Исполнение обещания

«Доктор… Это я… Сарина». Мир Аквамарина Хошино рухнул. С тех пор как он переродился в сына Ай Хошино, он всегда знал, что Руби переродилась, как и он сам, но помимо этого она оставалась полной загадкой. Она отказывалась говорить о своём прошлом, настаивала на том, что она взрослая женщина, но при этом всегда придерживалась идеалистического взгляда на мир. На самом деле, Аква часто проецировал на неё образ Сарины, поэтому он постоянно делал всё возможное, чтобы защитить её, чтобы этот жестокий и холодный мир не сожрал её и не выплюнул, как это в итоге случилось с Ай. Однако он никогда бы не подумал, или, скорее, не осмелился бы предаваться фантазиям о том, что Руби на самом деле… «С-Сарина…?» — глаза Аквы опустели, он смотрел прямо на Руби, наблюдая, как та продолжает прижиматься к его руке, слёзы начинают течь по его лицу и капать на пол: «Это… ты…?» «З-Значит, это правда, ты действительно…» — у Руби перехватило дыхание, слёзы вот-вот должны были хлынуть наружу, а лицо вспыхнуло яростным алым пламенем. Она едва сдержалась, выдавливая слова с большей силой, чем нужно: «Д-Доктор… Д-Доктор Горо Амамия…» «...Да... это я...» — брат и сестра продолжали смотреть друг на друга ещё мгновение, и каждая секунда казалась вечностью. Затем Аква почувствовал, как Руби уткнулась ему в грудь, инстинктивно обняв его. Она плакала, рыдала и кричала, из её души вырвалась целая смесь эмоций. Печаль, гнев, горе, счастье — всё смешалось в один коктейль. «Д-Доктор!» — она крепче обняла его, ногти впились в его рубашку, сдавливая голую кожу, пропитанную её слезами: «П-почему ты мне никогда не говорил?!» «Н-ну, я только узнал о том, что...» «Идиот!» — Руби снова уткнулась лицом ему в рубашку и заплакала, а он обнял её крепче, прижимая к себе, как он это делал с Сариной, когда боль становилась невыносимой: «Я воссоздала B-Komachi только для того, чтобы снова увидеть тебя! Я искала тебя на каждом концерте, я думала… думала…» Руби так сильно прикусила губу, что почувствовала привкус меди, из носа текли сопли, ноги вот-вот подкосятся от переполнявших её эмоций, захлестнувших её титаническими волнами. «Я думала, ты забыл про маму… Забыл про B-Komachi…» «Руби…» — глаза Аквы на мгновение опустились, а затем быстро поднялись, одной рукой он погладила её по волосам, пытаясь успокоить: «Сарина… я никогда не забуду Ай и B-Komachi. После твоей смерти я поклялся стать самым большим фанатом Ай, и до самой смерти я никогда не нарушу эту клятву». «Д-до самой смерти…» — Руби на мгновение замолчала, медленно поднимая заплаканное лицо, чтобы посмотреть прямо на Акву, фыркнула, задыхаясь от собственной слизи, говорить ей всё ещё давалось с трудом: «Я и не знала, что ты умер, Док, к-как…?» «...» — на долю секунды Аква задумался, стоит ли ей сказать, что человек, убивший Ай, — это тот же человек, который убил его; что их биологический отец — это тот самый организатор, который косвенно забрал две души, если не больше, что он всё это время гонялся за двумя призраками. Эта частица исчезла так же быстро, как и появилась. «Со мной произошёл несчастный случай, я упал со скалы и сильно повредил голову, рядом никого не было, поэтому я скончался от потери крови», — пальцы Руби сжались от этих слов, образ Горо, умирающего в одиночестве посреди леса, заставил её сердце сжаться, а ноги чуть не подкосились, она ухватилась за рубашку Аквы; его хватка помогла ей удержаться на ногах. «О-О, Доктор… Э-Это ужасно…» — Руби снова уткнулась лицом в рубашку Аквы и глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться, прежде чем поднять руку, схватить Акву за плечи и, прижавшись к нему, осторожно отстраниться от его рубашки, чтобы снова встретиться с ним взглядом: «Мне очень жаль, что это произошло, но… но…» Руби сглотнула, её лицо залилось глубоким багровым румянцем, но глаза сверкали ярче обычного. В тот момент Аква мог поклясться, что Руби стала больше похожа на Ай, чем когда-либо прежде. «Я так рада, что мы снова вместе, Доктор… Ты – причина всего, что я делаю, причина моего счастья, причина, по которой я снова встаю на ноги, причина, по которой я могу засыпать по ночам, мечтая о светлом завтра…» — Руби на мгновение замерла, совсем чуть-чуть, прежде чем её лицо засияло, а осанка расслабилась: «Причина… моей влюблённости». «Сарина…» — Аква оглядел Руби с ног до головы, и та осталась прежней… Точно такой же, как в больнице: мечтательное выражение лица, свет, который она излучала, то, как она освещала всю комнату. Она ничуть не изменилась. «Д-Доктор, я…» — последовала ещё одна, на этот раз меньшая, пауза, прежде чем она двинулась вперёд: «Доктор… Помнишь, что ты мне пообещал?» «Пообещал? Я дал тебе немало обещаний тогда, и мне казалось, что я выполнил большинство из них». «Да, это правда… Ты перестал класть мне солёные огурцы в бутерброд на обед, купил мне эту лимитированную фигурку мамы, даже тайком принёс мне щенка после моей просьбы… Но… было одно обещание, которое ты не смог выполнить… До сих пор…» — Руби шагнула вперёд и подняла руку, нежно погладив щеку Аквы, отчего он замер: «Доктор… Ты обещал, что когда мне исполнится шестнадцать, ты женишься на мне… Доктор… Мне уже шестнадцать». Во второй раз за очень короткий промежуток времени мир Аквамарина Хошино рухнул. Он стоял там, потрясённый, глядя на Руби так, словно она только что предложила ему спрыгнуть с моста. Конечно, он помнил обещание, обещание данное маленькой девочке, что если она каким-то образом победит эту неизлечимую болезнь, он всерьёз задумается о том, чтобы остепениться и жить с ней. Но это было почти двадцать лет назад, и даже тогда разница в возрасте всё ещё была заметна, и хотя можно было бы утверждать, что это уже не проблема, поскольку они были близнецами… Сам факт того, что они были близнецами, стал новой проблемой. «С-Сарина, я…» — голос Аквы дрогнул, он пытался подобрать слова, не расстроив её: «М-Мы больше не просто доктор и пациент…» «Хм? Что ты имеешь в виду? Ты для меня всё ещё доктор». «Н-ну…» — Аква напрягся, когда палец Руби начал нежно поглаживать его щеку, что говорило о гораздо большей интимности, чем обычно бывает, когда сестра нежно тискает щеку брата, и её намерения были ясны даже в мельчайших движениях: «Мне было почти тридцать, когда я погиб, тебе двенадцать… Сейчас мне почти сорок шесть лет…» «И что? Наш общий возраст составит двадцать восемь лет, Доктор, ведь многие сорокалетние и двадцатилетние женятся». «Возможно, это и правда, но мы также…» — Аква наблюдал, как Руби сделала шаг вперёд, её ноги в носках уперлись в землю, а атмосфера в комнате приглушилась учащённым сердцебиением Аквы: «Мы также близнецы…» «Ммм…» — Руби наклонила голову, и её мечтательная улыбка становилась всё шире: «Ты милый, Доктор». «Ч-что?» «Тебе никогда не было дела до того, что мы близнецы, ты даже говорил мне, что мы просто чужие люди, ведь мы оба проживаем свою вторую жизнь, верно?» «То, что ты помнишь мою мимолетную реплику, немного впечатляет», — из уст Аквы вырвался сухой юмор, но он быстро был подавлен безупречной логикой, которой Руби облекла свои слова. Это правда, он много раз говорил ей, что они не родственники, так как на самом деле они оба прожили полноценную жизнь до этого, нет причин относиться друг к другу как к чему-то большему, чем просто как к двум чужим людям, родившимся в одних и тех же обстоятельствах. Утверждение обратного сейчас выглядело бы не столько попыткой объяснить общественное мнение о подобных отношениях, сколько заявлением Руби, или, скорее, Сарине, о том, что данное ей много лет назад обещание было пустым. На самом деле это было не так, но... «Ты слишком много думаешь», — Руби внезапно наклонилась к нему, когда он был в полном смятении, её губы были всего в нескольких сантиметрах от его губ: «У тебя такой же взгляд, тот же самый, что был у тебя в больнице, Доктор… Ты ни капельки не изменился». «Я-я…» — Руби приложила палец к его губам, чтобы заставить его замолчать, а затем начала наклоняться всё ближе и ближе, в то время как Аква застыл на месте. Внезапно дверь распахнулась, и вошла их менеджер и приёмная мать Мияко: «Аква, ты видел Руби?..» Это вывело Акву из ступора, он резко отшатнулся назад, ударив рукой по стене и заставив Мияко и Руби вздрогнуть, а другой рукой пытался скрыть сильный румянец на лице: «Я иду к Режиссёру!» «Ч-что?» — Мияко переводила взгляд с покрасневшего Аквы на не менее покрасневшую Руби, прежде чем Аква, практически оттолкнув её в сторону, пробежал по коридору и спустился по лестнице: «Аква! Подожди!» «Д-Док…Б-братец!» — Руби выбежала из комнаты, поправив саму себя, прежде чем остановиться наверху лестницы и наблюдать, как он захлопнул за собой входную дверь, и в мгновение ока исчез: «Боже… Вот так просто, да?» «Руби?» — Мияко подошла, совершенно растерянно глядя на неё: «Что... происходит?» Руби немного напряглась от голоса Мияко, подняла руку, чтобы поправить волосы, и спрятала за ними щёки: «Эм… Брату… нужен совет по поводу свиданий…?» «Это будет долгий разговор», — подумала Руби. … .. .

***

В кабинете директора Тайши Готанды, как всегда, было темно: шторы задёрнуты на окнах, на столе лениво вращался небольшой вентилятор. Сам Готанда откинулся на спинку стула, сценарий был у него на лице, работа на сегодня была закончена, поэтому он отправил Акву домой. Честно говоря, у него было ещё много работы, но его девиз «заботиться о себе прежде работы» также, похоже, распространялся и на импровизированные перерывы на сон. Однако его молчаливое спокойствие было нарушено, когда дверь в его комнату распахнулась, заставив его вздрогнуть от внезапного шума: сценарий скатился с лица на колени: «Мама! Что я тебе говорил о...» Его гневная тирада в адрес матери прервалась, когда в дверях оказался не его вечно назойливая мать, а ученик, которого он отправил домой всего полчаса назад. Волосы Аквы были мокрыми от пота, он тяжело дышал после пробежки. «Боже, малыш, ты выглядишь ужасно. Что, чёрт возьми, случилось, папарацци добрались до тебя по дороге домой?» — Готанда попытался говорить нейтральным и спокойным тоном, но в его голосе чувствовалось лёгкое напряжение. Он видел Акву в таком состоянии только один раз, сразу после того, как его девушка начала подражать Ай, но это было разные ситуации; дело было не столько в том, что он потерял контроль, сколько в том, что он выглядел совершенно растерянным: «Ну… Не стой там просто так, сядь, а то ещё упадёшь в обморок». Аква не сразу ответил, тело продолжало дрожать, дыхание было прерывистым. Тем не менее, после нескольких секунд молчания, Аква оттолкнулся от двери и побрёл к своему обычному месту, после чего не просто сел, а скорее с глухим стуком упал. Он поднял пальцы и зажал переносицу, закрыл глаза, пытаясь наконец прийти в себя, оказавшись в тихом месте. Готанда не стал сразу говорить, позволяя тишине воцариться. Единственным звуком, сопровождавшим шум вентилятора, был щелчок зажигалки, зажегшей сигарету, за которым последовал выдох дыма. Наконец, открыв свои пустые глаза, Аква посмотрел на Готанду и начал говорить: «Режиссёр… Что бы Вы сделали, если бы кто-то, кого Вы знали много лет назад, внезапно появился снова? Кто-то, кому Вы тогда дали обещание из сострадания и надежды, обещание, о котором Вы забыли, но этот кто-то никогда не забывал, и теперь он вернулся, чтобы получить это обещание, несмотря на последствия, которые это повлечёт за собой». Готанда не стал сразу говорить, снова поднёс сигарету к губам и затянулся, дав вопросу немного повиснуть в воздухе, чтобы полностью его осмыслить: «Такие вопросы редко задают люди твоего возраста, обычно их задают старые продюсеры, которые обещали актёру золотые горы за услугу, а когда актёр пришел за деньгами, продюсер не сдержал своего слова». «...Нет...Дело не в том, что я не могу выполнить обещание...Дело в том...» — он выдохнул, вытер пот со лба пальцами, его взгляд обратился к пустому монитору на столе Готанды: «Дело в том, что я не уверен, достоин ли я вообще сдержать это обещание, не говоря уже о том, что общество сделает с нами, если правда станет достоянием общественности...» «Ага, проблемы с девушкой, да? Боишься, что скажет весь мир, если выяснится, что ваши отношения с Аканэ были фальшивыми, и ты ей изменял? Кто она такая, очередная актриса?» Аква прикусил внутреннюю сторону губы, по языку пробежала лёгкая медная краска, после чего он медленно покачал головой из стороны в сторону: «Айдол». «Тц, серьёзно, малыш? Это хуже, чем актриса, по крайней мере, об актёрах люди со временем забывают… А вот айдолы? Это совсем другой мир психов», — Готанда повернул свой стул, чтобы полностью повернуться лицом к Акве, скрестил ноги и откинулся на спинку кресла: «Дай угадаю - Арима? Вы знакомы с детства, не так ли?» Аква на мгновение замер, стараясь не смотреть прямо на Готанду, и сосредоточил взгляд на своих руках, обеими руками обхватив колени: «Нет, не она… Но Вы не ошибаетесь, я знаю её давно… Достаточно давно, чтобы дать ей обещание, когда она была в… плохом состоянии… Дать ей мотивацию бороться… Что бы ни подкинула ей жизнь, и как бы сильно она ни хотела сдаться». «…» — Готанда наблюдал, как Аква сжал колени, как тонко сжались его челюсти, какими пустыми стали его глаза, обычно полные решимости и упрямства. Вынув сигарету изо рта, Готанда затушил её в пепельнице на столе, после чего вздохнул: «Что, чёрт возьми, случилось, малыш?» «...Если я Вам расскажу, и Вы решите внести меня в чёрный список индустрии, Вы должны пообещать, что не сделаете ей ничего плохого, хорошо?» «Малыш, о чём ты вообще...» «Пообещайте мне!» — лицо Аквы резко поднялось и встретилось с лицом Готанды. В этот момент исчезли нерешительность и замешательство, сменившись той же решимостью и заботой, которые он проявлял к Сарине, Ай, а теперь и к Руби: «Потому что если Вы этого не сделаете, Режиссёр, я сделаю всё, что потребуется, чтобы…» «Хорошо, обещаю», — коротко, по существу, без споров: «Понятия не имею, что тебя так сильно гложет, парень, но неужели всё настолько плохо? Ну ладно, обещаю, что бы с тобой ни случилось, я ей ничего не сделаю, хорошо?» Готанда отчётливо видел, как плечи Аквы опустились, а лицо на микроскопическом уровне смягчилось от облегчения: «Спасибо… Это… Это Руби…» «...Что?» — Готанда наклонился вперёд в кресле, сложив руки вместе и уперев локти в колени: «Малыш, что ты имеешь в виду?» «…Когда она была моложе, я пообещал Руби, что женюсь на ней, когда ей исполнится шестнадцать. Тогда я сказал это только потому, что ей в тот момент было очень плохо. Она была на самом краю, каждый день был борьбой за выживание. Бывали дни, когда я просыпался, даже не зная, жива ли она ещё, и я был рядом с ней каждый божий день. Поэтому, когда она попросила меня выйти за неё замуж, я сказал ей, что сделаю это, когда ей исполнится шестнадцать, и теперь…» — руки Аквы крепко сжали ткань его брюк, звук шуршания брюк раздался в маленьком офисе, как выстрел, тело начало дрожать: «И… а теперь она сказала, что ей шестнадцать, и она вспомнила это обещание». «Боже мой, малыш...» — Готанда закрыл глаза, поднёс руку к губам и погрузился в размышления: «Эта деталь, о которой ты говорил, что она боролась в детстве, как ты не знал, переживёт ли она ещё один день... Это как-то связано с Ай?... Это как-то связано с тем, что вашу мать убили?" Аква резко поднял голову, глаза расширились, сквозь них проступали искорки тьмы: «Как Вы...» «Это не высшая математика», — Готанда выпрямился, сохраняя спокойствие на лице, хотя в глазах у него было совсем другое выражение: — «Она берёт отпуск по медицинским показаниям, а после возвращения у её менеджера внезапно появляются близнецы, которых она не только приводит на её съёмки, но и даёт проводить время с Ай больше, чем с предполагаемым отцом? Возможно, обычный человек этого не заметит, но я режиссёр, умение понимать людей — часть моей работы». «...Понятно...» — тьма быстро исчезла из его глаз, едва появившись, и снова рассеялась. «Позволь мне спросить ещё раз… После смерти Ай, Руби переживала всё это? Когда ты дал ей это обещание?» Очевидно, он не мог сказать правду. Когда Аква, или, вернее, Горо, дал это обещание Сарине, Ай была всего лишь неопытным подростком, только что ворвавшейся на сцену айдолов. За шесть-семь лет до того, как произошло её убийство. Однако объяснять Готанде, что он и Руби — реинкарнации доктора и его пациентки, ему казалось, не очень-то подходящим вариантом. «...Да, это было примерно в то время», — ложь была самым безопасным вариантом в данном случае, к тому же она вписывалась в рамки правды, которую Готанда уже знал. «Ну, это, наверное, логично… Девушка теряет маму, слышит, как та умирает за дверью, и её охватывает безутешное горе. Только благодаря брату она учится двигаться дальше, полагаясь на него, и решает выйти за него замуж, потому что брак для детей означает, что они никогда не расстанутся», — Готанда закурил ещё одну сигарету, дважды затянулся и выдохнул: «Но в отличие от многих детей, она так и не отказалась от этого обещания, и хотя сейчас вы оба восходящие звёзды, она готова всё бросить ради обещания, данного ей тогда, да?» «...Что-то вроде того, да». «Боже, малыш, я тебе не завидую», — Готанда снова выдохнул дым, лениво поворачивая стул из стороны в сторону носком ноги, опустив глаза: «И теперь ты боишься разбить ей сердце, отказав ей, верно?» «...» — как и прежде, Аква замолчал, но на этот раз всё было иначе: одна секунда превратилась в две, затем в четыре, затем в восемь... Полминуты прошли в полной тишине, заставив Готанду остановить вращение и снова посмотреть на Акву. «... Серьёзно, малыш?» — снова тишина, Готанда затаил дыхание и выдохнул медленнее обычного, опустив руку с сигаретой вдоль тела: «О боже, малыш... Ты всерьёз подумываешь о том, чтобы начать с ней встречаться, не так ли?» «...Всё сложнее, чем Вы думаете», — Аква медленно проводит языком по его губам, прежде чем посмотреть Готанде прямо в глаза: «Тогда я был всем, что у неё было, и моя жизнь тоже не была лучшей, так что в каком-то смысле она тоже была всем, что у меня было. Даже сейчас я...» «У тебя есть девушка, пусть и фиктивная, но всё же девушка. У тебя есть друзья вроде Аримы, ты быстро становишься одним из самых популярных актёров в Японии, а Руби на пути к тому, чтобы стать следующей Ай. Неужели ты действительно хочешь всё это разрушить из-за обещания, данного собственной сестре, когда вы были детьми?» «Ничего не пропадёт даром, если мы сохраним это в секрете… Кроме того, если кто-то и понесёт наказание, то это буду я. Я позабочусь о том, чтобы, что бы ни случилось, её восхождение на вершину было обеспечено», — в голосе Аквы прозвучала стальная нотка, спина выпрямилась, в его словах прозвучали проблески решимости: «Я не думаю, что заслуживаю её, но… я также не могу смириться с нарушением данного ей обещания». Между ними воцарилась тишина, взгляды встретились, с одной стороны — решимость, с другой — беспокойство. Тишина снова затянулась, но её нарушил скрип стула Готанды. Вскоре он выпрямился на ногах с обречённым выражением лица: «Если ты это сделаешь, то поступай умно. Я видел всевозможные отношения в этой индустрии, многие из них далеки от чистоты, поэтому я ни в коем случае не буду читать кому-то нотации, когда он уже принял решение. Публичные проявления чувств исключены, никто, включая твою приёмную мать, не должен об этом знать, все ваши свидания проходят в уединении вашего дома, и ты не можешь позволить даже намёку на это попасть в сплетни, потому что какой-нибудь таблоид может об этом разузнать, они как стая бешеных волков, охотящихся за добычей». «... Знаю, я годами скрывал некоторые вещи, в этом нет ничего нового...» «Ты годами скрывал часть себя, это совсем не то же самое, что скрывать годами другого человека». Аква сомкнул губы, впитывая слова Готанды, обдумывая их, прежде чем кивнуть: «Конечно, что бы ни случилось, Руби будет превыше всего». «Ну, раз уж ты сделал свой выбор…» — Готанда подошёл к мини-холодильнику в своей комнате, налил им обоим по стакану виноградного сока и передал его: «Я видел все виды отношений, какие только можно себе представить: принудительные, по обоюдному согласию, инцест, отношения с элементами власти, с разницей в возрасте, всё что угодно… Многие из них заканчиваются, часто жестоко… Лучше не позволяй этому случиться с вами двумя, это всё, о чём я прошу». «Нет, я никогда не причиню ей вреда… Что бы ни случилось, она единственный человек, которому я никогда не смогу причинить боль», — и тьма, и свет боролись за место в глазах Аквы, возвращая им жизнь, которая, как считалось, давно угасла. Готанда заметил это на микроуровне, зафиксировал, отметил и двинулся дальше: «Наверное, мне нужно вернуться домой, чтобы поговорить с ней, а то я внезапно сбежал». «Так, никогда не стоит заставлять девушку ждать, женщины могут быть довольно пугающими, я это понял за эти годы», — Готанда наблюдал, как Аква сделал всего один глоток сока, прежде чем подняться, засунуть руки в карманы толстовки и направиться к двери: «Ах да, малыш? Помни, что есть разница между настоящей любовью и показной любовью, помни об этом, какое бы решение вы ни приняли». «Поверьте… я на собственном опыте это знаю», — взгляд Аквы переместился на постер фильма «Как Всё Началось», вышедшего много лет назад и положившего начало всему, и остановился на Ай в углу: «У меня огромный личный опыт». После этого Аква толкнул дверь и ушёл, оставив Готанду снова одного в его кабинете. На мгновение Готанда замер, уставившись на дверь и вспоминая слова Аквы. Медленно поднеся сок к губам, он сделал большой глоток, затем повернулся и посмотрел на стол, тихо вздохнув. «Ай… Какого чёрта…?» … .. .

***

Прошло несколько часов с тех пор, как Аква внезапно ушёл, выскочив из своей комнаты с красным лицом, мимо Мияко и направившись к входной двери. В той же комнате Руби стояла в тем же цветом лица, прежде чем побежать за ним, остановиться наверху лестницы и смотреть, как захлопнулась дверь. Теперь она сидела в гостиной с Мияко, рассказывая обо всём лишь полуправду и отказываясь излагать всю историю целиком, чем вызвала стон у своей приёмной матери. «Я не злюсь из-за того, что вы с Аквой делали, мне просто любопытно. Вы обе вели себя странно, он вдруг убежал, а теперь ты не хочешь об этом говорить, Руби…» — Мияко прикусила губу, поправляя позу и подгибая ногу под себя: «Кто-то из вас… застал другого с кем-то в постели…» «Ч-что?!» — пронзительный крик Руби вырвался из её лёгких, и на её лице внезапно появился красный оттенок: «Н-Нет! Вообще нет! Ничего подобного! П-почему ты вообще об этом подумала?!» «Н-ну, судя по твоему поведению, я могу представить, если бы ты застала его с Аканэ или он тебя с кем-нибудь вроде Мелта...» «Мелта?!» — Руби задохнулась, буквально задохнулась, держась за живот, словно то, что она съела на обед, грозило устроить бунт: «П-прошу, никогда больше так не говори, я уже не могу это выдержать!» «Ой, ты просто преувеличиваешь…» — Мияко снова вздохнула, прислонившись к подлокотнику дивана и подперев голову кулаками: «Но ладно, если ты не хочешь об этом говорить, то я забуду… Просто пообещай мне, что если это что-то серьёзное, ты скажешь мне об этом, прежде чем делать глупости». «Д-да, обещаю», — Руби кивнула изо всех сил, пытаясь устроиться поудобнее на диване и не думать о том, что её Доктор сидел неподвижно и собирался позволить ей его поцеловать, а затем убежал, смущённый тем, что их приёмная мать застала их врасплох. Это было бы так неловко, а он был таким милым, он всегда был таким, ещё с тех пор, как был врачом! Но то, что он всё ещё такой же милый, даже когда он просто симпатичный подросток, о, это было слишком! Руби прикрыла щёки руками и захихикала, покачивая лицом из стороны в сторону, чем вызвала внезапное замешательство у Мияко. Однако прежде чем она успела попытаться что-либо сказать, входная дверь внезапно открылась, и вошёл Аква, сохранив ещё больше самообладания, чем прежде, привлекая внимание обеих женщин. «Ах, Аква, с возвращением… Всё в порядке?» — Аква бросил взгляд на Мияко, кивнул, засунув руки в капюшон толстовки, и размеренными шагами направился вперёд, полностью сосредоточив внимание на другой девушке на диване. «Руби… Нам нужно поговорить», — глаза Руби буквально вспыхнули, сияя ярче, чем когда-либо. «К-конечно же, Док- то есть братец! Мияко! Мы сейчас же вернёмся!» — Руби выдавила из себя смешок, вскочила с дивана и, словно потерянный щенок, последовала за Аквой по ступенькам, к непрекращающемуся недоумению Мияко. «Серьёзно, что происходит с этими двумя…» … .. .

***

Когда они вдвоём вошли в комнату Аквы, дверь тихо закрылась за ними, и воцарилась тишина. Руби покачивалась на носочках, а Аква стоял неподвижно, отказываясь смотреть ей в глаза. Спустя мгновение Аква медленно перевёл взгляд на сестру, на его лице застыло сложное выражение: «...Я поговорил с Режиссёром». «Я примерно так и предполагала, Док, ты же кричал, что направляешься к нему, когда Мияко застала нас врасплох, прежде чем мы… ну, ты понимаешь…» — её лицо снова покраснело, она подняла руку, чтобы отвести прядь волос себе за ухо: «О чём вы двое говорили?» «…О том, чтобы сдержать обещание, даже несмотря на возможные издержки», — рот Руби слегка приоткрылся, когда она увидела, как Аква повернулся к ней, запустив руки в карманы толстовки: «Правда в том, что человек, давший тебе это обещание, умер много лет назад, и я ношу его душу, словно одежду, которая мне не совсем подходит. У меня всё ещё есть медицинские знания, я сохранил воспоминания о том времени, когда был Горо, у меня даже остались вкусы в еде и развлечениях… И всё же, с тех пор как умерла Ай, у меня была только одна цель, которая противоречит самой идее быть врачом». «Доктор...» — Руби сделала шаг вперёд, протянув руку к Акве, но он отступил назад, отчего она нахмурилась: «Ты действительно так и не понял?» «Понял что?» «Что бы ты ни думал, внутри ты всё равно Доктор!» — руки Руби сжали его, отвечая на шаг назад шагом вперёд, не позволяя ему вернуться в ту же скорлупу, в которую он прятался более десяти лет: «Я… я знаю, ты изменился после смерти мамы, это очевидно… Но ты всё ещё Доктор, несмотря ни на что! Ты всё ещё защищаешь меня, как и когда я была в больнице, ты всё ещё предпочитаешь кофе с двумя ложками сахара, ты даже сам признался, что сохранил свои медицинские знания! Ты не теряешь эту часть себя, просто поверх неё создаётся новый слой!» «Хм, когда это ты стала философом?» — несмотря на его слова, напряжение в плечах заметно ослабло, взгляд оторвался от Руби и переключился на плакат с Ай, висевший над его столом: «Тем не менее, даже если это правда, мужчина, в которого ты влюбилась, был тем, кто бездельничал на работе, оскорблял твоего любимого айдола прямо при тебе и однажды сказал, что Санты Клауса не существует». «...Ты так думаешь, Док, или тебе так хочется думать? Потому что я помню, как влюбилась в мужчину, который приходил ко мне, когда никто другой, даже моя собственная семья, не приходил... Мужчина, который постоянно плохо отзывался о маме, но всё равно каждый день смотрел со мной её видео с выступлениями, потому что я просила, мужчина, который говорил, что Санты Клауса не существует, а потом купил мне всё, что я просила на Рождество, и выставил всё так, будто это сделал Санта, чтобы загладить свою вину. Вот в кого я влюбилась, и вот в кого я до сих пор влюблена». Аква глубоко вздохнул, потёр подбородок рукой, уши покраснели: «Полагаю, это один из способов объяснить...» «Здесь нечего объяснять, Док!» — Руби подошла быстрее, чем Аква успел отступить, схватила его за толстовку и одной рукой удерживала, а другой заставляла его смотреть ей в глаза: «Ты просто пытаешься спрятаться… Потому что боишься». «Я не...» «А вот и да! Ты боялся с… с того самого дня, как у меня остановилось сердце…» — Аква замер, не напрягаясь, не вздрагивая, совершенно неподвижно, как статуя: «Я помню, как это было… Мир расплывался, боль в груди была настолько острой, что в конце концов онемела, обоняние и вкус исчезли… Но всё это время ты был рядом, держал меня за руку, и единственная причина, по которой я знала, что это конец, Доктор, заключалась в том, что ты плакал… И меня это устраивало, потому что ты всё ещё был рядом со мной». Аква посмотрел на Руби, выражение её лица менялось с каждой секундой, руки дрожали. «Ты... ты с тех пор боишься, не так ли?.. Д-Доктор... Теперь бояться нечего, потому что... Потому что...» — она наклонилась и переплела его дрожащую руку со своей, крепко сжимая и не отпуская: «Потому что я сейчас здесь, с тобой, и я не уйду, не в этот раз». «...Ру...» — слово застряло у Аквы в горле, глаза наполнились слезами, по щекам потекли слёзы: «...Сарина... Я...» «Шш... Всё в порядке, Доктор, я здесь, и я не уйду, не в этот раз», — Руби наклонилась вперёд и прижалась головой к его плечу, её сердце билось в унисон с его. В тот момент все тревоги, страхи и чувство собственной неполноценности начали рушиться, руки отстранились от её рук, чтобы обнять её и прижать к себе, её собственные руки ответили на этот жест. «...Х-Хорошо...Хорошо, Сарина...» — Аква закрыл глаза, не сумев остановить поток слёз, но всё же пытаясь это сделать: «Т-Ты здесь...И я обещаю, на этот раз я буду защищать тебя, несмотря ни на что!» Руби реагировала ничуть не лучше, чем Аква: слёзы стекали по щекам, пачкая капюшон толстовки Аквы: «Я знаю, Доктор… Я верю тебе, я всегда верила…» Близнецы Хошино оставались в объятиях друг друга целую минуту, не произнося ни слова. Стены, окружавшие Акву и Руби Хошино, исчезли, позволив Горо Амамии и Сарине Тэндоджи снова воссоединиться. Опустив голову и вдохнув аромат её волос, он поднял руки и нежно обнял её за плечи, чтобы снова отстраниться и встретиться с ней взглядом: «Сарина… я всё ещё не уверен, что достоин сдержать своё обещание, и я не могу обещать, что буду идеальным… Но…» «Н-но…?» — глаза Руби заблестели, в каждом из них засияло нечто большее, чем просто слёзы. «Но… я готов дать себе шанс…» — Аква глубоко вздохнул, закрыл глаза, и через мгновение открыл их, показав нечто, что не было ни светом, ни той кромешной тьмой, которая так долго его окутывала: «Сарина Тэндоджи… Позволишь ли ты мне сдержать обещание и стать твоим парнем?» Это было что-то, что Аква осмыслил в тот момент, но до конца не понял, и лишь спустя более года он понял, что увидел. Потому что в тот момент Руби сияла ярче, чем Ай когда-либо сияла и мог только мечтать, оба её глаза были словно чистые звёзды. «Д-Доктор, я… я… Д-доктор Горо Амамия, я… д-да… о боже… д-да!» — Руби ещё сильнее прижалась к Акве, крепко обняв его и не отпуская, и завыла, уткнувшись ему в грудь. Наконец… Всё, что она когда-либо делала, каждая ошибка, каждый час тренировок, каждый раз, когда она сомневалась в себе, каждый раз, когда она чувствовала резкую боль в груди, глядя сквозь толпу и не видя его лица. В конце концов, всё это стоило того, потому что здесь и сейчас её Доктор не только вернулся, но и стал её, он действительно сдержал своё обещание, данное много лет назад. Она не могла говорить, всё, что она могла, — это плакать, обнимать и смеяться, слёзы текли по её лицу. Однако, несмотря на слёзы, она широко и красиво улыбалась, застав Акву врасплох, прежде чем на его губах появилась лёгкая, едва заметная улыбка. Они вдвоём просидели в объятиях, казалось, целую вечность, ни один из них не хотел отпускать друг друга. Наконец, Руби немного отстранилась, её лицо было залито слезами, но излучало чистую любовь и счастье: «Доктор, я люблю тебя…» «... Любишь, да?..» — Аква посмотрел в сторону, провёл языком по зубам и медленно кивнул: «Я не уверен, что достаточно достоин ответить взаимностью, но... В тот день, когда я почувствую, что могу, в тот день, когда я почувствую, что достоин любви... я обещаю ответить взаимностью». «Боже, Док...» — несмотря на эти слова, Руби просто позволила себе откинуться назад в его объятиях и быть обнятой, довольная тем, что может двигаться в своём собственном темпе. Она ждала больше шестнадцати лет, и могла подождать ещё немного, пока он одумается. С этого момента время словно замедлилось, оба погрузились в свой собственный мир, пока взгляд Аквы наконец не остановился на электронных часах рядом с кроватью, заметив, как поздно уже: «Уже довольно поздно, Мияко, наверное, скоро придёт нас проверить». «Ммм…» — в ответ она крепче обняла его, уткнувшись лицом глубже в его грудь: «Я не хочу тебя бросать, я хочу провести с тобой всю ночь…» «Боюсь, что даже сейчас, когда мы встречаемся, Мияко не ограничиться одними замечаниями, если я расскажу ей то, что ты только что сказала», — Руби коротко рассмеялась, но вскоре за этим последовал стон. Спустя ещё мгновение Руби оттолкнулась от груди Аквы, задержав пальцы на его теле, затем переместилась вдоль его рук и вернулась к его ладоням. «Полагаю, мне придётся подождать до завтрашнего дня, не так ли?..» «У вас разве не запланирована фотосессия с Каной и Мем?» «Да, но…» — она сжала его руки, нахмурив брови от досады: «Тебе тоже придётся работать с Режиссёром… Это несправедливо…» «В конце концов, часть взрослой жизни — это ответственность». «Д-да, но мы только начали встречаться, разве нам не следует позволить себе немного побыть наедине?» — её выражение лица на мгновение изменилось, затем она покачала головой, и её охватила решимость: «Я настолько хорошо справлюсь с обязанностями айдола, что у меня будет время прийти к тебе потом! Как тебе такая идея?» «Ну, я не уверен, что это именно так работает, но ладно», — Руби хихикнула, то ли над его невозмутимым ответом, то ли над тем, что он с ней согласился, после чего наклонилась и поцеловала его в щеку, отчего он замер. «Вот… Поцелуй на ночь… Я приберегу губы для того момента… Когда… Ты позволишь себе быть любимым, хорошо?» — из его губ вырвался тихий, едва слышный звук, после чего он медленно кивнул: «Хорошо…» Медленно она начала отступать назад, держась за его руки как можно дольше, прежде чем их руки опустились вдоль тела, а её ноги продолжали двигаться назад к двери, пока она не достигла её, вцепившись в дверную ручку. «Спокойной ночи, Док… Я люблю тебя», — с тихим смешком и лучезарной улыбкой Руби открыла дверь и наконец ушла, оставив его одного. На мгновение он замер, уставившись на дверь, словно она хранила тайны Вселенной. Наконец, он выдохнул, его рука поднялась и коснулась того места, где она его поцеловала: «Когда я позволяю себе быть любимым… интересно…» Аква повернулся к своему столу и посмотрел на плакат, висящий над ним. «Наступит ли когда-нибудь этот день…?» … .. .

***

«Фу, зачем нам нужно было так рано вставать на съёмку…?» — сетовала Кана Арима, бывшая вундеркинд и нынешняя участница группы B-Komachi 2.0. Хотя она еженедельно выступала перед сотнями, если не тысячами людей на различных концертах группы, её отношение к малейшим неудобствам всё равно было… обидчивым. «Всё не так уж и плохо, Кана, подожди, пока не проведёшь 48-ми часовой стрим, не засыпая и обливаясь ледяными вёдрами — вот это уже настоящее испытание!» — такое замечание прозвучало от гораздо более бодрой Мем-Чо, чья фальшивая подростковая игра затянула её гораздо дольше, чем это было оправдано. «Прошу, никогда больше не внушай мне эту мысль, это звучит как Ад на Земле», — Кана поморщилась при мысли о том, чтобы не спать два дня, не говоря уже о том, чтобы обливаться вёдрами льда. Она скорее бы снова приняла участие в постановке Сладкого Сегодня, чем когда-либо подвергла себя этому. Тихий разговор двух подруг был нарушен, когда дверь распахнулась настежь. Руби ворвалась внутрь, словно завтра не наступит, с раскрасневшимися щеками, блестящими глазами и улыбкой, излучающей тепло и любовь: «Доброе утро! Сегодня прекрасный день, не правда ли?» «...Что с тобой, чёрт возьми, не так?..» — Кана уставилась на неё так, словно Руби вошла с тремя головами и в костюме рыбы. Конечно, обычно она была энергичной и жизнерадостной, но это... Как вообще можно быть такой в шесть утра?! «Ты что, ударилась головой и начала сходить с ума?» «Нет, о чём это ты? Я просто… так счастлива!» — Руби засияла ещё ярче, её румяные щёки излучали такое сияние, что могло ослепить самого Сатану… А Кана продолжала смотреть на неё с выражением женщины, которая заглянула в бездну, и бездна посмотрела на неё в ответ. «Кто-то сегодня в отличном настроении!» — Мем с любопытством наклонила голову, и на её лице быстро появилась кошачья улыбка: «Рубичка, ты сегодня просто светишься… Дело в чём-то или… В ком-то?» «Э? В ком-то…?» — Кана резко повернула голову к Мем, её глаза внезапно расширились: «Т-Ты имеешь в виду, что она была с кем-то вроде… вроде…» «Мальчика, ага», — ответила Мем с хищной ухмылкой, отчего щёки Руби покраснели ещё сильнее: «И судя по тому, как она сияет, он, должно быть, был очень особенным мальчиком». «М-Мем, ты меня смущаешь, хе-хе...» — Руби прикрыла щёки руками, застенчиво отвела взгляд, глаза её сияли теплом. «Э-э-э?! МАЛЬЧИК?!» — тем временем Кана достигла частоты, которая должна была предупредить всех находящихся поблизости бодрствующих собак, прежде чем броситься к Руби, схватить её за плечи и начать трясти: «Кто?! КТО ЛИШИЛ ТЕБЯ ДЕВСТВЕННОСТИ, РУБИ?!» «А-а, всё было не так, Лоли-сэмпай! Мы просто поговорили и обнялись, хе-хе...» «Ты бы так не сияла, если бы всё ограничилось разговорами и обнимашками!» «Ну-ну, Каночка, дай девушке передохнуть…» — Мем подошла и осторожно убрала руки Каны с плеч Руби, полностью сосредоточив внимание на сияющем айдоле: «Ну, Рубичка, расскажи нам… Что случилось?» «Н-ну…» — Руби не могла рассказать им о Докторе, конечно, не полностью, и она не была настолько глупа, чтобы сказать им, что теперь встречается со своим собственным братом; поэтому она решила импровизировать, и, к счастью для неё, она провела бессонную ночь, придумывая идеальную легенду: «Я встретила его в больнице…» . .. …