Надоели

Ад был на удивление тихим. Лишь мерное хлюпанье кипящей смолы да треск невидимого пламени нарушали покой этого выжженного места. Вильгефорц из Роггевеена, когда-то величайший чародей, а теперь лишь обугленная плоть, медленно вращался в огромном чугунном чане. Цирилла сидела на плоском сером камне, подперев подбородок ладонью. В ее взгляде не было ненависти — только холодная, бесконечная усталость. — Ты полностью заслужил свою участь, — негромко произнесла она, глядя, как пузырь смолы лопается у самого лица мага. — Но я признаю: ты тот, кто больше всего напугал меня своей лабораторией за всю мою жизнь. Ты умел превращать плоть в кошмар. Вильгефорц с трудом поднял голову. Кожа на его лице сползала клочьями, обнажая оскал, который когда-то был самоуверенной улыбкой. Он нашел в себе силы усмехнуться, и этот звук напомнил скрежет ржавого железа. — Ты проделала такой долгий путь… через миры и время, до самого адового дна… только чтобы сказать мне это, Ласточка? Цири встала. Ее фигура казалась слишком яркой и живой для этого места. — Я пришла заключить сделку. Дикая Охота гонит меня сквозь миры. Они мне уже… надоели. Я хочу, чтобы они познали то же, что чувствовала я в твоих подземельях. Она подошла к самому краю чана. Запах серы и горелого мяса был невыносим, но она даже не поморщилась. — Я сделаю тебе королевский подарок. Ты можешь покинуть этот чан. Не на постоянной основе, но все же. В одном из миров я изучила способ, которым они используют сны. Маг замер. В его уцелевшем глазу блеснул прежний, холодный расчет.— Так вот, — продолжила Цири. — Ты станешь кошмаром Эредина. Ты сделаешь так, что он начнет бояться собственных подушек в опочивальне. Всякий раз, когда он будет закрывать глаза, он будет оказываться не в мире Aen Elle, а на столе в твоей лаборатории. Пристегнутым. И ты заставишь его пожалеть, что он вынудил меня натравить тебя на него. Вильгефорц медленно вытянул из смолы руку — костяк, обтянутый багровыми лоскутами.— Моя выгода? — прохрипел он. — На время его снов ты покидаешь этот чан. Ты насквозь провонял смолой, чародей. Явно не откажешься от передышки в тепле чужих страданий. Это ведь то, что ты любишь больше всего. Вильгефорц медленно, почти торжественно кивнул. Этот союз был скреплен не магией, а чистой, дистиллированной местью. Цири развернулась и ушла, не оглядываясь. Ее шаги гулко отдавались в пустоте ада. Пространство вокруг нее начало мерцать, открывая проход в другой мир. Она уходила, и тихий, почти детский напев летел над реками смолы: — Раз-два, Фредди идет за тобой… — Три-четыре, двери закрой… Она на секунду замерла в портале, бросив последний взгляд на чародея, который уже начал растворяться в тени чужого сна. — Пять-шесть, Эредин, забудь про покой… — Никогда, Ястреб, больше не спи. Портал захлопнулся. В аду снова стало тихо.