Часть 33

Малфой пошёл на кухню, заварил чай всем троим. Он не знал, как вести себя с Гермионой, и это чувство было таким непривычным — словно земля ушла из-под ног, но падать было не страшно, потому что падать приходилось к ней. Он выбирал травяной сбор, тот самый, который она когда-то пила в Австралии, и его пальцы чуть дрожали, когда он разливал кипяток по чашкам. — Блейзи, спасибо, что вы со мной, — донёсся шёпот уже до него. — Глупости, кудряшка, мы не можем иначе, ты дорога нам, — поцеловав подругу в лоб и укрывая её пледом. Его голос был мягче, чем обычно, а движения — такими осторожными, будто она была из стекла. — Вам? Драко отлевитировал чашки к дивану и сел рядом. Сел ближе, чем смел бы раньше, но не вплотную — оставил ей воздух, пространство, право отодвинуться, если захочет. — Я скинул на тебя сегодня словесную Аваду, прости меня, если сможешь, но я не мог и не хотел скрывать всё от тебя. — Но почему ты это делаешь? Блейз отвёл взгляд. Драко глубоко вздохнул, и в этом вздохе было всё: и давнее, и больное, и то, что он так долго носил в себе. — Мы поговорим об этом позже, сейчас тебе нужен отдых, закрывай глаза, мы будем тут. — Он взял в руки пульт и включил первое попавшееся кино, главное — не мелодраму, и был рад. Был рад тому, что она здесь, что она дышит рядом, что её пальцы сжимают кружку, а не дрожат в отчаянии. — Пожалуйста, пусть всё это останется только между нами. Не надо говорить всем пока что. Я не готова, — прошептала девушка, делая маленький глоток чая. Её голос был тихим, но не слабым — в нём чувствовалась та самая гриффиндорская упрямая жилка, которую он всегда в ней боялся и обожал. — Конечно, — ответили двое. К концу фильма голова Гермионы упала на плечо Малфоя, она уснула. Парень не смог скрыть радостной улыбки. Он так долго мечтал об этом, только обстоятельства были другие, но ничего. Теперь он не оставит её и будет добиваться, и будет ждать, когда она будет готова. Он почти не дышал, чтобы не потревожить её, и чувствовал, как её дыхание ровно ложится куда-то под его ключицу, согревая то, что он считал давно остывшим, он принял ее отношения. — Мне вас оставить? — хихикнул шёпотом Блейз. — Ты так улыбаешься, будто выиграл Кубок мира по квиддичу. — Блять, у меня тренировка, — беря в руки телефон, чтобы увидеть время. — А, о, через 15 часов только. — Что мы будем делать? — спросил мулат, но в его глазах уже плясали чёртики. — То, что она попросит. Пока дадим ей время, она не верит, ей сложно. — Хорошо, включай тогда следующую часть, — опрокидываясь на подушки, но уголки его губ подрагивали в улыбке. Он видел, как друг смотрит на спящую Гермиону, и знал: всё изменилось. Гермиона проснулась от тихого звука телевизора: там шли титры «Звёздных войн». Она не сразу поняла, но, повернув голову, увидела спящего Драко Малфоя. Его лицо было спокойным, ровным. Он не хмурился. Грудь томно поднималась и опускалась. Она не хотела даже шевелиться, не хотела будить его, не хотела начинать разговоры. Впервые за долгое время ей не нужно было ничего решать, защищать, доказывать. Можно было просто смотреть на то, как падает свет на его ресницы, и чувствовать, что мир не рухнул. Девушка аккуратно вылезла и пошла в ванну, приняла душ, переоделась. Вышла и не смогла сдержать улыбки. Эти двое уже обнимались во сне — Блейз забрался под бок к Драко, положив голову ему на плечо, и они выглядели как два огромных, уставших, но счастливых пса. Она тихо захихикала, чем разбудила ребят. — Вы продолжайте, я вам не мешаю. — Доброе утро, кудряшка, — не вылезая из объятий блондина, сказал Блейз, и его голос был хриплым, но родным. — Ты выспалась? — К удивлению, да, — проходя на кухню, ответила девушка. И правда: ни одного кошмара, ни одной тени. — Кофе? — Даа, — простонал Малфой, — можно литр. Он потянулся, и его рука на мгновение замерла там, где только что была Гермиона, словно искала её тепло. — Можно. Блейз пришёл после душа и стал помогать с завтраком. Он чувствовал эту неловкость, когда пришёл, но не ту, которая разъединяет, а ту, которая говорит: всё важное ещё не сказано, и это правильно. — Блондиночка тебя не обижала? — на ушко спросил он, помешивая яичницу. — Нет, он помогал и даже ничего не говорил и не спрашивал, — чему она была благодарна: они оба не торопили её. Это было как тёплое одеяло, в которое можно закутаться и наконец выдохнуть. Через 15 минут они сели завтракать. В полном молчании. Но это было не то тяжёлое молчание, когда каждый боится сказать лишнее, а то, когда слова не нужны. Драко то и дело пододвигал к ней тарелку с тостами, Блейз подливал сок, и всё это было так естественно, что у неё защипало в глазах. Тишину нарушил телефон, и сразу все. — Mio caro, да, да, да, любовь моя, — Блейз положил телефон и мечтательно закатил глаза. — Да, тренер, понял. Гермионе пришло оповещение от клиента с просьбой перенести сеанс, и она была даже рада. Сегодня она хотела быть не для всех, а только здесь, в этой странной, новой, пугающей и такой тёплой компании. — Мне надо в ресторан, Люси сказала, там требуется моя власть, эта малышка понятия не имеет, что вся власть у неё, — он нежно улыбался, когда говорил. — А мне надо на тренировку, но у меня есть ещё два часа. — А у меня сегодня выходной, — сказала девушка, пожав плечами, и в её голосе впервые за долгое время мелькнуло что-то лёгкое. — Отлично, тогда собирайся, пойдёшь со мной на тренировку, — серьёзно сказал Драко и встал из-за стола. Но в его голосе не было командования — была просьба, завёрнутая в привычную маску самоуверенности. — Нет, спасибо, я побуду дома, — Гермиона попыталась отделаться, но: — Грейнджер, я не оставлю тебя одну, мало ли этот придурок снова явится. Посидишь на трибунах. Полюбуешься лучшим игроком, — он коварно усмехнулся, но в его глазах было что-то совсем не коварное — почти робкое. — Иди собирайся, оденься тепло. Я до дома и обратно, возьму форму и сделаю тебе чай. — Я могу пойти с Блейзом, — девушка не понимала почему, но с другом ей будет спокойнее. С Драко они не были близки. Или были, но в другом измерении, до которого сейчас было страшно дотрагиваться. — Ми, милая, со мной тебе будет шумно и, возможно, будут задавать вопросы, я не против, но сейчас, наверно, лучше с ним, — он улыбнулся и указал взглядом на друга. В его улыбке не было привычной насмешки, а только тихая забота, от которой у неё странно сжалось сердце. — Хорошо, — она встала из-за стола, чмокнула друга в щёку: — Спасибо. И скрылась на лестнице. А Драко остался сидеть, глядя ей вслед, и впервые за много лет не знал, молиться ли Салазару, чтобы она вернулась, или чтобы у него хватило терпения ждать. Блейз хлопнул его по плечу: — Дыши. — Я и так дышу. — Слишком часто. Она не убежит. — А если убежит? — Тогда побежим за ней. Драко кивнул, и на кухне снова стало тихо. Но теперь это была та тишина, в которой зарождается что-то настоящее.