Часть 48

Желание Рона припугнуть Гермиону заканчивается тем, что её уже сутки нет дома. ЯРОСТЬ. Она захлёстывает сознание горячей, липкой волной, не оставляя места ничему, кроме желания крушить. Он облажался… СУКА! — Ты пожалеешь об этом. Маленькая дрянь. Он затягивается, чувствуя, как дым обжигает лёгкие вместе с ненавистью. Тушит сигарету о подошву ботинка, с хрустом переламывая фильтр. Выходит из дома. Аппарирует с треском, похожим на раскат грома. Рон стоит и впивается взглядом в спортивное поле, где сейчас идет тренировка Малфоя. Мышцы на челюсти ходят ходуном. Пройдя на трибуны, он видит её кучерявую голову. Она укутана в огромный плед, в руках — огромный термос. Она сидит и глазеет на него. Хорошо, что он не видит её лица — иначе, возможно, что-то пошло бы не так. Но Рон видит лишь силуэт. Этого достаточно. Злость бежит по жилам, сворачиваясь в узлы. ЯРОСТЬ пульсирует в висках, застилая глаза красной пеленой. Ах, нравится наблюдать, значит? Посмотрим, как тебе понравится такое. Рон встаёт так, чтобы его никто не видел. Идеальная позиция. Идеальный момент. Малфой гонится за снитчем, делает крутое пике. У Гермионы захватывает дыхание — она каждый раз боится, когда Драко так рискует. Ей бы бояться по-настоящему. Но уже поздно. — Депульсо. — шёпотом, полным яда и бешенства. Из-под ловца вылетает, выбивается метла. Драко летит с высоты небоскрёба. А Рон смотрит и скалится в пустоту, смакуя момент, когда мир Гермионы рухнет вместе с телом Малфоя. Рон не слышит крика. Потому что его нет. А мог бы. Если бы умел слушать, как трескается чьё-то сердце. Гермиона молчит. И это хуже любого визга. Горло сдавило так, что не вытолкнуть ни звука. Только пустота внутри — огромная, холодная, как чёрная дыра. Она смотрит на падающую точку — туда, где уже нельзя различить ни цвета его прекрасных волос, ни даже формы. Только ветер, только скорость, только падение. Её сердце пропускает удар. Потом ещё один. Мир сужается до этой крошечной фигурки, стремительно приближающейся к земле. — Арресто моментум! — выкрикивает Гермиона, и голос её рвётся, ломается, но заклинание летит вперёд. Термос и плед падают вниз — она не замечает. Она вообще ничего не замечает. Только его. Гермиона видела, как тело Драко мягко, почти невесомо опустилось на поле. Воздух вырвался из лёгких — выдох, судорожный, солёный на вкус. Она успела. О Мерлин, она успела. Сорвавшись с места, девушка сбежала с трибун, не чувствуя ног. В ушах шумела кровь. Возле Драко уже был целитель, тренер и вся команда — но они были просто пятнами на периферии. — Пропустите! — её голос прозвучал резче, чем она хотела. Она рухнула на колени возле мужчины, даже не ощутив боли. Его глаза были закрыты. Кожа — мертвенно-бледная, словно из него вылили всю жизнь. И если бы не тихая пульсация на диаграмме целителя, Гермиона могла бы поклясться Морганой, что Драко мёртв. Внутри всё оборвалось. Она боялась дышать. Целитель встал и вызвал помощь с Мунго. — Надо госпитализировать его. — он говорил это, глядя девушке прямо в глаза, и в его взгляде было что-то тёплое. — Вы спасли ему жизнь. Он в порядке, это лишь потеря сознания. Гермиона улыбнулась. Сквозь слёзы. Сквозь дрожь в руках. Она не понимала, что произошло, не понимала, почему земля ещё под ней, но внутри уже разливалось странное, почти болезненное облегчение. — Я скоро приду к нему. Хочу кое-что проверить. — она наклонилась и поцеловала костяшки его пальцев — холодные, безжизненные. Губы задержались на секунду дольше, чем нужно. Только не умирай. Пожалуйста. И пошла к метле. От метлы ничего не осталось — только щепки, только зола на снегу. Но не для Гермионы. — Аппаре Вестигум. — прошептала она возле обломков, и в воздухе засветились нити. Она знала этот след. Она видела эти переливания цветов и узоры много раз. Она знала их с первого курса. С того самого дня, когда Рон впервые посмотрел на Драко с ненавистью, которую никто не замечал, кроме неё. Девушка взяла маленький кусочек обломка — он обжёг пальцы холодом — и положила в карман куртки. Аппарировала ко входу в Св. Мунго, даже не проверив, одна ли.