Абсент

Маглор не стал доставать вино или дорогой односолодовый виски. Он выставил на щербатый стол гримерки три простых граненых стакана и откупорил бутылку темного, густого абсента — напитка, который в этом мире называли «зеленой феей», но который для них троих пах совсем иначе. В этом бокале была вся суть их пути: полынная горечь — та самая невыносимая концентрация растворителя, которую Мелькор пил по «заявке» Маэдроса, и горечь утрат, которую Майтимо носил в себе века. Анисовый холод — лед Хэлкараксэ и холодная сталь ножовки, вгрызающейся в кость. Высокий градус — тот самый огонь, который сжег корабли в Лосгаре и который до сих пор пылал в реакторе их общего искупления. Маэдрос плеснул в стаканы, и жидкость опалесцировала в свете дешевых ламп, как туман над морем в сумерках. Он не стал добавлять сахар или воду. Им не нужна была сладость. Он поднял стакан, глядя прямо в глаза Мелькору — тому, кто был его палачом, его жертвой и, наконец, его самым странным свидетелем. Потом перевел взгляд на Маглора — брата, который нашел в себе силы петь в унисон с Тьмой. — За память, — негромко сказал Маэдрос. — Которая не дает нам стать «чистенькими», но не дает и снова упасть в бездну. Он выдержал паузу, и в гримерке стало слышно, как гудят усилители за стеной. — И за то, — добавил он с кривой, болезненной улыбкой, — что плата по счетам наконец-то закрыта. Теперь мы пьем не яд, а просто горькое пойло. И это — величайшая свобода, которую я знаю. Мелькор молча поднял свой стакан левой рукой. Его пальцы, привыкшие к грифу черной гитары, сжались на стекле. — За милосердие, — прохрипел он. — Которое вкуснее любого персика, потому что оно незаслуженно. Они выпили залпом. Огонь прошел по пищеводу, выжигая остатки старых обид, оставляя лишь чистое, трезвое понимание друг друга. Маэдрос выдохнул, чувствуя, как внутри наконец-то воцаряется тишина. — Ну что, — Маглор первым нарушил молчание, вытирая губы рукавом косухи. — В следующий раз, Мелькор, играй чуть медленнее во втором треке. Майтимо прав — мы так реально портал в пустоту откроем. Маэдрос рассмеялся — искренне, по-настоящему. Он знал, что завтра вернется в Валинор, к матери, но теперь он знал, что здесь, в этом шумном, грязном и живом мире, у него остались два самых честных существа во Вселенной.