Как всегда строптив.

Рука его мала, Но в ней зажал весь мир, Как жалкого птенца, Изранив когтем. Ария — Атилла

Я очнулся в темноте и тишине. Над головой низко нависал деревянный наклонный потолок, но рассмотреть его четко я не мог — в глазах всё расплывалось. Я даже удивился — всё же глаза мне починили много лет назад. Но вот, пожалуйста… Ладонь тем временем без участия разума скользнула по полу и подобрала очки, которые тело надело на нос. Стало видно чуть лучше. М-да, и где это я? Я перехватил контроль над телом и с удивлением заметил, что у меня мелкая и тонкая рука. Тонкие и изящные пальцы, узкое запястье… Это точно не я. Я, простите, под два центнера вешу, такая рука меня даже с пола не поднимет, хрупнет, не говоря уж о том, чтобы, например, удержать в ней карабин под тяжелую девятку. А у меня и такой был. Ба, да для этого тела даже мой нежно любимый СКС будет еле подъемен. Твою-то мать… Откуда-то сверху донеслись шаги, а затем потолок надо мной сотрясся. Кто-то, причем кто-то весьма массивный, тяжело шагал прямо по моему потолку, спускаясь вниз. То есть, я находился в чулане под лестницей. Очкарик в чулане под лестницей… Да ладно! Да быть того не может… Я поднял руку и ощупал лоб, нащупав на нем шрам. Зигзаговидный шрам, так похожий на руну «Соулу». Охресоноветь, как говаривал один веселый персонаж. Ну Больверк, ну Сво…лнир, Гугнир тебе в жо…сткую длань. Повеселился. Прикололся. Сразу видно, у кого Локи приколам учился. Ты меня в тушку Гарри Поттера засунул, старый ты му…дрец! *** До утра я так и провалялся без сна, сочиняя план действий и осваиваясь с телом. Определить возраст тела наощупь не получилось — одно ясно — препубертат, волосы только на голове. Интересно, сколько ему/мне осталось до Хога? Но сколько бы ни было — Дурслей надо ломать, хоть через колено. Есть у меня бзик — ненавижу насилие по отношению не могущим дать согласие или отпор. По взаимному согласию — ради богов, хоть плетью лупите до потери сознания, хоть метровые страпоны в задницы без вазелина суйте, хоть за голую спину на крюки подвешивайте. Могущего дать ответ, при условии, что заслужил — тоже можно дубасить не жалея, но вот беззащитных… Поэтому по отношению к насильникам детей, что половым, что физическим, что моральным я всегда разделял мнение Сируса-Вируса «Вы для меня нечто среднее между тараканом и засохшей слизью в уголке рта, когда очень хочется пить». А Дурслей иначе как насильниками не назвать. От крайне быстрой и жестокой смерти в огне (вы в курсе, что в сельхозмагазинах свободно продаются компоненты взрывчатки?) их спасало только одно — я понимал, почему они так себя вели. Жить в одном доме с ядерной бомбой многоразового действия — врагу не пожелаешь. А если рядом с этой бомбой ещё и твой собственный ребенок всё время находится… Но строить их «рядами и колоннами» всё же придется. Быть учебной грушей для Диддикинса и бесплатной трудовой силой я не собираюсь. Вдобавок никогда не испытывал «тяги к земле», так что коли Петунья хочет шикарный сад — так пусть сама и горбатится, а не на безответном сироте едет. А не хочет — бетономешалка ей в помощь. Утром меня выпустили из чулана. Да, ещё перед рассветом я захотел посетить место, куда пешком даже королева ходит, но к моему удивлению, чулан был заперт снаружи. Первое, что я сделал после визита к белому трону — это наведался к календарю. Прекрасно. Седьмое июля девяносто первого года. До визита Хагрида чуть больше трех недель. Ну а затем я пошел на кухню — готовить завтрак на всю ораву. Я почитывал о попаданцах, но поверьте — вам не понравится им быть. Представьте, что у вас резко изменилось положения центра масс, что у вас руки на треть короче привычного, шаг уже, сами вы ниже и вдобавок значительно легковеснее, чем были. В общем, я примерно в половине случаев безбожно промахивался, оценивая дистанцию по своим прежним меркам, и то не дотягиваясь, то выбивая самого себя из равновесия. Разве что милостью богов можно объяснить тот факт, что я каким-то чудом ухитрился не уронить ничего из еды на пол. Из коридора раздался топот и в кухне появился моржовоусый толстяк. Ага, вот и дядюшка Вернон, собственной перцовой, так сказать. -Чего так долго возишься, бездельник?! — рявкнул на меня Вернон, не успев примостить свой необъятный зад на стул. — Быстро подай мне завтрак и немедленно принимайся за дела! Газон не убран! Дом не мыт! Отметив, что английский я вполне себе понимаю, я медленно поднял взгляд на Вернона. Почтенный владелец дрелепроизводства развалился на стуле и принюхался к готовящимся на плите сосискам. И я улыбнулся. Начнем воспитывать их прямо здесь и сейчас. Авось получится договориться языком. -Сдается мне, вы кое о чем забыли. -О чем это я мог забыть? — Вернон настолько удивился, что даже забыл рассердиться. -О том, что вот как уже более полутора веков на территории Соединенного Королевства запрещено рабство. Раб же, в современной интерпретации, это положение или состояние лица, в отношении которого осуществляются некоторые или все полномочия, присущие праву собственности. И у меня складывается впечатление, что именно это со мной и происходит. У меня нет своей одежды — все мои вещи — переделанные или оставленные как есть вещи Дадли. Меня кормят хуже, чем любого другого члена семьи. На меня возлагают основной объем бесплатных работ. Меня подвергают необоснованным наказаниям. -Неблагодарный мерзавец! — завопил Вернон, краснея и раздуваясь как дирижабль. — Мы приняли тебя в наш дом, мы кормили и поили тебя, растили, тратили на тебя наши деньги… -И использовали мой труд как раба, — жестко ответил я. — Отдать меня на усыновление вы могли в любой момент. Но почему-то не сделали. Отсюда можно сделать вывод — вы заинтересованы в том, чтобы я оставался здесь. Значит, мое присутствие вам выгодно. -А ну пошел в свой… — заревел белухой Вернон -А теперь ещё и лишаете меня свободы. Как думаете, что на всё это скажет ближайший констебль? Я думаю… Договорить мне не дали. Потерявший самоконтроль от такой неслыханной наглости до того тихого и незаметного гаденыша Вернон подскочил со стула и отвесил мне знатную оплеуху. Удар такой силы пошатнул бы и взрослого, а мое маленькое тощее тельце отлетело в сторону и ударилось головой и плечом о стену. Я почувствовал, как хрустнула сломавшаяся ключица, а рот заполнился кровью и выбитыми зубами. Очки слетели и разбились об пол. И вот тут меня накрыло. Злоба на этого жирного мудака захлестнула меня с головой, вымывая боль и даже слегка осветляя сознание. Ну ладно, мразь. Ты, сволочь, ребенка избивать вздумал?! Вернон сделал шаг ко мне, расставляя руки, и это стало его фатальной ошибкой — я безжалостно пнул его в пах. И даже попал. Хорошо попал — точно носком ботинка по самому чувствительному. Не ожидавший этакого подарка судьбы, толстяк схватился за отбитые бейцим и упал на колени. А я сделал шаг назад, развернулся и бросился к двери — к черту кровную защиту, к черту этот дом, надо уносить отсюда ноги, пока меня не прибили. Я не тот Гарри, терпеть гнобеж не буду. Вернон врезал мне качественно, голова кружилась, и сфокусировать на замках взгляд стоило усилий. Черт, было бы побольше времени на освоение с телом — можно было бы крепенько наподдать жиртресту подручным инвентарем, раньше я бы и не сомневался, благо, благородное искусство кабацкой драки во времена она я изучал тщательно и практиковался много, но сейчас, в кое-как управляемой тушке одиннадцатилетнего пацана — ничего я Вернону не сделаю. Злоба меня просто душила, это же надо, опекуны, блин! Замок двери наконец-то поддался, я вывалился на улицу и, трясясь от душившей меня злобы, я огляделся по сторонам, в надежде увидеть кого-нибудь из сотрудников полиции. Не хотят по хорошему — будет им по плохому. Ничего, Дамблдор их отмажет, но проблем они поимеют изрядно. -Стой, маленький паршивец! — из дома выскочила тощая женщина с действительно лошадиным выражением лица. Ага, а вот и Петунья. Так-то ты исполняешь договоры? Ну да, если твой муж и сын просто безмозглые самовлюбленные мудаки, то ты попросту предатель родни и место тебе в Каине. Эта тушка смотрит на тебя глазами твоей сестры, а ты мало того, что позволяешь своему муженьку и сыночке-корзиночке гнобить твою кровь, так и сама в этом участвуешь. Внутри меня рос арктический холод, поглощающий ненависть, поглощающий вообще всё. -Он ими веял, движа рамена, и гнал три ветра вдаль по темной шири, струи Коцита леденя до дна! — продекламировал я на русском, указывая указательным пальцем правой руки на Петунью. Жаль, не поймет, что именно я произнес, но… Пафосное произнесение непонятно чего, но явно осмысленного от того, кто тебе точно известен как волшебник… Сработало, но очень сильно не так, как я ожидал. Петунья побледнела как мел и шарахнулась в сторону… но с моего пальца сорвались три бело-голубые струи и ударили в дом. Боковые вынесли стекла в комнатах, а вот центральная летела точно в дверной проем. В котором как раз появился дядя Вернон. Дядюшка в мгновение ока оказался закован в бело-голубой прозрачный кристалл, да и весь дом стало заковывать в… лёд? Три струи распухали на глазах, точка их схождения уже поглотила мою кисть, и теперь поток срывался как бы с запястья, различить в ярящейся полупрозрачной струе кисть уже не получалось, да я её и не чувствовал. Ледяные плети выхлестнули оставшиеся в доме стекла, щупальца льда рванулись вверх, охватывая дом, как будто внутри поселился ледяной осьминог. В паре мест щупальца проломили стены, стремясь вверх. Щупальца смыкались над домом, заключая дом №4 по Тисовой улице в полупрозрачную, сияющую и бликующую оболочку. Петунья каким-то чудом не попала под первый удар, а дальше она просто на инстинктах шарахнулась в сторону, поднырнув под левую струю и разорвав дистанцию с превращающимся в рождественскую игрушку дом. Она кинулась ко мне, и, схватив меня за плечи, начала трясти, одновременно вереща мне в левое ухо. -Прекрати, немедленно прекрати-и-и-и-и-и-и-И-И-И-И! В какой-то момент она тряхнула меня так сильно, что я услышал хруст. И с удивлением уставился на укороченную до запястья правую руку. Несколько ударов сердца я смотрел то на культю, то на начавший покрываться трещинами ледяной купол над домом. А затем пришла БОЛЬ. Мир померк, и последним, что я услышал — был влажный шлепок, с которым на землю упала моя кисть. *** Это уже становится поганой традицией. По моему личному времени прошло часов пятнадцать — и за эти пятнадцать часов я три раза успел подохнуть. Один раз — случайность, два — совпадение, три — уже статистика. Первым вернулось чувство равновесия. Меня плавно покачивало, судя по всему — меня куда-то везли. Пришедшим вторым слух подтвердил — везут и везут магглы, уж звук сирены точно ни с чем не перепутать. Я пошевелился, пытаясь проморгаться, и надо мной склонилось узкое лицо в очках. -Всё хорошо мальчик, всё хорошо. Мы едем в больницу. Главное — не бойся. Как тебя зовут? Хе-хе. Если я скажу тебе, как меня на самом деле зовут, ты оч-чень удивишься. Машина замедлила ход и остановилась. -Джон, что случилось? — услышал я голос. — Констебль, мы везем паци… -Конфундус! — рявкнули сразу несколько голосов. Твою-то мать… -Кингсли, Стерджис, — раздался хриплый жесткий голос, — быстро чистите память магглам, Вэнс, Снейп — займитесь пацаном. Чуть довернув голову — шея и спина отозвались вспышкой глухой боли, правая рука полыхнула огнём — я увидел два силуэта в двери автомобиля. Тот, что повыше, подошел ко мне, я увидел длинные черные волосы и белое пятно лица, до моего носа донесся странный запах. Ага, а вот и мистер Снейп. Хогвартсовский зельевар провел над моим телом палочкой, и резко обернулся. -Портшлюз до Мунго, быстро, прямо отсюда, — раздался его спокойный голос. -Что с мальчиком? — спросил второй голос, явно женский. -Всё потом. Я шевельнулся — и это было ошибкой. Палочка в руке Снейпа шевельнулась, и последнее, что я услышал, было короткое. -Сомнус! *** Я медленно выплывал из бездны забвения. Черт, ну и сны же мне снятся… Один, я в теле Гарри Поттера. Да, человеческая фантазия порой безгранична, возможности мозга тоже. Ладно, надо вставать. Я открыл глаза и… ничего толком увидел. Весь мир растворился в пелене мути, в которой двигались какие-то тени. И тут же рядом со мной что-то взвыло. Я резко дернулся и сел. И схватился за правую руку — она была на месте. Вся целиком, включая вроде бы потерянную кисть. -Он пришел в себя, господин директор, — услышал я женский голос. -Благодарю вас, Мириам, — ответил мужской голос, благородный баритон с крунерскими нотками, великолепное им владение. Надо мной возникла высокая лаймовая тень с белыми шапками сверху и снизу. -Здравствуй, Гарри. Как ты себя чувствуешь? — произнесла тень тем самым баритоном. -Здравствуйте, — отозвался я. — Извините, не узнаю вас в лицо, да и лица-то не вижу. -Меня зовут Альбус Дамблдор, — ответил голос. Твою дивизию… Если он меня попробует легиллиментить… Мне кирдык. Не удержу я картинку, без тренировки-то. Остается надеяться только на обещание хозяина Вальгаллы. -Я имею честь быть скромным директором школы Хогвартс, я думаю, тебе о ней рассказали дядя и тётя. -Хогвартс? — удивился я, старательно удерживая в сознании первое, что пришло в голову — образ величественного линкора «Ямато». — Какая-то частная школа? Мне она не светит, господин директор. К сожалению, мои опекуны не готовы потратить на меня и лишнего пенни. -Я думаю, что ты ошибаешься, — мягко поправил меня директор. — Ты записан в нашу школу с рождения. -Ага, а ещё я потомок величайших магов, потерянное дитя аристократов и владелец несметных сокровищ, — сыронизировал я, . — Простите, сэр, но чудеса бывают только в сказках. -Ну… — протянул старый волшебник, — иногда и жизнь может оказаться сказкой. Ты ведь знаешь, кто ты такой? -Я? Я Гарри Поттер, — ответил я. -Да, — произнес Дамблдор. И я почувствовал странное ощущение — как будто невесомое перышко огладило голову. Этот старый хрыч меня легилиментит, черт! Не думать о «Ямато», главное — не думать о «Ямато»… — Скажи, Гарри, неужели дядя с тётей ничего тебе не рассказывали? О тебе, о твоих родителях… -О чем? — переспросил я. — О моих родителях? Рассказывали, но эти рассказы лучше бы и вовсе не слышать. О том, что они были неудачниками и алкоголиками, разбились в результате автокатастрофы, потому что мой отец сел за руль подшофе, а я отделался шрамом на башке. -Они ничего не говорили тебе о твоем мире? О нашем мире? — продолжал интересоваться Дамблдор. -О моем мире? — мерзко ухмыльнулся я, удерживая в мыслях линкор. — Мой мир, это ругань, пинки, тычки, затрещины, жизнь взаперти и впроголодь и участь де-факто раба собственных родичей. Знаете, господин директор, — добавил я, вздохнув и придав лицу максимально решительное выражение и изо всех сил представляя себе свой разговор с полицейским, который, в моем сознании, почему-то постоянно стекал в образ охранника Букингемского дворца, — как только меня отсюда выпустят — я пойду до ближайшего констебля и расскажу ему всё. Я уже так больше не могу. Этот жирный индюк, если он ещё жив, в следующий раз меня просто пришибет. Не подумайте, что я жалуюсь, сэр, но даже у сына алкашей есть инстинкт самосохранения. Да и мой кузен не лучше. С учетом того, что Вернон разбил мои единственные очки, без них я вижу чуть более чем ничего, а новые он мне если и купит — то только к началу занятий — то до этого самого начала занятий я рискую попросту не дожить. Дадли и его дружки неминуемо попробуют подшутить над слепцом с печальным для меня исходом — например, вытолкнут под авто или заведут на обрыв. Опекунов возможно посадят — а возможно, Вернон отмажется сам и отмажет Диддикинса. Но мне-то будет совершенно всё равно. А ваш мир… Ни о каком «вашем», — это слово я выделил голосом, — мире мне тётя ничего не говорила. В ангелов и христианского бога я не очень верю, так что если вы пришли вербовать меня в новообращенные… Не по адресу, скажу сразу. Я вам на эту тему хороший анекдот могу рассказать. -Анекдот? — переспросил Дамблдор. -Ага. Ну так вот, стук в дверь, хозяин подходит к дверям, а там двое. И они такие ему говорят: «Не хотите ли поговорить о Боге нашем?» Мужик им отвечает: «Да, я с удовольствием поговорю о боге нашем Одине». Старший из визитеров говорит: «Откуда вы родом? Один — это неправильный бог. Единственный Бог, вера в которого не греховна — Господь наш Иисус Христос». Мужик им: «Я из Скандинавии, людей сотворило Великое Древо, а Один сотворил богов и повел их за собой, и людей повел за собой». Второй визитер: «Вы вообще знаете, что делают в аду?» Мужик им отвечает: «Да, там жарят христиан, а я попаду в Вальхаллу!» Дамблдор несколько секунд пытался осмыслить анекдот, а затем вежливо посмеялся. -Ты принял меня за проповедника? -Я никогда не слышал и не читал о школе «Хогвартс», а я довольно много читал. Соответственно, это какая-то маленькая частная школа, финансирующаяся частным образом и с девяностодевятипроцентной вероятностью — финансируемая какой-нибудь религиозной благотворительной организацией. Спасибо, не надо, меня вполне устроит государственный «Хай Камеронс». Предпочту самообразование регулярному выслушиванию проповедей на тему «Христос любит нас!!!». Поэтому да, господин директор, в аду жарят христиан, а я попаду в Вальхаллу, — с этими словами я с трудом удержал смешок. -Для одиннадцатилетнего мальчика ты очень умён, — заметил директор. — Сделал далекоидущие выводы из минимума фактов. Ну, во-первых, я могу сказать тебе, что твои родственники живы и здоровы, хоть ты их и изрядно напугал. А во-вторых… Нравится быть самым умным? -Хочешь жить — умей вертеться, — пожал плечами я. — Мне не сильно повезло с родичами, могу рассчитывать только сам на себя. С друзьями тоже как-то не задалось, по тем же причинам. Среди детей отморозки редкость, а для того, чтобы начать дружить со мной, нужно быть редким отморозком — это означает поссориться со всем классом. Пришлось много читать и ещё больше думать. Я физически не могу поколотить весь класс, даже будь я вдвое больше Дадли, огнестрельное оружие мне никто не продаст, да и денег у меня нет, поэтому пришлось оттачивать другое оружие — ум. Бытие определяет сознание, да. Маркс в этом прав. Но это странные разговоры для больничной койки, не находите? -Откуда ты знаешь, что ты в больнице? — удивился, или талантливо сыграл удивление Дамблдор. -Элементарно, Ватсон. С учетом того, что мы с вами разговариваем в отгороженном помещении с необычными запахами и наличием кровати, а на вас странного цвета халат — мы с вами находимся в больнице, куда отправил меня сюда муж моей тёти Вернон Дурсль, предварительно избив, — ответил я. — Логика и дедукция. Мистер Шерлок Холмс не ошибается. -Кто, прости? — удивился директор. — И почему ты назвал меня Ватсоном? -Сэр, да вы что, к нам с Луны свалились, тайно пробравшись на один из «Аполлонов»? — удивился я. — Как можно быть директором школы в Соединенном Королевстве и не знать, кто такой Шерлок Холмс? Я бы ещё понял, не знай вы кто такой Копли Бэнкс или сэр Генри Хэйлуорти, в конце концов, рассказы сэра Артура читают в основном фанаты, но не знать, кто такой Шерлок Холмс… -Видишь ли, Гарри, в нашем мире мало кто знает о Шерлоке Холмсе. Наш мир, и твой, в том числе — волшебный мир. Ты волшебник, Гарри. -Волшебник? — постарался сыграть удивление я. — Да ладно. Мне одиннадцать, но я не очень верю в сказки. Хотя, если подумать… Это многое объясняет, при условии, что вы меня не мистифицируете. Хотя, если логически подумать… А оно вам зачем? -Ты не удивлен? — спросил директор -Удивлен, но не сильно. Я такой не один? — надо срочно уводить разговор в сторону. Иначе он меня сейчас примет за новую инкарнацию Томми Реддла, с учетом того, что у меня в башке сидит. Контроль, ещё раз контроль. Так, вот тебе красивая картинка стрельбы главного калибра «Бисмарка». -Да. Таких как ты, много, — перышко, гладившее мой мозг, исчезло. Докопался или нет? Пока неизвестно, но явно отступил. -Фух, — выдыхаю я с ненаигранным облегчением. Пытаться защититься от легилименции — такое себе. Да уж, бедолага Снейп. Врагу не пожелаешь таким регулярно заниматься. — Хорошая новость. -То, что ты не уникален? — удивился директор. -Конечно, — ответил я. — Не хотелось бы остаток дней провести в лаборатории на должности подопытной крысы. То, что у меня что-то из, скажем так, нефизических способностей есть — у меня года три как возникли подозрения. Один раз я даже поделился с тётей сомнениями. Три недели просидел на положении заключенного в чулане. Как минимум, я умею разговаривать со змеями. Что бред само по себе, змеи же глухие! -И о чем ты говоришь со змеями? — мягко поинтересовался директор. -Чаще всего, я предлагаю им эвакуацию из того места, где они оказались. Литтл Уингинг — не самое подходящее место для змей. Им там небезопасно, да и укрытий мало. Да и мышей у нас частенько травят, — пожал плечами я. -А не было ли у тебя мыслей… -Натравить их на кого-то? — удивился я. — Мистер Дамблдор, я ребенок, а не дурак. Во-первых, мои скажем так, оппоненты, конечно, мерзавцы и невоспитанные малолетние ублюдки, но всё же травить их нейротоксическим или гемолитическим ядом — это малость перебор, не находите? Была бы змея, после укуса которой пробирал бы неудержимый понос и только — ещё бы задумался. Во-вторых, очень не факт, что они меня вообще послушают — человек для любой живущей в Англии змеи — угроза, а не добыча. Мелковаты они, и жевать не умеют. Это какую же революцию нужно провести в мелком змеином мозгу, чтобы они занялись столь невидоспецифичным поведением? Ну и в-третьих. У змеи, даже в случае удачной атаки — практически нет шансов уйти живой. Да и в случае массовых покусов на змей объявят охоту. То есть, я должен буду подвести под очень большие проблемы кучу ни в чем не повинных змей ради одного-двух раз мести? Нет, это не по мне. Хочешь мстить — иди и мсти сам. -Хм… Извини за нескромный вопрос — и давно ты до этого додумался? — спросил Дамблдор. -Достаточно, — ответил я. — Когда понял, что кроме самого себя никому я в этом мире не нужен. -Гарри, я же могу так тебя называть? — поинтересовался Дамблдор. -Можете, — ухмыльнулся я. — Обращение от пожилого человека к лежащему в постели пацану «мистер Поттер» звучит или оскорбительно, или педофильски. -Гарри, я хочу тебя попросить… Видишь ли, то, как ты говоришь, это очень и очень странно. -Старше своего возраста? -Да. Я прошу у тебя разрешения на диагностику. Я не причиню тебе вреда, и всё узнанное употреблю на твою пользу. Ты не против? О демоны преисподней… Он собрался меня впрямую легиллиментить. Откажусь — подозрения усилятся. Соглашусь… А и хрен с ним. Я именная пуля на Волдеморта. Я могу эту погань укокошить. В этом наши задачи с директором совпадают. Рискнем. Ну, а если не повезет… Не сотрет же он мне память… -Я согласен, — кивнул я. -Хорошо, — Дамблдор вытащил волшебную палочку. — Посмотри мне в глаза. Я уперся взглядом в яркие голубые глаза Дамблдора. Пан или пропал! -Легиллименс! А дальше Дамблдор просто мягко осел на стуле, несколько секунд просидел в странной позе, а затем плавно сполз на пол. Голова волшебника с деревянным стуком ударилась о паркет. Значит, вот как работает поставленная Одином защита. Твою-то мать… -АЛА-А-А-А-А-АРМ!!! — заорал я во всю силу своих полудетских легких и тут же закашлялся. Ну как заорал, скорее громко запищал, тушка-то у меня мелкая, тощая и дохлая, плюс, всю жизнь пытающаяся понезаметнее быть. Откуда взяться умению орать-то? Эх, сюда бы мою родную грудную клетку и легкие с горлом — в Букингемском дворце бы услышали, я шум бугурта ухитрялся перекрывать без матюгальника. Но и этого писка хватило. Тут же набежали медики, их подручные, подручные подручных, директора закинули на летающие носилки и унесли, а рядом со мной возникла немолодая ведьма, которая начала меня активно расспрашивать о произошедшем. Мазался я как мог — сдавать Дамблдора, хотя бы на этом этапе, мне было пока невыгодно. В Мунго я провел полных шесть дней. За это время меня едва не вывернули наизнанку всевозможными проверками, накачали зельями по самые уши, но в сознание, слава Одину, не лезли, но зато не мешали заниматься любимым делом — чтением. Для пациентов в Мунго существовала библиотека, куда доступ был свободен для всех. А уж что-что — а читать я любил. Книги для меня с самого детства были настоящим наркотиком, получив в руки интересную книгу, я забывал обо всём, пока не прочитывал книгу от форзаца до форзаца. Один раз я из-за этого поймал воспаление легких — купил себе на подаренные деньги весь «Властелин Колец» под одной обложкой, и пока шел домой — не удержался и начал читать. В итоге выплыл из книги уже глубокой ночью, сидя на скамейке парка и промерзнув до костей — августовские ночи в Сибири бывают холодными. Итогом стала масштабная пневмония и две недели в больнице. Так что читать я люблю. А тут достался почти халявный доступ к магической литературе. В итоге я поглотил значительную часть бибилиотеки. Поглотил бы и больше, но… тушка Гарри Поттера не умела быстро читать и усваивать информацию. Ещё бы, для бедного пацана книга была не другом — а наказанием. Читал он медленно, проговаривая прочитанные слова про себя, первая моя попытка замерить скорость чтения привела к печальному результату — моя тушка читала на уровне второклашки-троечника. Шестьдесят-восемьдесят слов в минуту про себя — просто отвратительный результат. В итоге первые пару дней во мне боролись страшный информационный голод и глубокая лень. Голод победил. К седьмому дню я уже вышел на терпимые сто двадцать слов в минуту. Это, конечно, не мои привычные шестьсот пятьдесят — шестьсот семьдесят слов в минуту, но уже кое-что. Во всяком случае, на учебники и дополнительную литературу этого хватит. Ну а дальше… Прокачка, прокачка и ещё раз прокачка. Тупым быть вредно для здоровья. Своего и твоего окружения. Кроме того, за эти дни я худо-бедно освоился со своим телом, и уже не пытался дотянуться до недосягаемого и не терял равновесия. Даже начал по утрам прогонять комплекс упражнений на общее развитие — качком и бодибилдером этой тушке не стать, очень уж дрищавая конституция, но стать выносливым и жилистым — вполне можно. И нужно, мне ещё от Волдеморта бегать. Быстрые ноги трендюлей не получают, увы, это не моя старая туша, которой хватало выносливости и силы носить полный комплект доспеха, разменивая мобильность на защищенность. О нежелательности проникновений в мой разум я целителей Мунго сразу предупредил, и к их чести — даже попыток сделано не было. Откуда знаю — да потому что никто больше в обморок не падал. Судя по всему, дарованная Глапсвидом защита попросту вырубала особо наглых мозговых вторженцев. Утром седьмого мне принесли небольшой сверток — а в свертке были очки. Аккуратные очки-половинки. К очкам прилагалась записка, написанная мелким убористым почерком с завитушками До твоего дня рождения ещё есть время, но некоторые подарки нужно дарить вовремя. Надеюсь, они хорошо тебе послужат. Да ладно. Дамблдор подарил мне свои очки? Я напялил их на лицо — нужно будет как-нибудь потом проверить их на наличие следящих чар и прочего, но пока… Надеяться на очки от дяди Вернона не стоит. На выходе из Мунго меня ждала высокая сухощавая женщина в изумрудной мантии и квадратных очках. Она встала мне навстречу, когда сестра-хозяйка вывела меня из больничного коридора в приемный покой. -Меня зовут Минерва МакГонагалл, — представилась она. — Я заместитель директора, декан и один из профессоров Хогвартса. Я доставлю вас домой, мистер Поттер, и побеседую с вашими родственниками. Заодно расскажу вам о Хогвартсе. Пойдемте. Мы вышли на улицу, и МакГонагалл взмахнула палочкой. С оглушительным пушечным хлопком перед нами предстал трехэтажный фиолетовый автобус. Дверь распахнулась и на пороге появился тощий юноша, одетый в красное. -Автобус «Ночной рыцарь», транспорт для ведьм и волшебников, попавших в затруднительную ситуацию, — весело воскликнул он. — Доставим в любую точку мира, лишь бы не под водой. Я Стэн Шанпайк, ваш кондуктор этим вечером. -Я отлично знаю, кто ты такой, Стэн, — вздохнула МакГонагалл. — Не передумал? -Нет, мэм. СОВ сдал — и ладно, я здесь большего добьюсь, чем ещё два года штаны просиживать. Куда вам надо? -Литтл Уингинг, Тисовая улица. Шоколада, воды и зубных щёток не надо. -Двадцать два сикля, мэм. МакГонагалл рассчиталась с парнем и увела меня в хвост автобуса. -Хогвартс основан больше тысячи лет назад четырьмя великими волшебниками… — начала она свою речь. Мне оставалось только внимать. Но надо отдать должное — лектор из МакГонагалл прекрасный. *** Высадил нас автобус в начале Тисовой улицы. МакГонагалл за время успела рассказать мне и о Хогвартсе, и о моей известности, и о событиях Хэллоуина восемьдесят первого, и даже смогла из себя выдавить имя Волдеморта. Профессор довела меня до дома, который уже был отремонтирован, и постучала в дверь. Дверь открыл Вернон. Завидя меня, он начал багроветь. -Марш к себе, — из-за спины Вернона появилась Петунья. — А вы кто такая? — недовольно посмотрела она на МакГонагалл. -Я профессор МакГонагалл, заместитель директора школы «Хогвартс» и… -И немедленно провалите отсюда! — рявкнул Вернон, схватив меня за плечо и втаскивая внутрь. — Провалите и больше никогда не вернетесь сюда! — с этими словами Дурсль захлопнул дверь перед носом женщины и запер её на все замки. -Иди к себе, мелкий паршивец, вечером я с тобой поговорю, — прошипел Вернон, повернувшись ко мне. Замки звонко щёлкнули, и дверь распахнулась, стукнув Вернона по спине. На пороге стояла МакГонагалл. Очень, очень злая МакГонагалл. Я практически не боюсь людей, но вот её… Она внушала какой-то совершенно иррациональный, хтонический страх. Теперь я понимаю, как эта сухопарая женщина ухитряется железной рукой удерживать под контролем самый буйный факультет Хогвартса. Не хотел бы я, чтобы её гнев был направлен против меня. -Слушайте сюда, вы, ничтожества, — прогремел голос МакГонагалл. — Вы что, решили что можете распоряжаться судьбой Гарри Поттера так, как вам захочется? Вернона это не смутило. -Покиньте мой дом, — заорал он, надуваясь и брызгая слюнями. — И не смейте возвращаться! Не смейте ничего говорить мальчику! Когда мы взяли его к себе десять лет назад, то поклялись, что вышибем и вытравим из него всю эту вашу волшебную дурь! Тяжким трудом и послушанием, в поте лица его! Не смейте… -Силенцио! — рявкнула МакГонагалл, и Вернон заткнулся, лишь бессильно раскрывая рот, и краснея ещё больше. — Слушай меня сюда, ты, мерзкий маггл. Гарри Поттер поедет в Хогвартс. Вы больше не притронетесь к нему и пальцем, иначе, когда я об этом узнаю, а я узнаю — вы страшно пожалеете, что родились на белый свет. Ибо сказано: каким мерилом меряете, таким и вам отмерено будет. Вы поняли меня, оба? Кивните, если до вашего мозга дошло. Петунья мелко закивала головой, Вернон же продолжал разевать рот. Но когда МакГонагалл навела на него свою палочку — он всё же смирился и мрачно кивнул. -Гарри, — повернулась она ко мне. — К сожалению, тридцать первого числа я буду очень занята, и не смогу сопроводить тебя на Косую аллею, как должна была бы. Поэтому за тобой приедет Хагрид, он Хранитель земель и ключей Хогвартса. Он сопроводит тебя на Косую аллею. -Как я его узнаю? — спросил я -О, ты его ни с кем не перепутаешь, — улыбнулась МакГонагалл. — Он очень… колоритная личность. До встречи в Хогвартсе! -До свидания, мэм, — вежливо ответил я. Минерва МакГонагалл вышла из дома и легким жестом захлопнула за собой дверь. А затем раздался хлопок, и я понял, что она трансгрессировала. Я развернулся к Дурслям. -Итак, я выяснил, что все мои годы житья у вас вы мне непрерывно врали, — мрачно сказал я, привалившись к стене. — Извиняет вас только одно — я хорошо понимаю, каково это, жить в одном доме с угрозой, от которой нельзя защититься. Не спорю, мои… сородичи тоже хороши. Они не оставили вам ни толковых инструкций, ни средств связи, если что-то пошло бы сильно не так. Поэтому, я предлагаю вам два варианта. Вариант первый. Всё остается как было — с чуланом, голодовками и прочими развлечениями, а так же нещадной эксплуатацией меня. Продлится это ещё шесть лет — в семнадцать я стану совершеннолетним, и тогда… Нас с вами ждет удивительный вечер воспоминаний, а возможно, даже не один. И не надейтесь, что сможете сбежать — у моих сородичей есть поиск по крови. Так что Петунью и Дадли я найду где угодно. А с помощью, возможно не очень добровольной, Диддикинса — и вас, мистер Дурсль. И вспоминать мы будем долго, очень долго. Каждый прожитый с вами день. У меня хорошая память, да. Я не стану жаловаться МакГонагалл, Дамблдору или ещё кому. Я сам с вами разберусь. За время моего спича, Вернон то надувался, то опять сдувался, но так и не произнес ни слова. Петунья молча глядела в стену, а Дадли, явно не ожидавший от кузена таких интонаций и таких фраз — осоловело хлопал глазами. -Вариант второй, — продолжил я. — Нейтралитет. Вы не трогаете меня, я не трогаю вас. Вы предоставите мне маленькую комнату. Через месяц с небольшим я уеду в свою школу, и буду возвращаться только на летние каникулы, тетушка знает почему, — я кивнул в сторону Петуньи, — а так же и на летних каникулах при первой возможности буду уезжать к друзьям или ещё куда-нибудь, так что видеть вы меня будете в среднем месяц в году. Я не намерен больше заниматься ни садом, ни уборкой дома — в своей комнате буду поддерживать порядок — и всё. Вы не мешаете мне учиться и не трогаете меня, а я обещаю не колдовать, пока я здесь. Ну и третий вариант, с двумя исходами. Вернон попытается убить меня прямо сейчас. Я в ответ попытаюсь убить его. Если повезет Вернону — у вас будет пара часов, чтобы сбежать. Но искать вас будут и маги, и магглы, и рано или поздно найдут. Естественно, Диддикинсу придется забыть про «Смелтингс», ТВ и компьютер с приставкой. Если повезет мне — то вам, тётушка, придется идти работать. Тяжело, поскольку образования у вас особого нет. Последствия для Диддикинса примерно те же. Итак, ваш выбор? — я посмотрел в глаза Дурслю-старшему. — Первый, второй или третий вариант? Покажите на пальцах, если не можете говорить. Вернон показал два пальца. -Прекрасно, — кивнул я. -Могу попробовать снять заклинание. Вернон отрицательно помотал головой. -Хорошо, — пожал плечами я. — Тётушка, выдайте мне сумки, куда я сложу игрушки Дадли. Я наверх, наводить порядок в своей комнате. -Мама, а почему папа не накажет его? Я не хочу, чтобы он там жил! Мне нужна эта комната! — возмутился Дадли. Петунья затравленно оглянулась, а я пожал плечами. Разбирайтесь сами. Завалы в комнате я разбирал намного дольше двух часов. Большая часть хлама отправилась в сумках за дверь, но кое-что я припрятал для себя. Этим кое-чем стало духовое ружье с погнутым стволом — я хорошо помнил, что чуть больше чем через три месяца мне предстоит столкнуться со взрослым горным троллем. И рассчитывать исключительно на Рона я не желал. На мою удачу, ствол был погнут недалеко от дульного среза — выровнять я его не смогу, но обрезать — вполне. А дальше… Трансфигурация мне в помощь. Самое сложное — изготовить патрон, а именно порох и инициирующий состав. Ну и придумать, как запереть ствол. Ружье отправилось под кровать. А вот книги, к которым Дадли и не прикасался, переместились на стол. Детские, конечно, но кое-что, типа сказок о Муми-троллях, я с удовольствием перечитаю. Если я хочу иметь приемлемую скорость чтения к началу обучения — данному занятию придется посвящать всё свободное время. *** Потянулись тихие дни. Я сдержал слово — старался не выходить из комнаты, и, по уговору с Петуньей, которая вызвала меня на разговор в первый же вечер — два раза в неделю вставал к плите. Благо, готовить я умею, хотя и не британскую кухню. С другой стороны, приготовить что-то хуже, чем бритты… Ну, сложно. Как известно, в Аду повара — англичане, немцы — полицейские, механики — французы, влюбленные — швейцарцы, а управляют всем этим итальянцы… Но приготовить нормальный стейк с гарниром несложно, равно как и пожарить рыбу. Правда, когда я эксперимента ради подал как-то вечером вместе с картофельным пюре на молоке бефстроганоф — его смолотили в мгновение ока, и очень, очень вежливо попросили на следующий день повторить. Я согласился, и на следующий день Вернон, еле отвалившись от стола, потому что порции я шарахнул откровенно слонячьи, похлопал меня по плечу. -Это твоя волшебная еда? — поинтересовался он. -Почти, — усмехнулся я. — Видите ли, мистер Дурсль, за неделю в больнице я научился большему, чем у вас за всю жизнь. Это еда для выздоравливающих. -Оставь рецепт, — вежливо попросил дядюшка. — Даддерсу важно хорошо питаться, растущий организм требует много еды. -Хорошо, — кивнул я. Ещё я шатался в свободное время по окрестным помойкам, пытаясь найти очень нужное мне — выброшенный автомобильный аккумулятор. Но пока мне не везло. Утром тридцать первого июля я, спускаясь по лестнице вниз, обнаружил на полу конверт из толстого желтоватого пергамента, а адрес был написан зелеными чернилами. Мистеру Г. Поттеру. Графство Суррей город Литтл Уингинг ул. Тисовая, 4 самая маленькая комната Я хмыкнул. Мечта кучи детей, вот она. А у меня одни мрачные и злые мысли. Но от этих мыслей меня отвлек стук в дверь. Я открыл её, и передо мной возникла необъятная борода и брюхо Хранителя земель и ключей. Ну здравствуй, Хагрид.