Глава III. «Крылья»

***

Ледяная проточная вода льётся в пластиковую небольшую бутылку, пока я, оперевшись на столешницу туплю в окно. Именно туплю. Ясная и даже солнечная погода, с ее навязчивым оптимизмом и безмятежным небом, не вызывает во мне особого энтузиазма, а вот надоедливые и бесконечный мысли, видимо, очень. Хотя нет, это не просто мысли – это призраки, терзающие душу, требующие объяснений, которых нет! Я даже не чувствую всё ту же холодную воду, которая начала литься через край, неприятно соприкасаясь с тыльной стороной ладони. Лишь переставляю ноги местами для большего удобства. Приходится вернуться в реальность, когда слух цепляется за неприятную и очень долгую вибрацию телефона. Уже тут я замечаю что ладошка полностью мокрая, как и бутылка. Ставлю её на поверхность и перекрываю поток воды. Наспех промакиваю руку махровым полотенцем и наконец беру телефон. От увиденного имени взгляд моментально поднимается на время. Странно. Слишком рано. — Здарова, чепушня, — сходу говорит Аня. В её голосе веселые нотки, что радует. Я же внезапно вспоминаю про цветок и, зажав телефон между ухом и плечом, беру бутылку. — И тебе привет, — захожу в спальню. — И давно ты так рано встаёшь? — сразу задаю ну очень интересующий меня вопрос, а подруга усмехается, на фоне я слышу гул машин. — Ты ещё и на улице? Аня, не пугай! — Иди нахер, — шуточно парирует девушка, и продолжает. — Мне анализы нужно было сдать перед отлётом. — точно, они же с Лёшей в Тай едут на этой неделе. — Ладно-ладно, — поливаю бедную орхидею, и, поставив пустую бутыль на подоконник, опираюсь на него же, глядя в окно. — Ты мне чисто ради этого позвонила? — Да нет же! Погулять хочешь? — судя по резко наступившей тишине, Аня села в такси. — В парке Горького, может. Я хочу моментально и не думая согласиться, но останавливаю себя. Появилось ощущение, что я что-то забыла. Какое-то обстоятельство, которое мне помешает встретиться с Аней. Напрягаюсь, пытаясь вспомнить, что я могла упустить и с ужасом и удивлением вспоминаю! Парадеевич! — Ща, Ань, подожди, — ставлю звонок на громкую и захожу в Телеграмм. Активно листаю огромное количество чатов, ища знакомый никнейм. И спустя несколько секунд нахожу. Моментально захожу в диалог и листаю самое первое сообщение. Я была права. Мы договорились встретиться сегодня у Саши дома, и посмотреть мои работы, а может и придумать что-то для его мерча. Супер, Рит, молодец! Памяти у тебя совсем нет! — Анют, прости, сегодня никак. Мне через три часа нужно быть на встрече, — не говорю с кем. Не хочу лишних вопросов. Я после последней прогулки в компании Саши пережила атаку бессмысленных вопросов и подколов. Спасибо, откажусь. — Это чё это, у тебя бизнес в гору пошёл, или чё? — так и знала, что её это не остановит. — Да, клиент появился, нужно обсудить рабочие детали, — говорю размеренно, продолжая наблюдать за детьми, играющими во дворе. — Медийка какая-нибудь? — Кто? — Клиент, дурочка, — бурчу себе под нос и отхожу от окна, возвращаясь на кухню. — Какая мне разница? Моё дело — выполнить работу качественно, — присаживаюсь на небольшой диванчик, закинув ногу на ногу. — Ну ты и зануда, Рит. — подытоживает Аня, а я жму плечами. — Какая есть, — мы молчим и я решаю завершить разговор. — Ладно, Анют, мне тут убраться ещё нужно... Лёшке привет. Мы прощаемся и я откладываю телефон на журнальный столик. Откидываюсь на спинку дивана и, зажмурив глаза, шумно вздыхаю. В голове творился хаос, настоящий ураган. И эпицентром этого шторма, его главной причиной, конечно, был Саша. С того самого вечера я не находила себе места. Образ Саши навязчиво преследовал, перебивая ход привычных размышлений. Я очень много, до изнеможения, анализировала ту прогулку, каждое сказанное и несказанное слово, каждую мимолетную улыбку и взгляд. Но, по правде говоря, разговором это, наверное, с большой натяжкой назвать можно. Скорее, это был какой-то сумбурный набор фраз, перемежающийся неловкими паузами, висящими в воздухе. Сплошная неловкость. И полное отсутствие какого-либо смысла, словно мы говорили на разных языках, неспособные найти общий знаменатель. Мне, привыкшей к легкому, непринужденному общению, впервые было временами мучительно тяжело отвечать и поддерживать диалог. Я будто разучилась говорить, чувствуя, как слова застревают в горле, не находя выхода. Непонятно из-за чего, но я смущалась. И это смущение, словно колючий кустарник, разрасталось внутри, мешая дышать полной грудью. Да и до этого никто не реагировал так... удивленно на то, что я художник. Обычно это вызывало легкий интерес, может быть, даже восхищение. Но в глазах Саши читалось что-то другое – смесь непонимания и... даже, кажется, легкого удивления? Это было так странно и так... непонятно, что заставило меня на мгновение усомниться в себе и своем призвании. Я бы могла и хотела сидеть вот так, в своих мыслях, очень долго, но время шло молниеносно. Поэтому встаю с дивана и иду в ванну.

***

Накидываю на плечи бомбер, и, быстро схватив сумку, вылетаю из квартиры. Да, именно вылетаю, ибо такси, которое ждет меня уже десять минут, просто уедет. Другое вызывать — это лишняя трата времени и я опоздаю. Так как живу на пятом этаже, решаю не пользоваться лифтом и пробежаться по лестнице, думая, что так будет быстрее. Таким образом, спустя минуту я хлопаю дверью подъезда и сажусь в машину. Извиняюсь за долгое ожидание, но таксисту мои извинения, видимо, не сдались вообще. Он через зеркало проходится по мне хмурым и противным взглядом. Внешне выглядит неприятно. Тяжёлые нависшие веки, большой нос и брови, сведённые к переносице. Спустя минуту он тяжело вздыхает, но начинает ехать. Спасибо, что не закопал прямо здесь. Дом Саши, как оказалось, находится почти в центре города, что значительно далеко от моего района, так что я стопроцентно опоздаю. Приходится просто смириться и достать из кармана кейс с наушниками. Извлекаю оттуда правый и вставляю в ухо. Включаю первый попавшийся трек и устремляюсь в окно, на которое капает дождик.

***

Быстрее покинув такси, я подхожу к подъезду и ввожу пин-код, который мне прислал Саша. Нажимаю кнопку и жду лифт. Из-за дождя, который в моменте усилился, волосы прилично намокли и частично превратились в мочалку. Отлично, этого мне не хватало. Спустя четыре минуты я оказываюсь на нужном этаже и стою перед дверью. Почему то не звоню и не стучусь. Внутри как-то волнительно и страшновато. От чего? Да вот именно, что не от чего! Он же сам меня позвал, заинтересовался моим творчеством... Хотя, кто вообще девушку первый раз к себе домой приглашает? Всё, ладно! Настойчиво жму на звонок и моментально слышу шаги, будто он специально под дверью стоял и ждал меня. Отхожу чуть подальше, и дверь открывается. Саша разговаривает по телефону, но, увидев меня, показывает взглядом проходить внутрь. Я прохожу и он закрывает за мной дверь, а после растворяется в каком-то из проходов. Я оставляю слегка намокший бомбер на вешалке, и, взяв всё необходимое, иду туда же, куда Саша. Он в этом время прощается и кладёт телефон в карман. Сам в целом выглядит очень даже свежо. И, судя по некоторым мокрым кудряшкам, недавно пришёл домой. — Ты присаживайся, — нарушает тишину, указывая рукой на мягкий и большой диван. — Чай, кофе может? — Чай, зелёный, если есть. — сдержанно улыбаюсь и провожаю его взглядом, пока он не исчезает в дверном проёме. Оглядываясь по сторонам, невольно задерживаюсь взглядом, рассматривая гостиную. Пространство кажется особенно просторным, благодаря умелому сочетанию светлых оттенков в отделке и, конечно, величественным панорамным окнам, словно стирающим границы между интерьером и окружающим миром. Мебель сведена к разумному минимуму, не загромождая пространство, но при этом создавая функциональные зоны. В центре внимания – черный, элегантный журнальный столик, выполненный из закаленного стекла. Он отражает свет, словно темное зеркало, добавляя в интерьер нотку современного шика. В тон столику подобрана тумба, такая же черная и лаконичная, у самой стены. Над ней, словно окно в другой мир, висит широкоформатный телевизор. Через несколько минут возвращается Саша с двумя чашками чая. Поставив одну на столик передо мной, он садится почти рядом, оставив небольшую дистанцию. Я в эту же секунду достаю свой планшет и захожу в программу. — Тоже стала жертвой нещадного ливня? — я перевожу взгляд на него и замечаю, как он рассматривает мои до сих пор не высохшие пряди. — Да и ты, я смотрю, не отличился, — улыбаюсь, указывая уже на его кудряшки. Он тихо смеётся, и тут же поправляет волосы. — Вышел посылку забрать, а тут такой сюрприз, — я делаю маленький глоток чая, опасаясь, что может быть горячо, но нет. Удивляюсь, так как температура средняя, как я люблю. Неужели сам не любит горячий? — Я видел, как ты делала себе чай в гостях у Ани, случайно запомнил, — он будто слышит мой вопрос и отвечает. — Хорошая у тебя память... — ставлю чашку обратно. — Начнём? — Да. Я хотел бы сначала в целом посмотреть в каком стиле работаешь, а потом поработаем над моим проектом. — я кивнула, соглашаясь и открыла какие-то свои наброски и уже готовые работы в разных форматах. Саша, словно завороженный, сидел передо мной, и я чувствовала на себе тяжесть его пристального взгляда. Он внимательно и с неподдельным интересом разглядывал каждый рисунок, каждую тонкую линию, каждый едва заметный штрих, словно пытаясь разгадать тайный код, скрытый в этих изображениях. Его глаза, обычно такие холодные и отстраненные, сейчас светились каким-то новым, незнакомым мне огоньком. Он мог подолгу, целую вечность, засматриваться на что-то определённое: на игру света и тени на лице натурщика, на изгиб цветка, на едва уловимый нюанс в цветовой палитре. Казалось, он видел в этих простых вещах то, что ускользало от моего внимания. В такие моменты он замирал, словно погружался в какой-то транс, забывая обо всем на свете. Иногда он задавал какие-то вопросы, тихие, робкие, словно боялся нарушить волшебную атмосферу. Спрашивал о технике рисования, о моих источниках вдохновения, о том, что я хотела сказать этим конкретным рисунком. Его вопросы были умными и проницательными, заставляющими меня взглянуть на свое творчество под другим углом. В такие моменты я чувствовала себя не просто художником, а проводником, открывающим для него двери в мир красоты и гармонии. Он словно пытался понять меня через мои картины, разгадать тайну моей души. И это было... приятно. Очень приятно. — А это что? — я ненадолго отвлеклась на телефон, отвечая на обыденные сообщения Ани, но тут же повернулась к экрану. На нём был изображен очень криво нарисованный мной эскиз татуировки. Когда-то, кошмарные пять лет назад, я стала заложницей абьюзивных и, как оказалось впоследствии, созависимых отношений. Паутина лжи и манипуляций захлестнула меня, отравив самые светлые моменты юности. Мы познакомились еще тогда, когда я была наивной выпускницей, живущей в провинциальном городе, учащейся в одиннадцатом классе и мечтающей о большом мире. А он казался таким сильным, уверенным, старше меня, хотя всего-то на год. Поначалу все было как в романтическом фильме: неловкие прикосновения, украдкой брошенные взгляды, гуляли до поздна под мерцающими звездами, довольствуясь простыми, невинными объятиями. Казалось, весь мир у наших ног. А когда пришло время выпускаться, нас осенила дерзкая мысль: уехать вместе, покорить Москву. Мы решили, что оба хотим поступать в этот город возможностей, но, как оказалось, наши мечты кардинально различались. Только вот он яростно, с какой-то болезненной одержимостью, не хотел, чтобы я становилась художником. Видел во мне будущую хранительницу домашнего очага, а не творца, пачкающего руки красками. Он тянул и настраивал на юридический, утверждая, что это «серьезная» профессия, а рисование — лишь глупое увлечение. Подключил к этому моих родителей, этаких благообразных тиранов, которые полностью его поддержали в этом безумии. И вот тогда началось настоящее давление, оказываемое со всех сторон. Я чувствовала себя как маленькая птичка, попавшая в клетку, с которой методично выдергивают перья. Мы ругались до хрипоты, до потери голоса. В порыве гнева он поднимал на меня руку, а потом, заливаясь слезами раскаяния, умолял простить, обещал, что это никогда больше не повторится. И я, глупая, верила, надеялась на лучшее. Он шантажировал, угрожал, что покончит с собой, если я его брошу, говорил, что без меня не сможет жить. А потом, с ледяным спокойствием, запрещал мне рассказывать об этом своим родителям, запугивая последствиями. Он буквально удерживал меня силой, не желая отпускать, не желая расставаться. Ревновал к каждому столбу, контролировал каждый мой шаг, каждую мысль. Я медленно, но верно сходила с ума, тонула в болоте его собственнической любви, мечтая лишь об одном: выбраться на свободу. Параллельно, тайком от него, я собирала документы в академию, готовилась к поступлению, ночами засиживаясь над учебниками и этюдами. И верила, всем сердцем верила, что рано или поздно это всё закончится, что я смогу вырваться из этого порочного круга и начать новую жизнь, где буду принадлежать только себе и своей мечте. И Бог меня услышал. Первого сентября он разбился в автокатастрофе. Я не пришла на похороны, не посчитала нужным. Весь день сидела дома, пытаясь отвлечься рисованием. Получился эскиз. Теперь за правым ухом набиты два ангельских крыла, посередине которых тонкий крест. — Рит, — Саша аккуратно коснулся моего плеча и я пришла в себя. Меня словно ледяной водой облили. Прикрыв глаза я вздохнула, но тут же сориентировалась. — Это эскиз моей татуировки, не знаю, как она сюда попала. — отвечаю на одном дыхании, параллельно перехватив планшет и удалив изображение. — У тебя есть тату? — удивлённо спросил блондин, незаметно начав бегать по мне взглядом. — Что, тоже неожиданно? — убираю часть волос, давая возможность увидеть крылья. — Скажем, ты умеешь удивлять, — он вновь улыбается и разглядывает изображение. — Просто побаловаться или значимая? — он отдалился, а я распустила волосы обратно. — Побаловаться, — улыбаюсь уголками губ и возвращаюсь к работе. Не хочу рассказывать, как много это для меня значит. — Вернёмся? — он кивает. — Мне понравилось то, что ты видишь цвета и их сочетание, да и в целом умеешь работать в разных стилях. Молодец, — на последнем слове он смотрел прямо в глаза, от чего я опустила взгляд вниз, но улыбнулась. — Если ты не против, я бы хотел попробовать по сотрудничать. — он затих, словно думая, что сказать дальше. — Естественно с оплатой! — Давай так, ты мне сегодня скидываешь референсы и свои пожелания, я делаю наброски и скидываю тебе. Если тебя всё устраивает и особых замечаний нет, продолжаем, — заправляю прядь волос за ухо и убираю планшет обратно в сумку. — Да, отлично! — я киваю и встаю с дивана. — Уходишь? — он будто не ожидал и резко вскочил, оказавшись рядом. — Да, есть некоторые дела, — в коридоре первым делом достаю телефон, чтобы вызвать такси, но он не включается. Разряжен. Зашибись. — Саш, можешь пожалуйста вызвать такси, у меня телефон разрядился. — он оживляется и веселеет. — Да зачем? Давай я тебя подвезу, мне всё равно с ребятами встретиться нужно, — тараторит он, а я отрицательно машу головой. — Я далеко живу, нет, я не хочу тебя утруждать, — парень улыбается и развернувшись, куда-то уходит. — Подожди две минуты!

***

— Вводи адрес, — через шесть минут мы уже сидели в машине. Взяв телефон из рук, я нахожу адрес и возвращаю обратно. — У нас в этом же районе офис, буду к тебе на чай заглядывать. — а ну, абсолютно случайное совпадение. — Не стоило, Саш. Я бы сама как-нибудь, — пристёгиваюсь и усаживаюсь поудобнее. Нет, я конечно несказанно рада, что домой доеду в хорошей компании и тёплой машине. Ну надо же как-то посмущаться, чтобы не было впечатления, что я наглая. — Вот именно, что «как-нибудь», — он снова улыбается и мы выезжаем с парковки.

***

— Собственно, так мы и познакомились с Лёшей, — я увлеченно слушала рассказ Парадеевича об их дружбе и истории знакомства с Деревяшкиным. Аня мне рассказывала мельком, но я толком не запомнила. Тем временем за окном виднелась знакомая девятиэтажка. Саша, увидев куда я смотрю, повернул прямо во двор. — Спасибо, — неловко улыбаюсь, собираясь выходить. — До встречи? — До встречи.

***