Глава IV. «Чужие люди в своём кругу»

***

Ноябрь в Москве — это как тот самый друг, который вечно жалуется на жизнь, но ты всё равно с ним тусуешься, потому что привык. Серое небо, мелкий дождь, лужи на асфальте, которые отражают фары машин. Обычная картина. Я к ней привыкла настолько, что перестала замечать. Это как смотреть на один и тот же пейзаж каждый день — сначала ты видишь детали, потом просто скользишь взглядом, потом вообще не открываешь шторы. Но в последние дни что-то изменилось. Не в погоде — во мне. Какое-то лёгкое шевеление внутри, как будто кто-то тихонько постучал в дверь и спросил: «Ты там ещё есть?» Я не знала, кто стучит, и не была уверена, что хочу открывать. Но стук не прекращался. Суббота. Закрытый показ нашего с Сашей бренда. Я согласилась прийти ещё неделю назад. Тогда это казалось простым: он написал, я ответила, вопрос закрыт. «В субботу презентация, было бы круто, если бы ты пришла. Твой дизайн — часть этого». Без напора, без «ты должна», без «это твой праздник». Просто «было бы круто». Мне понравилось. Я ответила: «Ок, приду». И забыла. До вчерашнего вечера, когда поняла, что забыть не получится.

***

Пятница, час ночи. Я сидела на кухне с чашкой чая и смотрела на орхидею на подоконнике. Орхидея была моим единственным зелёным другом уже второй год. Она цвела редко, но упорно — выпускала бутоны, когда я уже переставала ждать, и стояла с ними неделями, будто дразнилась: «Смотри, какая я красивая, а ты всё в сером ходишь». Я полила её на прошлой неделе, но, кажется, перестаралась — вода стояла в поддоне, корни начали темнеть. Я вылила лишнее, протёрла листья, поставила обратно. Орхидея не поблагодарила, но и не завяла. У неё был характер. Телефон завибрировал. Я глянула на экран — Саша. Отложила чашку, открыла сообщение. «Не спится?»

«Тебе, как я вижу, тоже»

«До сих пор решаю организационные вопросы»

«Деловой, деловой!»

«Кстати, во сколько и где в итоге?»

«На Тверской, к 18»

«👌🏼»

«Всё будет окей, не переживай» Я посмотрела на экран. «Всё будет окей». Простая фраза, без обещаний, без пафоса. Просто дружеское пожелание — как «удачи» или «хорошего дня». Но почему-то я почувствовала себя спокойнее. Может, потому что он не сказал «не волнуйся» — эти два слова всегда работают наоборот. Скажи человеку «не волнуйся» — и он начнёт волноваться в десять раз сильнее. А «всё будет окей» — это констатация факта. Дождь будет, ветер будет, но всё будет окей. Я убрала телефон, допила чай и пошла чистить зубы. В ванной было прохладно, пахло свежестью, что исходила от диффузора и влажным полотенцем. Я смотрела на себя в зеркало — растрёпанная, в старой футболке с пятном краски на животе, с кругами под глазами. Наверное, надо что-то менять.

***

Утро. Вода была горячей — почти такой, что кожа краснеет. Я любила такую. В ней можно было стоять долго, закрыв глаза, и думать о чём угодно — или ни о чём. Сегодня я выбрала второе. Просто стояла, чувствовала, как капли стекают по лицу, по плечам, по рукам. Иногда это лучше любых разговоров. После душа — полотенце, халат, влажные волосы, которые я даже не пыталась сушить. Я села на подоконник с очередной чашкой зелёного чая и взяла планшет. Надо было доделать эскиз — тот самый, с которым мучилась всю неделю. Абстрактные линии, которые никак не хотели складываться в нужную форму. Я смотрела на них и не понимала, в чём проблема. Технически всё было правильно. Но внутри было пусто. Как будто я рисовала не потому, что хотела, а потому, что надо. Я отложила планшет. Не сегодня. Сегодня я не хочу заставлять себя. Телефон зазвонил. Я глянула на экран — Аня. Приняла вызов. — Рит, привет! — голос у неё был взволнованный, но скорее усталый, чем злой. — Ты как? — Как обычно супер. У меня ничего не меняется, — ответила я. — А ты чего? Голос странный. — Да Лёша... — она тяжело выдохнула. — Мы сейчас поругались. — Ого, чем на этот раз удивишь? — Это ж насколько у тебя ахриненное настроение, что ты отвечаешь мне сарказмом? Я что-то упустила? — переключается Аня. — Да вроде нет, — я усмехаюсь. — Так что там с Лёшей? — Да из-за сегодняшнего вечера, — она помолчала. — Он хочет, чтобы мы приехали пораньше, потому что ему нужно с кем-то там поговорить, какие-то дела по стримам. А я хочу нормально собраться, не в спешке. — И? — я всё еще не понимала сути перепалки. — И он сказал, что я всегда всё усложняю, — в голосе Ани послышалась обида. — Что могла бы и побыстрее собраться, если бы не красилась по часу. А я ему говорю: «Ты же знаешь, я не люблю, когда меня торопят». А он: «Ну тогда оставайся дома, я один поеду». Я усмехнулась. Классика. Очень привычная классика для Лёши. — Ну, может он несерьёзно сказал? — Не знаю, — Аня вздохнула. — Может, и серьёзно. Он сейчас вообще какой-то дерганый. Нервный. Говорит, у них с ребятами проект крупный намечается. — А ты? — А я устала от того, что он срывается на мне! — вдруг повысила голос подруга. — Я же не виновата, что он переживает. — Скажи ему это, — посоветовала я. — Не сейчас, когда вы оба злые, а потом. Вечером. Или завтра. — Думаешь, поможет? — Не знаю. Но хуже не будет. Аня помолчала. Потом сказала: — Ладно. Остынет, думаю. Не в первый раз же. — Вот и я о том же. Через полчаса уже отойдете оба. — Думаю, да. — повисла тишина. — Ладненько, подруга. Вечером увидимся. — Увидимся. Она скинула вызов. Я посмотрела на экран и покачала головой. Аня и Лёша — они ругались часто, но быстро мирились. Обычно достаточно было продолжения выяснений отношений, а потом кто-то из них шутил настолько тупо и примитивно, что все забывалось в секунду. Иногда мне казалось, что им нравится этот процесс — вспыхнуть, выпустить пар, а потом снова быть вместе. Я отложила телефон и продолжила генералить квартиру. Мероприятия мероприятиями, а мою плановую уборку никто не отменял. Да и к тому же, дела помогали отвлечься от всего ненужного. То, что нужно.

***

До вечера было ещё далеко. Я успела переделать кучу дел — пропылесосить, вытереть пыль, поменять постельное бельё, приготовить ужин на выходные (гречка с овощами — моё кулинарное "я" было не особо изобретательным). За этими занятиями время шло незаметно. Я даже почти перестала думать о грядущем событии. Почти. В четыре часа я села выбирать одежду. Шкаф был открыт. Я смотрела на вещи и пыталась понять, что из этого надеть. Джинсы — слишком просто. Джинсы — нормально. Джинсы — в самый раз. По итогу, очень «долгим» путём размышлений, я взяла свои любимые — небесно-голубые, с небольшими специальными потертостями на карманах и на колене. Они сидели идеально, как вторая кожа. С ними — что? Футболка? Слишком холодно. Свитер? Слишком тепло. Оригинальный лонгслив? В самый раз. Я перебрала три варианта, прежде чем остановилась на винно бордовом — на размер больше, с охристо-жёлтыми надписями. Он не было модным или дорогим. Он просто прекрасно сочетался со всем остальным. Волосы — распущенные и с волной, сделанной плойкой. Я заколола передние пряди маленькими крабиками по бокам и улыбнулась своему отражению в зеркале. Макияж был таким же лёгким. Тушь, которая идеально подчеркнула мои длинные ресницы, немного спаркла в уголок глаза и блеск для губ. Экспериментировать я не стала.

***

В половину шестого позвонила Аня. — Ты готова? — Почти. — Что значит «почти»? — она нервно усмехнулась. — Значит, что я ещё не собрала сумочку и не выбрала обувь. — Рит, ты издеваешься? Мы через полчаса уже должны быть там! — Успею. — Я заеду за тобой. Не вздумай сбежать. — Куда я сбегу? — Не знаю. На балкон. В ванну. В своё состояние вечной неудовлетворённости жизнью. Куда-нибудь сбежишь, я тебя знаю. Я усмехнулась. — Ладно, жду. — Я серьёзно, Рит. Если ты не откроешь дверь, я вызову МЧС. — Аня, иди уже собирайся. Она скинула вызов. Я покачала головой и вспомнив, что искала маленькую расчёску, ушла в ванну.

***

Аня либо караулила меня около подъезда и для правдоподобности выжидала двадцать минут, либо она просто метеор. Но я больше склоняюсь к первому варианту. — Рита! — воскликнула она, как только я открыла дверь. Чернюк влетела в квартиру, как маленький ураган — в синих джинсах, олимпийке адидас и с клатчем в руках. Волосы были собраны в зализанный пучок, а на губах сияла улыбка. — О, — она остановилась, осмотрела меня с головы до ног. — Выглядишь как человек. — Спасибо, — сказала я. — Ты тоже как человек. Даже лучше. — Я всегда лучше, — она скинула кроссовки и прошла на кухню. — Можно водички? В горле пересохло, пока мы с Лёшей, как взрослые люди решали наш конфуз. — я хмыкнула. — Можно. На столе. — Отлично. — она скрылась в дверном проёме кухни. — Не стой столбом! Обувайся! Уже через несколько минут мы спускались в лифте. — Что? — спросила я. — Ничего. Смотрю. — На что? — На то, как ты нервничаешь. — Я не нервничаю. — Нервничаешь, — Аня кивнула на мои руки. — Ты всегда вертишь что-то в пальцах, когда нервничаешь. Я посмотрела на свои руки. Я действительно крутила кольца на пальцах, не замечая этого. Убрала руки в карманы. — Спасибо, что сказала. — Всегда пожалуйста, — Аня улыбнулась. — Рит, всё будет нормально. Ты просто придёшь, посмотришь на своё же творение, выпьешь игристого для храбрости и уйдёшь. Никто тебя не съест. — Я знаю. — монотонно ответила я. — Тогда почему у тебя лицо как у человека, которого без конца мучили? Я усмехнулась. — Потому что я драматичная. — Это точно, — Аня придержала мне дверь подъезда и мы вышли. — Лёша уже там. Говорит, народу немного, всё спокойно. Саша тоже там, бегает, всё проверяет. — Он волнуется? — Не знаю. Лёша сказал, что он спокойный. Но Лёша иногда не замечает очевидного. — Как и ты. — Вот именно, — она кивнула. — Мы идеальная пара. — По коням, — сказала она, открывая дверь раннее вызванного такси. Я села, пристегнулась. В салоне играло радио — какая-то песня, которую я не знала, но мелодия была приятной. За окном мелькали огни — фонари, витрины, фары встречных машин. Москва вечером была красивой. Не той показной красотой, которой любят хвастаться туристы, а другой — глубокой, тёмной, с оттенком чего-то неуловимого. Как будто город знал секрет, которого не знали его жители, и молчал об этом.

***

Помещение находилось в небольшом и оживлённом переулке Тверской улицы. Как я поняла, теперь это постоянное место нашего бренда. Высокие потолки, светло-серые стены стены, панорамные окна и много чёрного металла в отделке. Я представляла себе что-то вроде современного арт-пространства — холодного, минималистичного, с налётом индустриальной эстетики. — Ничего так, — Аня подошла сзади, окинув здание взглядом. — Вперёд, красавица. Я обернулась и хмуро посмотрела на подругу, на что она улыбнулась и пожала плечами. Мы вошли внутрь.

***

Первое, что я почувствовала, — это тепло. Не отопление — от количества людей, которые находились в помещении. Их было не очень много, как и обещал Саша, но достаточно, чтобы воздух стал густым и плотным. Второе, что я услышала, — это гул голосов. Не крики — просто разговоры, смех, звон бокалов. Всё сливалось в сплошной шум, который поначалу оглушал, а потом становился фоном. Я огляделась — всё, как я и представляла. Вдоль одной стены на вешалках был развешан мерч — футболки, худи, бейсболки, даже пара сумок. Мои наброски, идеи, зарисовки. Я узнала их сразу, хотя видела в цифре сотни раз. Вживую они выглядели иначе — объёмнее, ярче, живее. Ткань придавала им текстуру, которой не было на экране планшета. Чёрно-белые линии, абстрактные формы, размытые силуэты. Я смотрела на них и чувствовала что-то странное — гордость? страх? обнажённость? — как будто часть меня выставили напоказ. Но при этом мне не хотелось прятаться. — Ух ты-ы, божечки! — сказала Аня. — Это всё ты нарисовала? — Да. — я смутилась. — Рит, это обалденно просто! Прям читается твой почерк. — Спасибо, — сказала я. — Они выглядят так профессионально. Как в магазине. — Они и должны выглядеть как в магазине. Потому что их будут продавать. — Ну, ты поняла, — Аня толкнула меня плечом. — Я горжусь тобой. — Перестань. — Не перестану. Я улыбнулась и пошла к столику с напитками. Аня поплелась за мной, продолжая что-то бормотать про «скрытые таланты» и «почему я не говорила, что так умею».

***

Я взяла приветственное шампанское — подумала, что мне на самом деле нужно было расслабиться. — В общем, — подруга повернулась ко мне. — Тут мои девочки, очень приятные и дружелюбные. Вон та, — она указала на девушку среднего роста с тёмно-каштановыми длинными волосами. — Каролина. Девушка Ильи, ты потом познакомишься с ним, я думаю. Я посмотрела в ту сторону. Каролина выглядела красиво и сдержанно. Рядом с ней стоял парень — вероятно, тот самый Илья. — Ну в целом ты и так его увидела. — продолжала Аня. — Он блогер, один из близких друзей Саши. Они в одной компании. — Она выглядит милой. — констатировала я, пока перед моими глазами не появился знакомый силуэт. — Рита. Я подняла глаза. Саша стоял в двух шагах — в чёрных джинсах и свободной футболке с одним из моих эскизов. Абстрактные линии складывались в человеческую фигуру — размытую, тянущуюся куда-то вперёд. Он выглядел спокойным, расслабленным, как будто это мероприятие было для него обычным делом. Может, так и было. — Привет, — сказал он. — Привет. — я подавила в себе стремительное желание замяться и начать бить тревогу. — Рад, что ты пришла. — Он кивнул Ане. — Выглядит всё хорошо, да? — Да, — сказала я. — Очень. — Ты видела вещи? Что скажешь по фактуре? — Видела. Выглядят лучше, чем на планшете. — Я же говорил, — он улыбнулся. — Ткань даёт текстуру. Это было твоей идеей, кстати. — Моей? — Ну да. Ты сказала, что линии должны «дышать». Я просто подобрал материал, который это позволяет. Я не помнила, чтобы говорила это. Но, видимо, говорила. И он запомнил. — Спасибо, — сказала я. — Не за что. — Он посмотрел на часы. — Мне нужно ещё пару человек поприветствовать, но потом я вернусь. Ты как, нормально? — Всё отлично, — я улыбнулась, успокаивая Сашу. — Точно? — он прищурился. — Точно. — Хорошо. Тогда увидимся. Он ушёл. Аня посмотрела ему вслед, потом повернулась ко мне. — Он тебе нравится, — сказала она не вопросом, а утверждением. — Что? — Ты слышала. — Аня, он мой партнёр. Мы работаем вместе. Всё. — Ты так говоришь, будто это что-то плохое. — Это не плохое. Это просто факт. — Факты — это скучно, — Аня сделала глоток шампанского. — А ты не скучная. — Я очень скучная. — Ты себя плохо знаешь. Я закатила глаза и отвлеклась на телефон. Аня отошла в сторону — кажется, увидела кого-то знакомого и увлеклась разговором.

***

Я рассматривала свои работы. На самом деле — не на них. Я смотрела сквозь них, думая о своём. О том, как странно устроена жизнь. Ты можешь годами рисовать для себя, прятать работы в папку «для себя», никому не показывать. А потом приходит кто-то, кто говорит: «Это круто, давай сделаем из этого что-то большое». И ты соглашаешься, потому что... потому что не придумываешь причину отказаться. — Это твои работы? Я обернулась. Рядом возникла Каролина. Вблизи она выглядела ещё красивее, чем издалека. На лице — лёгкий макияж, в глазах — искреннее любопытство. — Да, — сказала я, развернувшись к ней. — Достаточно интересно, — она кивнула на толстовку с силуэтом. — Мне это особенно нравится. Такое... меланхоличное, что ли. Но не депрессивное. Ты понимаешь? — Понимаю, — удивилась я. Обычно люди говорили «грустное» или «тёмное». Меланхоличное — это было точнее. — Ты давно рисуешь? — С детства. — А в каком стиле работаешь? Кроме этого, — она кивнула на принты. — В разном. Графика, акварель, иногда масло. — Масло — это сложно, да? Я слышала, оно долго сохнет. — Долго. Но оно того стоит. — У тебя есть где-то работы посмотреть? В Инстаграме, например? Я назвала свой аккаунт. Каролина достала телефон, нашла, подписалась. — Классно, — сказала она. — Я тоже в подростковом возрасте увлекалась этим, но быстро бросила. Решила, что не моё. — Иногда, наши решения бывают ошибочными, — сказала я. Она посмотрела на меня с интересом. — Философ. — Художник, — поправила я. — Одно другому не мешает. Мы улыбнулись друг другу. Каролина оказалась приятной — не такой громкой, как я ожидала, и не такой поверхностной. Мы поговорили ещё пару минут о разном: друг о друге, чем занимается Каролина и немного о компании парней.. Потом она ушла к другой незнакомой мне девушке, а я вернулась к барной стойке.

***

Аня нашла меня через полчаса. К тому моменту я успела перекинуться парой фраз ещё с двумя людьми — девушкой-фотографом и каким-то знакомым Парадеевича. Разговоры были короткими, поверхностными, но без неприятного осадка. Люди просто интересовались, кто я и откуда. Никто не лез в душу, никто не задавал неудобных вопросов. — Ты как? — спросила Аня, подходя ко мне. — Нормально, — сказала я. — Тут неплохо. — А я что говорила? — Аня улыбнулась. — Ты просто не любишь новые места. Но когда привыкаешь — всё окей. — Может быть. — Саша тебя искал, кстати. — Зачем? — Не знаю. Сказал, что хотел показать тебе что-то. Я огляделась. Саша стоял у дальней стены, разговаривал с мужчиной в деловом костюме — единственным человеком в помещении, который выглядел так, будто пришёл не тусоваться, а работать. Я подождала, пока он закончит, и подошла. — Ты искал меня? — спросила я. — А, да, — он повернулся. — Хотел показать кое-что. Идём. Он повёл меня в другой конец зала, к небольшому столику у стены. Я думала, там ещё мерч, но нет. На столике стояла рамка — простая, деревянная, без лишних украшений. А внутри — не фотография, не постер. Эскиз. Мой эскиз. Тот самый, который я набросала на первой встрече у него дома, когда показывала работы на планшете. Он его сохранил. Распечатал. Вставил в рамку. — Ты... — я не договорила. — Это не для продажи, — сказал Саша. — Я просто подумал, что здесь ему место. Чтобы ты видела, когда придёшь. Я смотрела на эскиз. Он был неидеальным — набросок, незаконченная линия, чуть смазанная тень. Но он был живым. Без правок, без цифровой обработки. Карандаш на бумаге, снятый на телефон, распечатанный на обычном принтере. И в рамке. — Зачем? — спросила я. — Потому что это начало, — сказал он просто. — Всего этого. — он обвёл рукой зал. — Ты пришла, показала мне работы, и я понял, что хочу с тобой работать. Этот эскиз — напоминание. Я молчала. Не потому, что нечего было сказать. А потому, что слова застревали. — Ты не против? — спросил он. — Я не спросил, когда распечатывал. — Нет, — сказала я наконец. — Не против. — Хорошо. Мы постояли молча. Я смотрела на рамку, он стоял рядом. Как будто она была общей точкой, от которой мы оба отталкивались. — Пойдём, — сказал он. — Я познакомлю тебя с остальными. Я кивнула. Но прежде чем уйти, ещё раз посмотрела на эскиз. Маленькая рамка, простой рисунок. Но внутри было что-то такое, от чего стало теплее. Мы пошли к группе людей, которые стояли у окна. Аня уже была там — она что-то рассказывала, активно жестикулируя, и все смеялись. — Рита! — крикнула она, увидев меня. — Иди сюда! Я тут рассказывала, как ты однажды нарисовала портрет соседа, который жаловался на запах красок, и он так удивился, что перестал жаловаться! — Это была не сосед, — сказала я, подходя. — Это был консьерж. — Какая разница! Главное, что он заткнулся! Все засмеялись. Я улыбнулась. И почувствовала, что напряжение, которое держало меня весь вечер, наконец начало отпускать. — Рита, знакомься, это мои, — Саша махнул рукой в сторону полукруга из парней. — Даня, Влад, Илья. И это Костя. — О, та самая Рита, — Костя сразу оживился, отлип от стены. — А то Саша уже неделю ходил с таким видом, будто нашёл клад. Мы думали, он влюбился. А он: «Нет, у нас дизайнер крутой». — А ты что думал? — спросил Влад, не поднимая головы от телефона. — Я думал, он влюбился. Обидно, — Костя вздохнул. — Рита, ты не можешь соврать, что он тебе безразличен? Ну, чтобы я не терял надежду на драму. — Кость, отстань от человека, — сказал Саша беззлобно. — Я не отстаю, я знакомлюсь. Это разные вещи. — Ты знакомишься уже полгода. Со всеми подряд. Это называется «не умеешь вовремя замолчать». — Это называется «широкая душа», — поправил Костя и повернулся ко мне. Влад наконец оторвался от телефона и посмотрел на меня: — Рита, ты с нами надолго? Или просто посмотреть? — Посмотреть, — сказала я. — И поработать, если получится. — О, она ещё и работает, — Костя поднял палец. — Слышишь, Саш? Ты нашёл не просто дизайнера, а работающего дизайнера. Это уровень выше. — Я знаю, — сказал Саша. — Ты знаешь, но не ценишь, — Костя вздохнул. — Рита, если он будет заставлять тебя переделывать одно и то же двадцать раз, ты просто скажи мне. Я сделаю ему больно. — Ты не сделаешь мне больно, — сказал Саша. — Я сделаю тебе больно морально. Это хуже. Илья, стоявший до этого молча, хмыкнул и покачал головой. — Не обращай внимания, — сказал он мне. — Они всегда такие. Привыкнешь. — Надеюсь, — ответила я. — Да конечно привыкнешь! — махнул Костя, вновь восклицая. Я смотрела на них и невольно улыбалась. Они говорили все сразу, перебивали друг друга, спорили о ерунде — но в этом не было агрессии. Это был их язык. Быстрый, хаотичный, полный внутренних шуток, которые посторонний не поймёт. И мне почему-то было не нужно их понимать. Достаточно было смотреть и слушать. — Ладно, — Саша поднял руку, останавливая этот балаган. — Вы её утомили. — Ты нас останавливаешь? — Костя удивлённо посмотрел на друга. — Рита, мы тебя правда утомили? — Пока нет, — усмехнулась я. — Видишь? Она просто чудо. Саша ничего не ответил, но я заметила, как он чуть улыбнулся. Не мне — скорее себе. Как будто услышал что-то, что ему давно хотелось услышать. — Кстати, — Костя достал телефон. — Рита, дашь инсту? Если вдруг Саша начнёт опять ныть про кризис идей, я буду знать, кому звонить. — Ты не будешь звонить, — сказал Саша. — Ты будешь молчать и работать. — Я буду работать над тем, чтобы ты не ныл. Это работа над ошибками. — Какими ошибками? — Твоими, — Костя пожал плечами. — Ты полный сборник ошибок, Саш. Но мы тебя любим. — Спорное заявление, — сказал Даня. Они ушли. Я осталась одна, но почему-то не чувствовала себя чужой. Наоборот, был приятный осадок после такого активного и смешного общения. И это было приятно.

***

Я уехала без пятнадцати двенадцать. Аня и Лёша оставались — их кто-то из компании увозил домой, а я не хотела ждать. Усталость навалилась внезапно, как будто кто-то выключил во мне тумблер «работать». — Ты точно не хочешь подождать? — спросила Аня. — Мы тебя подбросим. — Точно, — сказала я. — Я вызову такси. — Наиши, как доедешь. — Напишу. Я вышла на улицу. Ночь была холодной, но без дождя. Небо — тёмным, без звёзд. Я стояла у входа, сжимая в руке телефон, на экране которого горело «через 5 минут», и смотрела на дверь, за которой остался гул голосов и тёплый свет. Дверь открылась. Вышел Саша. — Уезжаешь? — спросил он. — Устала. — Понятно. — Он встал рядом. — Спасибо, что пришла. — Спасибо, что позвал. — Ты понравилась ребятам, — сказал он. — Особенно Костяну. — Я так и знала. — я улыбнулась и еще больше укуталась в куртку. — Может, увидимся на неделе? — он сделал паузу, после чего добавил. — По работе. — Да, — сказала я. — Напишешь. Подъехало такси. Саша открыл дверь. — Пока, — сказал он. — Пока. Я села в машину. Дверь захлопнулась. Такси отъехало. Я смотрела в окно, как удаляется его фигура — сначала чёткая, потом всё более размытая, пока не исчезла за поворотом. В кармане завибрировал телефон. Аня: «Ты сбежала. Зря. Там весело». Я ответила: «Я не сбежала, я устала». Аня: «Одно другому не мешает». Я усмехнулась и убрала телефон.

***