Часть 34

Прошла неделя. Драко каждый день осторожно брал её на тренировки. Она сидела на трибунах: иногда ничего не делала, просто смотрела в небо, порой рисовала, иногда тихо плакала, отворачиваясь, чтобы он не видел её слёз. Каждую ночь Малфой мягко, почти шёпотом или в переписке старался, чтобы она спускалась вниз, а когда не спускалась — не настаивал, не давил. Он просто ждал, пока она уснёт, бесшумно подходил и садился возле кровати. Он не прикасался к ней, не будил — только был рядом. И так она спала: без агонии, без криков, почти спокойно. Сначала блондин думал, что это совпадение, но уже на вторую ночь понял: стоит ему быть рядом — и ей становится легче. Каждый вечер, когда она не спускалась, он отчётливо слышал — она плачет. Плачет тихо, стараясь не шуметь, но он всё равно знал. Ему хотелось подняться, обнять, сказать что-то тёплое, но он не решался — боялся спугнуть. Несколько раз он ловил обрывки её мыслей: «Почему? За что? Что со мной не так?» — и внутри него всё сжималось. Последний вопрос заставлял его злиться — не на неё, а на весь мир, который довёл её до такого. Каждый день он дарил ей цветы. Самые нежные — белые кустовые розы, полевые ромашки, розовые пионы. Она молча брала их, и он видел: она знает, что это он. Она благодарила его одними глазами, тихим кивком. Но за всю неделю она ни разу не улыбнулась. И это разбивало ему сердце. Их пребывание рядом нельзя было назвать дружбой. Они не были друзьями. Драко не хотел её дружбы. Ему было нужно не это. Но в данный момент он принимал ровно то, что она могла дать — своё тихое присутствие, свою боль, своё доверие. И благодарил за это. За несколько дней они много узнали друг о друге. Драко заметил: когда она рисует, она смешно дует губки. Когда в кино захватывающая сцена — легко прикусывает губу, замирая. У неё всегда холодные ноги, и она постоянно мёрзнет. Стоит подуть ветру — и её нос уже краснеет. Она умеет всё — кроме готовки. Тут она совершенно беспомощна, и это было почему-то очень трогательно. Он смотрел на неё и думал: как же хрупко всё устроено в ней. Как много боли она прячет. Блондин хотел одного: чтобы она продолжала жить. Жить свою жизнь — без рыжего чудовища, без страха, без этого бесконечного «почему». Чтобы однажды она проснулась и почувствовала: ей есть ради чего вставать. — Может, встреча с друзьями пойдёт ей на пользу? — тихо подумал он, сжал телефон в руке и ответил на сообщение, хотя внутри всё сомневалось.