Часть 61

Через пол года Тёплый австралийский ветер нежно, почти ласково обдувал его шелковые волосы и обожаемые кудри — его любимой женщины. Солнце медленно садилось, окрашивая небо в пылающие оттенки заката. Девушка беззаботно игралась с волнами, её смех звенел, как хрусталь. Она смеялась, кружилась, делала фотографии, ловя последние лучи уходящего дня. — Драко, милый, ну где ты там? — девушка с улыбкой развернулась — и чуть не упала, погрузившись в омут его обволакивающего внимания, в бездонную нежность и красоту момента. Мужчина её мечты стоял на одном колене. Вокруг него — все её любимые цветы, словно сотканные из её же грёз. Волшебные свечи мерцали живым, тёплым светом, отбрасывая танцующие тени на песок. — Душа моя! — голос Драко дрожал, и девушка никогда прежде не видела его таким растерянным — и одновременно таким невероятно смелым. — Ты мой свет... ты моя тьма. Девушка покраснела, прекрасно понимая, о чём он говорит. Сердце ухнуло в пятки, а в груди разливалось что-то огромное, почти болезненное от счастья. — Ты самая прекрасная ведьма, ты самая лучшая женщина. Я каждый день, каждое мгновение наслаждаюсь жизнью с тобой. Я обожаю твои ледяные ноги под одеялом — и то, как ты смеёшься сквозь сон. Я безумно счастлив наблюдать, как ты творишь зелья, хмуришь лоб и кусаешь губу от усердия. Будто целая жизнь прошла с того мига, как я понял, что полюбил тебя. А она только начинается. Любовь моя... ты окажешь мне честь? Ты согласишься стать моей женой? Слёзы хлынули из её глаз — горячие, солёные, такие живые. Она не могла дышать, не могла говорить, только кивала, захлёбываясь счастьем. — Конечно! Да, да, тысячу раз да! — выкрикнула она сквозь рыдания и смех одновременно, бросаясь к нему на шею, едва не опрокинув цветы и свечи. Драко подхватил её, прижал к себе так крепко, будто боялся, что она растворится в воздухе. И поцеловал — прямо под закатным небом, под шум океана, под мерцание волшебных огней. И ветер снова тёплой волной накрыл их, запутавшись в его шелковых волосах и её разметавшихся кудрях, словно сама природа шептала: «Наконец-то».