Часть 35

Драко проснулся от какого-то шума, резко подпрыгнул в кровати, сердце испуганно заколотилось. Механически схватил палочку — старые привычки не уходят просто так. Но когда он протёр глаза и увидел её, то замер, а потом умилился. Гермиона в пижаме, в наушниках, с растрёпанным пучком на голове, максимально тихо — она так думает — пыталась угробить продукты. Но она встала сама и первая. Это было маленькое чудо, прогресс, которого он не ждал, но который почему-то согрел внутри. Блондин опёрся на спинку дивана и с такой нежностью, от которой у него самого защемило в груди, наблюдал за ней. Внутри всё трепетало от этой обычной утренней картины. Рука сама потянулась к телефону, и он сделал кадр, боясь спугнуть момент. Отправить ей? А вдруг она против? Или, хуже того, подумает, что он какой-то… Смущение кольнуло где-то под рёбрами. Стоит ли вообще показывать, как сильно ему дорога эта минута? Ей пришло уведомление, и она повернулась к нему. — Я тебя разбудила? — закусив губу и состроив бедную мордашку, пролепетала ведьма, и в её голосе было столько искреннего сожаления, что Драко растаял. — Ничего страшного, — он не смог скрыть улыбки, но внутри всё сжалось от нежности: она переживает, что побеспокоила его. — Простиии, кофе? — она привстала на носочки и перекатилась на пятки, как нашкодивший, но бесконечно милый ребёнок. — Конечно, — ответил он с лёгкой улыбкой и потянулся, чувствуя, как тепло разливается по всему телу от одного её вида. Он заметил, как она не отводит от него взгляд, как сглотнула. Румянец на её щеках стал гуще. Как быстро она отвела взгляд — и его сердце пропустило удар. Неужели и она…? — Что готовишь? — спросил он медленно, почти шёпотом, и сам не узнал свой голос — в нём звучала такая осторожная надежда. — Пыталась сырники, — выдохнула она, когда он приближался, и её пальцы сжали столешницу. Драко подошёл почти вплотную, наклонился, чувствуя её дыхание на своей коже. Взял стакан с водой и начал пить медленно, нарочито, хотя внутри всё дрожало от волнения. Сквозь слегка прикрытые глаза он видел, как она смотрит: от каждого его глотка её грудь вздымалась, щёки горели. Он улыбнулся — робко, почти застенчиво — и немного воды протекло мимо рта. Она вздохнула, провожая эти капли взглядом, закусила губу. И в этот момент Драко понял, как же сильно хочет почувствовать её, как боится спугнуть это хрупкое «сейчас». Допив воду, он подмигнул ей — скорее чтобы скрыть собственное смущение — и развернулся. — Пойду умоюсь и приду помочь тебе, — сказал он и пошёл медленно, спиной чувствуя её взгляд, от которого внутри всё переворачивалось. — Х-хорошо, — опомнилась она, когда он был уже достаточно далеко. Гермиона замерла на месте. Приложила руки к щекам: — Я что, покраснела? Всю неделю девушка не понимала своей реакции на отношение Драко Малфоя. Он не просил ничего. Он просто был рядом, тихо поддерживал. Это так странно: они даже не общались раньше. А он живёт у неё на диване. Готовит ей ужины. Берёт с собой на тренировки. Смотрит с ней дурацкие фильмы. Покупает её любимые сладости и цветы. Почему он это делает? Это был первый вопрос. Что она об этом думает? Она не могла ответить. Ещё неделю назад она думала о будущем с Роном и строила какие-то планы, размышляла, смогут ли они построить настоящую семью, завести детей. А оказалось, только она и думала об этом. Думала, строила планы, будущее, пока он… изменял ей. Как же она была слепа, что не заметила. Когда он стал таким лицемером? А то, что он сделал с родителями, было настоящим шоком. Шоком, который она никогда ему не простит. Девушка глубоко вздохнула: она сегодня проснулась и пообещала, что больше не проронит ни слезинки из-за него. Хватит. Шатенка была благодарна Малфою: он не пытался начать с ней этот разговор. За всю неделю он не поднял ни одной серьёзной темы. Они говорили о еде, о фильмах, книгах, машинах. Он спросил, как ей его игра в квиддич. Вечерами они молча смотрели кино или играли в игры на консоли. При мыслях о блондине и проведённом с ним времени на сердце становилось тепло, будто все те раны, которые кровоточили, начинали затягиваться. Она не понимала, чем это вызвано, но была благодарна этому на первый взгляд чужому, но уже близкому человеку. Гермиона не заметила, как Драко стоит возле неё. Она почувствовала лемонграсс и нежные нотки цитруса — так он пах в Хогвартсе. Вкусно, нежно и… до дрожи знакомо. — Что хочешь на завтрак? — вывел Гермиону из мыслей его шёпот прямо на ушко, такой мягкий, что по спине побежали мурашки. Она резко повернулась, и его запах окутал её. Дыхание замерло. Его лицо, эти чуть ли не прозрачные глаза смотрели так, будто бы только на неё. Она не видела, чтобы так он касался взглядом других — с такой робкой надеждой и теплом. — Скрэмбл? Авокадо и черри? — спросила или утвердила, она не понимала; она разглядывала парня, его глаза, скулы и лёгкую, почти стеснительную улыбку. — Тогда мне ещё бекон, а тебе сыр, — также шепнул парень и отвернулся, чтобы скрыть, как сильно бьётся его сердце. Пошёл к холодильнику. Гермиона кивнула и улыбнулась. Она улыбнулась. Ему и его простым словам и делам, направленным к ней. Тепло от груди стало распространяться по всему телу, пальцы рук начало покалывать, живот будто взлетел. Она стояла и улыбалась — счастливая, смущённая, живая. — В прошлый раз ты отказалась от встречи с ребятами, может, подумаешь ещё? — он развернулся и увидел: она смотрит на него и улыбается. Теперь это настоящее доброе утро. Внутри у него всё оборвалось от нежности. Он улыбнулся ей в ответ — открыто, без защиты. — Д-да, можно увидеться, я соскучилась, — не сводя глаз с блондина, сказала она, и в её голосе дрожала робкая благодарность. — Тогда я напишу, — пообещал он тихо, чувствуя, как хочется подойти и обнять её, но сдерживая себя из страха разрушить этот хрупкий мир. — А пока давай сделаем завтрак.