Эпилог

Малышке Алкионе исполняется 11 лет! Сердце Драко сжимается от нежности, когда он смотрит на неё. Драко безумно любит своего сына, но дочь... это его маленькая леди, его слабость, его уязвимое место. Вздернутый носик, умные-преумные глаза — один, голубо-серый, как северное небо, второй — тёплый, медовый, с золотыми искрами. Девочка явно не знала, на кого хочет быть похожей, и от этого становилась ещё трогательнее. Но волосы этой прекрасной маленькой мисс — как у отца: белые, слегка платиновые, длинные и прямые, ни одного завитка. А на белоснежной, фарфоровой коже — рассыпались маленькие веснушки, словно кто-то нарисовал звёзды. — Мисс Малфой, вы готовы? — зайдя в комнату самой младшей и умиляясь до слёз, спросил Драко. Голос дрогнул от гордости. — Готова, папулечка! — пропела она, сияя, как солнце. А в следующую секунду сорвалась с места, подбежала и повисла у отца на шее, залезая на руки и звонко чмокая его в щёку. Драко, счастливо выдохнув, подхватил дочь на руки — такую лёгкую, родную — и понёс на кухню. Там Скорпиус, сосредоточенно нахмурившись, помогал Гермионе накрывать на стол. Она с улыбкой лохматила его волосы, и они задорно, заливисто смеялись — эхом по всей кухне. — А-а-а, вот и мы! — звонко, как колокольчик, объявила Алкиона, сияя глазами. Семья уселась за стол, и разговор плавно перетёк к Хогвартсу. Скорпиус вдруг заметил, как потухли глаза сестры. Сердце у него сжалось. — Не переживай, — он мягко протянул к ней руку через стол, голос стал тёплым и уверенным. — Куда бы тебя ни определила Шляпа, я всегда буду рядом. Знаешь? Я сам выбрал Слизерин. И ты имеешь полное право выбирать факультет для себя. — Брат сжал её маленькую ладошку в своей и улыбнулся так по-родному, что Алкиона поверила сразу. — Это правда? — Девочка подняла на родителей влажные, ищущие поддержки глаза. В них загорелась надежда. — Правда, милая, — Гермиона нежно, с материнской теплотой улыбнулась дочери, а потом хитро прищурилась, глядя на сына. — Но я бы очень хотела, чтобы хоть один мой ребёнок отучился на Гриффиндоре. — В голосе зазвучала шутливая угроза. — Душа моя, не дави на детей, — мягко, но с улыбкой одёрнул Драко. — Нам достаточно и одной львицы дома. Все дружно рассмеялись — тепло, открыто, по-настоящему. Ужин прошёл душевно: они шутили, вспоминали смешные истории, обсуждали всё, что волновало. Драко как всегда переживал больше всех — сердце колотилось где-то под рёбрами, но он никогда не показывал этого детям. Гермиона знала это и без слов. Пожелав друг другу доброй ночи, все разошлись по комнатам. Завтра рано вставать. В спальне горел мягкий полумрак. Драко лежал в кровати, когда его прекрасная жена вышла из ванной. Она выключила весь свет — только маленькие магические сферы парили под потолком, отбрасывая золотистые блики. Она крадучись, бесшумно, как кошка, подошла к мужу и грациозно села к нему на колени. В её глазах всё ещё горел тот самый огонь — как в первый раз. Ничего не погасло. — Здравствуйте, мистер Малфой, — прошептала она, и от её голоса по спине пробежали мурашки. Её губы коснулись его шеи — медленно, с невероятной нежностью. Она целовала каждый миллиметр его сладкой, тёплой кожи, чувствуя, как участился его пульс. А потом, не давая опомниться, накрыла его губы своими. Их поцелуй не менялся за все эти годы — в нём было всё то же желание, та же страсть, та же бездна чувств. Гермиона прервала поцелуй лишь на мгновение, дрожащими пальцами развязала пояс халата и распахнула его, открываясь ему полностью. Сердце билось где-то в горле. — Ты прекрасна... — выдохнул Драко сдавленным, хриплым от возбуждения голосом. В глазах — благоговение и жадность. Его руки сразу же стянули нежную шёлковую ткань, губы нашли её грудь, лаская с той же страстью, что и много лет назад. А Гермиона, запрокинув голову, нежно, еле слышно постанывала, запустив пальцы в его белые волосы. Ночь только начиналась. А с завтрашнего дня и жизнь друг для друга до каникул…