Часть 1: Гром в чужом небе. Глава 1: Я сюда не просился, но меня уже кусают

Сначала исчез звук удара.  Не стих, не ушёл вдаль, не размазался по воздуху, а просто пропал, и от этого тело дёрнулось так, будто из-под него выдернули не землю, а саму привычку держаться в пространстве. Воздух навалился сразу со всех сторон: влажный, плотный, чужой, без знакомой подкладки, без того тихого, непрерывного наполнения, на котором раньше держались движение, расчёт, даже самый ленивый поворот головы. Наруто возник не шагом и не падением, а каким-то неприятным сбоем между одним мгновением и следующим, и только потом колени всё-таки ударились о мокрый грунт.  Бамбук стоял кругом так густо, что дальность исчезала уже через несколько шагов. Тонкие стволы тянулись вверх, терялись в тёмном пологе, скрипели не в одном месте, а будто повсюду сразу. Где-то очень далеко крикнула птица, и этот звук прозвучал так отдельно, так голо, что уши отозвались болью. Ни дороги. Ни следов телеги. Ни крошки дыма. Ни одной кривой тропы между стеблями. Только сырая земля, прилипшая к пальцам, когда он машинально упёрся ладонью и попробовал встать.  Пальцы ответили не сразу.  Сначала пришёл короткий спазм в предплечьях, потом онемение в подушечках, потом неприятное покалывание под кожей, как если бы кто-то мелкий и злой водил иглами вдоль сухих жил. Наруто выпрямился не полностью. Одна нога нашла опору, вторая уехала в мягкой грязи на полшага назад, и ему пришлось заново распределять вес, уже без привычной лёгкости. Он вдохнул глубже. Воздух вошёл тяжело, слишком влажно. Выдох вышел резче.  Он повернул голову влево, потом вправо, задержал взгляд между стволами, прищурился. Ничего.  Ни одного живого потока, ни фона, ни малейшей подкладки, по которой можно было бы заранее понять, где кто стоит, как движется, чего хочет. Пусто. Внутри тоже было не лучше. Чакра не исчезла, но замкнулась, будто кто-то запер её под рёбрами и сказал: крутись сам, герой, сегодня без скидок. Он шевельнул кистью. Электрическая дрожь коротко скакнула под кожей и тут же рассыпалась неприятной рябью.  Наруто поднял руку, хотел сложить печать и не стал.  Пальцы собрались криво. Большой палец зацепился за сустав указательного, соскользнул. Он посмотрел на собственную руку с тем спокойным бешенством, какое бывает у человека, который ещё не признал, что происходит, но уже понял: всё идёт не по его правилам.  — Замечательно, — сказал он в пустой лес хрипло и слишком громко. — Просто отлично. Бамбук, грязь, воздух как мокрое одеяло и ни одного нормального ориентира. Очень гостеприимно.  Лес не ответил.  Зато слева, на границе зрения, воздух едва заметно сместился, и это было не чудо, не озарение и не великое возвращение контроля. Просто что-то двинулось там, где до этого стояло неподвижно. Наруто резко повернул голову. Стволы дрогнули перед глазами, тени налезли друг на друга, и на миг он увидел только полосы серо-зелёного цвета.  Потом одна из теней отделилась.  Существо вышло не спеша, с той неприятной уверенностью, какую обычно показывают мелкие хищники, когда уже решили, что добыча никуда не денется. Оно было худым, но не лёгким. Плечи торчали под рваной тканью остро, как сломанные ручки ведра. Рот приоткрыт. Слюна тянулась между зубами липкой ниткой. Глаза блестели слишком влажно. На виске шла тёмная прожилка и уходила под скулу. От него тянуло не просто потом или грязью. Под влажным запахом леса лежал другой, более мерзкий: что-то кислое, гнилое и при этом почему-то металлическое.  Второй появился правее. Ниже ростом, шире в груди, с короткой шеей и носом, будто его когда-то вдавили кулаком внутрь лица и так и оставили. Третий вышел последним, почти бесшумно, и именно это было хуже всего. Он двигался на полшага медленнее остальных, но глаза у него работали быстрее. Они перебегали с плеч на кисти, с кистей на ноги, с ног обратно к лицу, и в этом взгляде не было ничего человеческого, кроме жадности.  Наруто не двинулся.  Они тоже сперва не двинулись.  Между ними повисло то вязкое молчание, в котором никто не спешит сделать первый шаг, но все уже решили, что драка будет.  Первым заговорил низкий, тот, что с вдавленным носом.  — Это кто такой.  Последнее слово он не спросил, а будто прожевал.  Тот, что стоял слева, шмыгнул носом, втянул воздух и облизал зубы.  — Человек.  Третий, самый тихий, чуть качнул головой.  — Не спеши.  — А чего не спешить, — буркнул низкий. — Две руки, две ноги, пахнет кровью и потом. Я что, первый день ем?  — Вот именно, — сказал тихий. — Ты первый день почти всё и делаешь.  — Заткнись.  — Сам заткнись.  Наруто перевёл взгляд с одного на другого. Они не скрывались. Не прятали зубы. Не пытались говорить как люди. Их ногти были слишком длинными, а суставы пальцев — слишком выпуклыми. У одного под кожей на шее что-то коротко дёрнулось, будто там шевельнулась отдельная жила. Он не знал, кто это. Не знал, как это называется. Но уже видел достаточно, чтобы не ошибиться в главном: перед ним были не люди.  — Ладно, — сказал Наруто. — Раз уж вы все такие разговорчивые, начнём с простого. Где я?  Низкий хмыкнул и шагнул ближе.  — Слышал? Он спрашивает, где он.  — Может, ещё и дорогу показать, — протянул левый.  — А я бы показал, — отозвался тихий. — К реке. Там удобно рвать.  Наруто чуть сместил ступню. Подошва просела в рыхлый слой влажной земли. Он сразу почувствовал, как не хватает привычной опоры, как стопе приходится искать распределение веса заново, шире, грубее, без прежней резкости. Это заняло долю мгновения, и этой доли хватило, чтобы низкий оживился.  — О, — сказал он. — Шатается.  Левый усмехнулся, приподнял верхнюю губу.  — Я первый.  — Почему ты первый?  — Потому что я сказал.  — Это не причина.  — Для тебя — причина.  Тихий не спорил. Он просто смотрел.  Наруто чуть наклонил голову.  — Вы всегда сначала ссоритесь, а потом нападаете, или это у вас семейное?  Левый дёрнулся на слове: то ли понял насмешку, то ли просто не любил, когда добыча разговаривала спокойно. Он сорвался первым. Не предупредил, не пригнулся театрально, не взревел. Просто толкнул себя вперёд, и тело пошло по прямой между стволами — ловко, быстро, слишком быстро для такой дряни.  Вот здесь и случился провал.  Не потому, что Наруто не видел. Он видел плечо, угол атаки, смещение таза, раскрытую кисть с вытянутыми когтями. Но тело по старой привычке потребовало ещё одного подтверждения, той самой внутренней отметки опасности, которая обычно приходит раньше движения, и не получило её. На одно короткое, злое, смертельно лишнее мгновение всё внутри замерло в ожидании сигнала, которого здесь не было.  Он дёрнулся поздно.  Наруто успел убрать корпус, но не руку. Когти скользнули по предплечью от локтя к запястью. Ткань куртки разошлась. Кожа открылась сразу, тонкой полосой, а потом пришла боль — не оглушающая, не героическая, обычная, живая, точная. Такая боль всегда унизительна, потому что не даёт красивых оправданий. Она просто есть.  Он отшатнулся на полшага. Пятка ушла в грязь. Свежая кровь быстро выступила в царапине и сразу потеплела на коже.  Левый успел оскалиться.  — Есть.  Дальше всё пошло без разрешения.  Боль ударила по нервам, остаток сдерживаемого напряжения сорвался, и электричество вырвалось наружу не стройной техникой, не направленным ударом, а аварийной, злой волной. Разряд рванул от плеч, прошёл по рукам, по спине, с треском рассёк влажный воздух и с шипением вцепился в мокрый грунт. Свет выстрелил вокруг Наруто концентрическим всплеском. Бамбуковые стволы вспыхнули белыми полосами. На секунду вся поляна вывернулась наружу: грязь, листья, зубы, расширенные зрачки, капли слюны на подбородке низкого, напряжённая шея тихого, его ладонь, уже наполовину поднятая в сторону товарища.  Грохота почти не было. Был треск, короткий, ломкий, как если бы воздух рвали руками.  Мышцы у Наруто сразу ответили обратным ударом. Кисти свело. Пальцы дёрнулись. По коже побежала колкая рябь. Волосы на руках встали дыбом.  Левый замер так резко, что едва не потерял равновесие. Низкий отшатнулся назад и врезался плечом в бамбук. Ствол тонко загудел. Тихий отступил сам, без толчка, без суеты, но глаза у него уже не бегали. Они уставились на свет, который ещё доживал вокруг Наруто в бледных, рвущихся нитях.  Молчание было коротким.  Потом низкий сипло выдохнул:  — Не лезь.  Левый не повернул головы.  — Я и не лезу.  — Ты уже влез.  — Да заткнись ты.  Тихий проговорил медленно, и теперь в его голосе впервые прозвучало не любопытство, а страх, тщательно утрамбованный внутрь.  — Назад.  — С чего?  — Назад, я сказал.  — Он ранен.  — И что?  — И то, что я его задел.  — И что?  — И ничего. Почему ты повторяешь?  — Потому что ты тупой.  Левый перевёл наконец взгляд на тихого.  — Ты видел.  — Я видел.  — Это не бывает у простых.  — Я знаю.  Наруто стоял, чуть развернув плечо, и кровь по-прежнему текла тёплой полосой вниз, уже под ладонь. Электричество не исчезло полностью. Оно мелко кололо кожу, как будто воздух после вспышки продолжал помнить, что с ним сделали. Он и сам на секунду замер от неожиданности, но демоны видели не это. Они видели свет. Видели, что один из них полоснул его и получил не крик, не бегство, а вспышку, после которой никто не решился приблизиться.  Низкий шумно сглотнул.  — Это Столп.  Левый резко выругался.  — Какой ещё Столп? Здесь нет Столпа.  — Тогда что это было?  — Не знаю.  — Вот именно, что ты не знаешь.  Тихий шагнул назад ещё на половину ступни.  — Ещё раз говорю. Назад.  Левый ощерился уже не на Наруто, а на него.  — Ты от одного света обмочился.  — А ты от одного света сейчас сдохнешь, если полезешь.  — Не командуй мной.  — Тогда иди.  Левый не пошёл.  Наруто уловил это маленькое, очень полезное движение страха, то, как плечи остались поданы вперёд, а стопы уже начали осторожно искать путь назад. И вот тогда он сделал то, что в другой обстановке, возможно, сошло бы за браваду, а здесь стало единственным доступным оружием, кроме крови и треска в собственных руках.  Он медленно разжал пальцы, которыми прижимал рану, и посмотрел на красную полоску на ладони так, словно видел в ней нечто гораздо менее важное, чем она была на самом деле.  — Ну давайте, — сказал он спокойно. — Подходите ближе. Раз уж вам всем так интересно. Я как раз не решил, кого первым сделать хрустящим.  Низкий резко втянул воздух.  — Слышал?  Левый зло сплюнул в сторону.  — Это понты.  — Тогда проверь.  — Сам проверь.  — Я не идиот.  — Очень спорно.  Тихий не отрывал взгляда от Наруто.  — Какой Столп?  Вопрос был брошен уже не товарищам, а прямо ему, и сказан так, будто ответ мог решить, кого они сегодня потеряют.  Наруто не знал, о чём речь. Не знал названий. Не знал, почему слово прозвучало именно так. Но видел: им нужно объяснение, которое напугает их сильнее, чем пустота. Этого хватало.  Он чуть склонил голову набок и усмехнулся одним углом рта, больше показывая зубы, чем веселье.  — А вы что, по внешности не видите?  Левый на миг опешил от такой наглости. Низкий вообще моргнул. Тихий прищурился.  — Он издевается, — пробормотал низкий.  — Не исключено, — ответил тихий. — Но ты всё равно назад.  Левый мотнул головой, будто хотел стряхнуть с себя чужой приказ.  — Если он Столп, почему один?  Наруто ответил раньше, чем демоны успели доспорить.  — Потому что вас на троих больше не нужно.  Низкий издал какой-то давящийся звук. То ли нервный смешок, то ли почти готовый визг.  — Слышал?  — Да слышал я, — огрызнулся левый.  — И что теперь?  — Ничего.  — Ничего — это когда ты молчишь.  — Замолчи.  Тихий поднял ладонь, и на этот раз оба действительно притихли. Он не сводил глаз с Наруто, но голос его ушёл в сторону, к своим.  — Он не двигается, потому что не хочет.  — Или потому что не может, — буркнул левый.  — Если бы не мог, ты бы уже лежал у него под ногами кусками.  — Это ты сейчас красиво сказал или умно?  — Я сейчас сказал: выжить.  Левый сжал челюсть так, что на виске у него дрогнула мышца. Он хотел доказать, что не боится. Это было видно по тому, как напряглась шея, как кисть разжалась и снова сжалась, как он чуть подался вперёд одним плечом. Но рядом стояли двое, и оба уже выбрали осторожность, а в стае это значит больше, чем личная дурь.  Наруто воспользовался паузой и сделал медленный шаг вперёд.  Только один.  Грязь тихо чавкнула под ногой.  Этого хватило.  Низкий отскочил первым, почти некрасиво, ударился бедром о ствол и выругался. Левый рвано втянул воздух и тоже ушёл назад. Тихий не попятился резко, но дистанцию увеличил сразу на пару шагов, скользнув между бамбуками так, будто лес был на его стороне.  — Я же сказал, — прошипел он. — Назад.  — Да иду я.  — Быстрее.  — Не командуй.  — Тогда сдохни тут.  Левый зло оскалился в темноте.  — Ещё встретимся.  Наруто не моргнул.  — Не опаздывай.  Низкий, уже пятясь, пробубнил:  — Я говорил, что он Столп.  — Ты сначала говорил, что он человек.  — Одно другому не мешает.  — В твоей голове, может, и не мешает.  — Заткнись.  — Сам заткнись.  Последнее слово уже распалось в тени. Бамбук качнулся, пропустил их глубже, шорохи смешались, разошлись, и очень скоро стало непонятно, где именно они ещё есть, а где их уже нет. Только лес снова взялся за своё прежнее дело: скрипеть, шептать, прятать расстояние и делать вид, будто ничего особенного не произошло.  Наруто стоял неподвижно ещё несколько секунд.  Потом воздух перестал дрожать. Свет ушёл совсем. Осталось только покалывание по коже и тупая, честная боль в предплечье.  Он медленно опустил плечи. Разжал челюсть. Посмотрел на царапину. Края раны были неровными, красными, и кровь, вместо того чтобы послушно остановиться быстрее, как бывало раньше, продолжала сочиться тонкой, нормальной, человеческой полосой. Он провёл большим пальцем ниже пореза, проверяя глубину, тут же поморщился от живого укола и прижал ладонь обратно.  — Прекрасно, — сказал он уже тише. — Теперь ещё и это по-настоящему.  Ответа, разумеется, не было.  Он опустился на корточки осторожно, чтобы не потерять равновесие на мокрой земле, свободной рукой подцепил край разодранного рукава, дёрнул. Ткань сперва натянулась, потом поддалась с коротким треском. Он обмотал предплечье небрежно, но туго, пропуская полосу под ладонью, затягивая узел зубами и второй рукой, потому что пальцы всё ещё подрагивали и слушались хуже обычного.  Когда узел лёг на место, Наруто поднялся не сразу. Сначала перенёс вес на одну ногу. Проверил, как держит грунт. Потом выпрямился полностью и только тогда снова оглядел бамбук вокруг — уже иначе.  Раньше это была просто роща. Теперь каждый ствол выглядел как помеха для обзора, ловушка для звука, палка, которая усиливает любой задетый шорох и тут же врёт о том, откуда он пришёл. Земля под ногами не помогала. Она крала резкость. Влажный воздух тянул остаточную электрическую дрожь по коже и мешал понять, где кончается собственное покалывание и начинается что-то внешнее. Укрытия не было. Простора для рывка — тоже. Только круговой обзор, сведённый к нескольким просветам между зелёными полосами.  Он поднял руку перед собой и медленно сжал, потом разжал пальцы. Судорога больше не била так резко, но мелкая дрожь оставалась. Чакра сидела внутри тяжело, будто после грубого удара о стену. Ни тонкого контроля. Ни привычной отзывчивости. Один неверный нажим — и она опять рванёт наружу так, как сама захочет.  Наруто втянул воздух носом.  Влажность. Грязь. Сок бамбука. Разложение. И где-то на самом краю, почти стёршийся, чужой запах, оставшийся после тех троих. Он держался недолго, но и этого было достаточно, чтобы понять одну вещь без всякой красоты и лишней гордости: здесь опасность не приходит заранее. Она появляется сразу в теле другого, в его прыжке, в его когтях, в его дыхании. Если ждать привычного сигнала, получишь ещё одну рану.  Он повернул голову в ту сторону, куда ушли твари.  — Столп, значит, — сказал он вслух, пробуя чужое слово на вкус так же осторожно, как человек трогает языком свежий скол на зубе. — Ладно. Пусть будет так.  Слова прозвучали не как клятва и не как восторг. Просто как предмет, который пришлось поднять с земли, потому что другого рядом не нашлось.  Он сделал несколько шагов вперёд, потом остановился. Нет. Не туда. Там его ждали бы по памяти, на нервах, уже не споря между собой. Он медленно развернулся и выбрал другой угол, где стволы стояли чуть реже, а почва под ногами казалась плотнее. Не уверенно. Не красиво. Просто разумно.  На третьем шаге боль в руке снова напомнила о себе, и это оказалось полезно. Она не давала забыться. Не позволяла представить, будто всё уже под контролем. Тёплая, ноющая, липкая под тканью, она оставалась при нём как единственная честная вещь в этом лесу.  Наруто дошёл до группы более толстых стволов, встал так, чтобы один закрывал спину, и замер. Не для эффектной паузы. Для проверки. Слушал. Дышал. Снова слушал. Бамбук тихо тёрся друг о друга над головой. Где-то осыпались мелкие капли. Ничего крупнее.  Он не знал, куда попал. Не знал, кто именно только что пятился от него, ругаясь и называя каким-то Столпом. Не знал, сколько их здесь ещё и как далеко тянется этот чёртов лес — без троп и без людей. Но одно он уже получил в руки, пусть и совершенно идиотским способом: эти существа испугались не того, кем он был, а того, что увидели. А значит, пока они будут путать ошибку с мастерством, шанс остаться в живых у него есть.  Наруто медленно вытер окровавленную ладонь о влажную траву, посмотрел, как на коже остаётся грязный след, и коротко, почти беззвучно усмехнулся.  — Я сюда не просился, — сказал он в темноту. — Но раз уж меня уже начали кусать, придётся знакомиться ближе.  После этого он замолчал.  И лес, как всякое место, которому плевать на чужие планы, тоже ничего не сказал в ответ.