Часть 32

Камин полыхнул изумрудным пламенем, и Драко вылетел в гостиную, едва не споткнувшись о решетку. В квартире было уютно, но это казалось издевательством: свет приглушен, тишина давила на уши. Он обнаружил девушку на диване. Она сидела, вжавшись в спинку, в слезах и страхе, а в дверь долбили так, словно хотели разнести её в щепки. — Грейнджер? Ты в порядке? Ты цела? — его серые глаза метались по её лицу, в них смешались тревога и холодная, клокочущая ярость. — Я не в порядке, Малфой. Всё разрушено, — её голос сорвался на шепот, а затем разлетелся на осколки. — Я так долго верила… да я даже не знаю, во что я верила! Она еле всхлипывала, но каждое слово давалось ей с мучительным трудом, голос дрожал, срываясь в истерику, и она уже не могла это контролировать. — Тише, тише, — он протянул руку, но замер в дюйме от её плеча, боясь, что любое прикосновение сейчас сломает её окончательно. — Открой, пожалуйста, камин для Блейза, он сейчас будет. — Он открыт… — выдохнула она, задыхаясь от слез, — он закрыт только от Рона. Стук в дверь превратился в грохот, от которого, казалось, задрожали стены. В следующую секунду камин снова вспыхнул зеленым, и из него, будто обжигаясь о пламя, вылетел Блейз. Он был в пижамных штанах и футболке, босиком — его явно оторвали от чего-то важного. — Что случилось? — он подбежал к друзьям, и его взгляд мгновенно оценил обстановку: сломанная подруга, взбешенный Драко, адский грохот за дверью. — Я всё ей рассказал, — не сводя глаз с ведьмы, процедил блондин. В его голосе было что-то неумолимое, роковое. — Всё. Это значит всё. Мулат опустился на колени возле дивана, и накрыл руки девушки своими, поглаживая костяшки большими пальцами. — Посмотри на меня, — его голос был мягче шелка, но в нем слышалась сталь. — Посмотри, Гермиона. Ты справишься со всем. Мы будем рядом. Мы никуда не уйдем. — Блейз… — её голос надрывался, она закашлялась, хватая ртом воздух, — как он мог так поступить? — Потому что он маниакальный идиот! — прорычал Малфой, и его палочка в кармане, казалось, раскалилась от его злости. — Почему ты не ушла от него раньше? Я не понимаю! — Драко, не надо, — осадил его Блейз, чувствуя, как Гермиона снова начинает дрожать. — Вы правда будете со мной? — Гермиона подняла на них опухшие, красные от слез глаза. Её пальцы вцепились в руку Блейза с такой силой, что побелели суставы. — Блейз, я не могу снова терять. Я не хочу. Я не могу. Девушку затрясло в крупной, нервной дрожи. Началась паника: зрачки расширились, взгляд заметался от Блейза к Драко, по углам комнаты, словно она искала выход из западни. — Я боюсь… я боюсь, — прошептала она. Драко двинулся быстрее, чем успел подумать. Он резко приблизился и обнял её, чувствуя, как её тело напряжено, как струна готовая лопнуть. Затем отстранился, взял её лицо в ладони, вынуждая смотреть только на себя. — Дыши, Гермиона. Дыши! — приказал он, чеканя каждое слово. — Мы тут. Ты дома. Всё решаемо. Мы не оставим тебя. Сделав глубокий, судорожный вдох, она прошептала: — Правда? — Всегда. ВЗРЫВ. Комнату оглушил грохот — дверь сорвало с петель, и она с оглушительным треском рухнула на пол, подняв облако пыли. Драко и Блейз в мгновение ока вскинули палочки, инстинктивно заслонив собой диван. Напряжение в комнате стало физически ощутимым — спрессованным, как воздух перед грозой. В проеме, тяжело дыша, стоял взвинченный Рон. — ГЕРМИОНА! — заорал он, его лицо исказила злая усмешка. — Я сказал, что я выбью эту чертову дверь! Он сделал шаг по коридору, вглядываясь в полумрак гостиной. Гермиона вжалась в диван, её дыхание перехватило. — Что? Какого хуя вы оба тут забыли? — прошипел рыжий, заметив Забини и Малфоя. Его глаза бешено забегали по комнате, но он не видел её за их спинами. — Где эта маленькая шлюшка? — его голос стал приторно-ласковым, от чего кровь стыла в жилах. — Сладкааая… моя… где ты? — Тебе было мало? — с ледяной ухмылкой спросил Драко. Его палочка была направлена точно в грудь Рона, и рука не дрожала. — Ооо, за это ты ещё ответишь! — Рон перевел взгляд на Малфоя, скалясь. — Где Гермиона? Или ты её уже успел трахнуть, и она теперь в ванной споласкивается? Или вы решили натянуть её на два ствола? — он мерзко рассмеялся. — Так присаживайтесь, пустим её по кругу. — Ты мерзок, — выплюнул Блейз, чувствуя, как в груди поднимается тошнотворная волна омерзения. — Ооо, я видел, как ты тогда расстроился… — протянул Рон, его взгляд стал маслянистым, — когда увидел меня между её ног… Драко сжал палочку так, что побелели костяшки. Зубы стиснулись с такой силой, что на скулах заходили желваки. Воздух вокруг него, казалось, заледенел. — Рональд, замолчи! — голос Гермионы прозвучал неожиданно громко среди этой тишины. Она пыталась говорить спокойно, четко, но вышло — надрывный шепот. — Что ты продолжаешь нести? Что ты наделал? Что ты сделал с моими родителями? Зачем всё это? Гермиона встала из-за спин парней. Отбросила слипшиеся от слез волосы с лица. Сделала шаг, второй. Она приближалась к Рону, и в её глазах сквозь страх пробивалась дикая, обжигающая боль. — Как ты посмел, Рон… Это мои родители, — её голос надломился, и она снова всхлипнула, но не отвела взгляда. — Я не понимаю, о чём ты, детка, — он протянул к ней руку, кривя губы в улыбке. — Выгони их, и мы поговорим. По-хорошему. — Они не уйдут, — отрезала она. — И я не детка. И между нами… — девушку трясло так, что зубы стучали, она стиснула кулак так сильно, что почувствовала, как ногти впиваются в мякоть ладони, оставляя кровавые полумесяцы. — Всё кончено, Рон. Она попыталась сделать шаг назад, но не успела. Рука Рона взметнулась змеей. Он схватил её за запястье, рванул на себя и мертвой хваткой сомкнул пальцы на её шее. — Ты не можешь от меня уйти! — заорал он ей прямо в лицо, брызжа слюной. — Мы семья, Гермиона! Ты забыла? Ты забыла, через что мы прошли? Ты забыла, что ты любишь меня? Да, детка, я переспал раз с Лавандой и с этой… с невестой хорька, но они сами на меня бросались! Он сжимал её шею, и Гермиона вцепилась в его руку, пытаясь вдохнуть. — ХОТЬ ЕЩЁ ОДИН ШАГ, И Я ПРИДУШУ ЕЁ! — завопил Рон, заметив, как Драко рванулся вперед. Его глаза налились безумием. — Ты моя! — зарыдал он, глядя на неё безумным взглядом, его лицо исказила гримаса боли и ненависти. — Ты всегда была и будешь МОЕЙ! Рона отбросило в коридор с такой силой, что он врезался спиной в стену и сполз по ней, оглушенный. Драко подлетел к Гермионе, подхватил её на руки — она была легкой, как перо, и дрожала, как осиновый лист — и бережно отнес на диван. — Надо не забывать, что здесь все волшебники, придурок, — процедил Малфой, нависая над поверженным рыжим. В его голосе не было злости — была ледяная, абсолютная решимость. — Ещё раз я увижу тебя рядом с ней — ты либо сядешь в Азкабан навсегда, либо я тебя убью. И поверь, я останусь безнаказанным. Он с отвращением пнул кроссовком в лицо Рона, даже не глядя на него, и выкинул за порог, словно мусор. — Репаро. Дверь с тихим скрежетом встала на место, закрываясь с мягким щелчком. Малфой наложил одно за другим три защитных заклинания, чувствуя, как адреналин все еще бурлит в крови, и только после этого вернулся в комнату. Блейз сидел на диване, обнимая Гермиону, которая наконец-то дала волю слезам, сотрясаясь в беззвучных рыданиях. Драко опустился рядом, не касаясь, но своим присутствием замыкая круг защиты. Они молчали. Слова были не нужны. Комната снова стала их крепостью.