая. — Ты выглядишь и говоришь совсем как он. Но ты это ты. А вот я по-прежнему Маэль. Версо резко встал, будто ее слова его обожгли, от чего девушка едва не упала. Ее возмущенный взгляд устремился в его спину. — Тебе следовало бы помочь мне вспомнить. — Да, я… Я хотел… Но я… — Версо зажмурился и покачал головой. Слова не шли, горло будто сдавили тиски. — Мне жаль. — Мне тоже жаль. Если бы я послушала maman… Если бы я не поверила Писателям, Версо остался бы жив, а ты… — Меня бы не было. — Ты бы не оказался втянут во все это, — Маэль поднялась со скамьи и подошла к брату, мягко касаясь его локтя. — Maman поступила ужасно, когда вписала тебя в Холст Версо и дала тебе его воспоминания, делая вид, что пожар забрал только меня. Но я рада, что ты есть. Версо шагнул в сторону, отворачиваясь. Они выгнали Алину с Холста, и вот-вот должно было наступить долгожданное облегчение — смерть, но почему они все еще здесь? Почему Ренуар тянет? Почему он все еще должен испытывать это жгучее чувство вины и слышать ее последний всхлип каждый раз, когда закрывает глаза? — Твой отец был прав, когда хотел всех стереть. Так лучше. — Лучше для кого? Версо никогда бы не согласился, чтобы не стало его Холста. Он любил Эскье, и своих жестралей, и грандисов, — Маэль провела руками в воздухе. — Это убивало мою… нашу мать, — Версо вновь повернулся к сестре. — Она все время проводила в фальшивом мире, со своей фальшивой семьей. — Это не фальшивка. Ты не фальшивка, — Маэль вновь коснулась его потрепанной туники, заглядывая ему в глаза. — К тому же, я не представляю, что будет с Женевьев, если papá сотрет Холст. Версо перевел уставший взгляд на Маэль и вопросительно приподнял бровь. — Кто это? Девушка уставилась на него в ответ, будто вопрос показался ей нелепым. Между ее бровей появилась небольшая морщинка. Затянувшаяся пауза показалась Версо странной, но он не успел ее прокомментировать — небо озарила яркая вспышка. Ренуар наконец-то взял контроль над Холстом. Маэль тут же мягко взяла его за руку и потянула в сторону центра Люмьера. — Papá здесь. Он поможет исправить Люмьер. — Ты так считаешь? — спросил Версо скорее из вежливости, прекрасно понимая истинный план ее отца. — Maman нарисовала его в очень нелестном свете. Он теплее того Ренуара, которого знаешь ты. И Женевьев наверняка с ним! — И снова это загадочное имя, — он с мягкой улыбкой взглянул на Маэль, но та этого даже не заметила. Она ускорила шаг, вновь оставив вопрос без ответа, но он и не потребовался. Стоило им выйти на центральную площадь, и дыхание Версо перехватило от увиденного. Возле Куратора, ждущего их у фонтана, парил окутанный тенями человек, и человек этот был одновременно ему знаком и совершенно неизвестен. Версо узнал длинные русые волосы Джен. Узнал пышные бедра и широкие плечи Энн. И тем более он узнал глаза — такие пронзительные и яркие, какими он запомнил их в тот момент, когда его меч прошел сквозь живот Жюли. Он никогда не видел эту девушку прежде, но абсолютно точно ее узнал. — Это Женевьев, — раздался будто сквозь толщу воды голос Маэль. — Невеста Версо.