Переходя все запреты

Ночь в Кардифе всегда была особенной. Возможно, дело в разломе, что проходил где-то глубоко под землёй, возможно — в самом городе, пропитанном древней магией валлийских холмов. Но в ту ночь, когда мы вернулись в ТОРЧВУД после очередного безумного дня, я чувствовала только одно — невероятную, всепоглощающую усталость, смешанную со странным чувством покоя. Я не привыкла к покою. За четыре года с Доктором я привыкла к постоянному движению, к бесконечным прыжкам во времени и пространстве, к адреналину, текущему в крови вместо неё самой. А здесь, в этом подземном бункере, я вдруг обнаружила, что могу просто сидеть и ничего не делать. Могу смотреть на людей и не ждать, что в следующую секунду всё взорвётся. Это пугало. Пугало больше, чем любой далек. --- Тишина в кабинете Джека всегда была особенной. Не давящей, как в камере, а какой-то живой. Здесь даже молчание дышало, двигалось, имело вес и текстуру. Я сидела в кресле напротив его стола, вытянув длинные ноги и откинув голову на мягкую спинку. Тёмные волосы рассыпались по плечам, закрывая половину лица — так я чувствовала себя защищённой. Карие глаза смотрели в потолок, но на самом деле я не видела ничего, кроме собственных мыслей, которые роились в голове как потревоженный улей. Джек сидел за столом и смотрел на меня. Я чувствовала этот взгляд каждой клеткой кожи — голубые глаза, которые, кажется, видели насквозь. За те несколько недель, что я провела в ТОРЧВУДе, он научился читать меня лучше, чем кто-либо. Лучше Доктора. Лучше, чем я сама умела читать себя. И это пугало до чёртиков. Он был красив — той особенной, опасной красотой, которая приходит с опытом. На вид ему можно было дать лет тридцать, но иногда, когда он смотрел вдаль и думал, что никто не видит, в его глазах мелькало что-то древнее. Двести лет жизни оставляют след, даже если тело отказывается стареть. Я знала эту историю — бывший агент Времени, застрявший в прошлом благодаря Доктору. Человек, который видел взлёты и падения империй, который умирал и воскресал снова и снова. — Слушай, — нарушил он молчание, закидывая ноги на стол с той непринуждённостью, которая могла бы раздражать, если бы не была такой органичной для него, — твоя сестра... у неё кто-то есть? Я медленно повернула голову, глядя на него с неподдельным удивлением. Из всех вопросов, которые могли сорваться с его губ в этот поздний час, этот был самым неожиданным. — Жених. — Я пожала плечами, стараясь, чтобы голос звучал ровно, без эмоций. Снаружи. Потому что внутри всегда была буря. — А что, глаз положил? Я думала, тебя девушки не привлекают. Мой сарказм был моей визитной карточкой, моей бронёй. Лучше казаться плохой, стервозной, неуравновешенной — тогда люди не ждут от тебя хорошего. Тогда они не разочаровываются, когда ты не оправдываешь их надежд. Уголок его губ дрогнул в усмешке. — Нет. — Он покачал головой, и в этом жесте мне почудилась какая-то затаённая мысль. — Я просто был о ней немного другого мнения. — Какого? — Я прищурилась, пытаясь прочитать его лицо. Бесполезно. Джек Харкнесс был мастером маскировки, когда хотел. — Что ты думал? — Не важно. — Он явно уходил от ответа, и это было на него не похоже. — Хочешь выпить? Я вздохнула, понимая, что настаивать бесполезно. — Да. Он достал откуда-то из-под стола две бутылки пива — холодные, с капельками конденсата на тёмном стекле. Когда он протянул мне одну, наши пальцы на мгновение соприкоснулись. По моей руке пробежал разряд, от которого волоски на коже встали дыбом. Волк внутри недовольно рыкнул, но я заставила его замолчать усилием воли. Я сделала глоток, чувствуя, как терпкая горечь растекается по языку. Пиво было холодным, живым, настоящим — в отличие от меня, замороженной где-то глубоко внутри. — А куда делся второй Волк? — спросил Джек, не сводя с меня глаз. — Я его заперла в подвале. — Он оттуда не выберется? — Не должен. — Я сказала это увереннее, чем чувствовала на самом деле. Где-то в глубине души шевелилось беспокойство, но я отгоняла его. Контроль — вот что было важно. Контроль над всем. Мы опустошили бутылки почти одновременно. Я смотрела, как Джек ставит свою на стол, как двигаются мышцы на его предплечье под закатанными рукавами рубашки, и вдруг осознала, что засмотрелась. Отвела взгляд, но было поздно — он заметил. Уголок его губ дрогнул в лёгкой, довольной улыбке. Мы сидели на столе, лицом друг к другу. Наши колени почти соприкасались. Я чувствовала его тепло, слышала его дыхание, улавливала запах его парфюма — что-то древесное, тёплое, мужское. Волк внутри меня молчал, будто тоже наслаждался этим моментом покоя. Или выжидал. С этим зверем никогда нельзя было быть уверенной. — Это получается, — задумчиво произнёс Джек, и в его голосе послышалась непривычная грусть, — завтра Оуэн и Тош здесь будут последний день, а на утро уже улетят. — Ну да. — Я кивнула, чувствуя, как внутри что-то сжимается. Странно, но я действительно привязалась к этим людям. К их глупым шуткам, к их бесконечным спорам, к их непоколебимой вере в то, что они делают что-то важное. К тому, как Оуэн всегда находил способ разрядить обстановку шуткой, даже когда вокруг творился полный ад. К тому, как Тош краснела, когда Оуэн смотрел на неё слишком долго. К тому, как Гвен с полицейским упорством докапывалась до истины. К тому, как Янто с невозмутимым видом подавал кофе в идеально вымытых чашках, будто мы сидели в дорогом ресторане, а не в подземном бункере. — Завтра мы обязаны напиться. — В его голосе прозвучала решимость, граничащая с отчаянием. — Поспи сначала. — Я покачала головой. — Ты, можно сказать, почти сутки не спал. — Ты в ТАРДИС пойдёшь? — спросил он, и в этом вопросе мне почудилось что-то... надежда? Беспокойство? Страх остаться одному? — Скорее всего. Он придвинулся ко мне. Ближе, чем следовало. Ближе, чем позволяли любые мыслимые границы. Его лицо оказалось настолько близко, что я ощущала его дыхание на своих губах — тёплое, с лёгким привкусом пива. — Может, не пойдёшь? — прошептал он. В его голубых глазах было столько надежды, столько неприкрытой уязвимости, что у меня сжалось сердце. Этот человек, капитан ТОРЧВУДа, который видел смерть и воскресал, который прошёл через ад и вернулся — сейчас смотрел на меня так, будто я была единственным светом в его жизни. — Не могу. — Мой голос прозвучал так тихо, что я сама себя едва услышала. Но при этом я не могла отстраниться. Что-то удерживало меня на месте, заставляло смотреть в его глаза. Наши губы слегка соприкоснулись. Пробный, вопросительный поцелуй — короткий, как вспышка. А потом... — Эй! — раздался резкий голос от дверного проёма, врезавшийся в тишину как удар грома. — Вы что творите?! Мы отпрянули друг от друга так быстро, будто нас ударило током. В дверях стоял Доктор. Высокий, жилистый, с тёмными волосами и карими глазами, которые сейчас метали молнии. Но на одно мгновение, прежде чем он моргнул, я увидела в его глазах нечто такое, от чего у меня перехватило дыхание. Бездна. Девятьсот лет жизни, вместившиеся в один взгляд — войны, потери, мириады миров, рассыпавшиеся в пыль. Он моргнул, и снова стал просто Доктором — моим Доктором, но это видение осталось со мной. — Кэлли, пойдёшь со мной. — Его голос не терпел возражений. Я подошла к нему, чувствуя спиной взгляд Джека — тяжёлый, виноватый, полный сожаления. — Доктор... — начал капитан. — А тебя, Джек, я предупреждал. Доктор развернулся и вышел. Я последовала за ним, не оборачиваясь. Сердце колотилось где-то в горле. --- Часть вторая. Ночной разговор с Доктором На улице было прохладно — та особенная ночная прохлада, которая бывает только в Кардифе, пропитанная сыростью от каналов и запахом моря. Доктор остановился под фонарём, и желтоватый свет упал на его лицо, делая его старше, усталее, чем обычно. Я увидела морщины, которых раньше не замечала, седину в волосах, которую он всегда так тщательно скрывал. — Кэлли, как это понимать? — спросил он, и в его голосе не было гнева — только боль. — Я не знаю. — Я смотрела в его глаза. — Оно само. Сегодня выдался ужасный день. — Не полегчало? — Я не успела. — Я в твоём распоряжении. Я шагнула к нему. Впилась губами в его губы, забыв обо всём на свете. В этом поцелуе было всё: боль четырёх лет разлуки, отчаяние последних дней, благодарность за то, что он есть. Но не было того, что я чувствовала минуту назад с Джеком. Не было этого жара, этой потери контроля. Когда мы отстранились, было уже поздно что-либо скрывать. — Теперь легче, — выдохнула я. — Ага. — Он усмехнулся. — Заходи в ТАРДИС. Мы зашли в мою машину. Внутри было тепло и пахло озоном — этот запах всегда успокаивал меня. ТАРДИС гудела ровно, успокаивающе, словно огромный живой организм, радующийся моему возвращению. — С Джеком так не делай, — сказал Доктор, вешая плащ. — Ему будет не справиться. — А ты? — Научился. — Останешься? — Да. — Он улыбнулся. — Ты ведь одна не уснёшь. Мы ушли в спальню. Я легла, а Доктор сел на край кровати, глядя на меня. В его взгляде было столько всего — любовь, забота, тревога, вина. — Ложись рядом, — попросила я. — Ладно. Он лёг, повернувшись ко мне лицом. Его глаза в полумраке казались бездонными, и я снова увидела в них ту бездну — все девятьсот лет его жизни. — Что ты видела? — спросил он тихо. — Тебя, — ответила я. — Настоящего. — Я всегда настоящий, Кэлли. — Он улыбнулся, и улыбка стёрла тысячелетия с его лица. — Я уйду рано утром. — Ладно. — И даже скучать не будешь? — Нет. — Я улыбнулась. — Но когда тебя встречаешь, понимаешь, что безумно скучала. — Спокойной ночи, Кэлли. — Спокойной ночи. Я закрыла глаза. Но перед внутренним взором стояли голубые глаза капитана. --- Часть третья. Прощание с командой Проснулась я уже одна. Доктор ушёл, как и обещал. ТАРДИС гудела ровно, успокаивающе. Я решила устроить ей техосмотр — занятие, которое отвлекало от мыслей и требовало полной концентрации. Как гений, я любила копаться в механизмах, находить неполадки, исправлять их. Это давало иллюзию контроля над своей жизнью. Закончив ближе к полудню, я вышла из ТАРДИС и направилась в ТОРЧВУД. Ещё издалека услышала музыку — громкую, ритмичную. Басы долбили так, что вибрировали стёкла. Когда я вошла, пьянка была в самом разгаре. Гремели колонки, кто-то танцевал, кто-то дурачился. Оуэн — жилистый, с тёмными волосами и тёмными глазами, симпатичный и всегда готовый разрядить обстановку шуткой — кружился в каком-то безумном танце с Тошико. Она, невысокая миловидная азиатка, обычно скромная и тихая, сейчас отрывалась по полной, запрокинув голову и заливисто смеясь. — Оуэн, ты на ногах не стоишь! — кричала она сквозь смех. — Зато я стою на ушах! — парировал он, делая какое-то акробатическое движение и едва не роняя её. Гвен — с тёмными волосами, зелёными глазами и характерной щербинкой, бывший полицейский до мозга костей — хохотала, глядя на них, и этот смех был таким искренним, таким живым, что у меня самой губы растянулись в улыбке. — Риз, смотри, они сейчас убьются! — крикнула она мужу. Риз — полненький добряк с русыми волосами и светло-карими глазами — отплясывал что-то среднее между твистом и ламбадой, чем вызывал новые приступы хохота у Гвен. — Дорогая, если я убьюсь, то хотя бы весело! — прокричал он в ответ. Янто — высокий, мускулистый, в идеально сидящем смокинге, с зелёными глазами, в которых плясали бесенята, хотя лицо сохраняло невозмутимость — стоял в стороне с видом дворецкого, снимая всё на телефон. Но я видела, как подрагивают его губы в едва сдерживаемой улыбке. Я стояла в дверях, наблюдая за этим бедламом, и вдруг поймала взгляд Джека. Он смотрел на меня через весь зал, отделённый танцующими телами и грохочущей музыкой. В его глазах было столько всего, что у меня перехватило дыхание. — Кэлли! — закричала Гвен, заметив меня. — Давай к нам! Оуэн, налей ей! — С удовольствием! — Оуэн тут же подскочил ко мне с бутылкой. — Наша спасительница пожаловала! Я усмехнулась и позволила увлечь себя в этот водоворот веселья. Через полчаса, когда градус поднялся до небес, Оуэн вскочил на стол. — Давайте в баскет! — провозгласил он. — Пьяный баскетбол! — взвизгнула Гвен. — Супер! — Тош захлопала в ладоши. Мы вышли на импровизированную площадку. Оуэн водрузил корзину для бумаг на шкаф. — Янто, дай я тебе на плечи залезу! — Гвен уже карабкалась на Джонса. — Гвен, ты меня уронишь! — простонал он, но покорно подставил плечи. — Кэлли, забирайся на Джека! — крикнул Оуэн. Я даже не успела ничего сказать — капитан уже подхватил меня и водрузил себе на плечи. Я машинально обхватила его голову ногами, чувствуя, как отчаянно краснею. Его руки крепко держали меня за бёдра. — Ты ведь умеешь играть? — спросил Джек. — Сейчас узнаем, — буркнула я, пытаясь сосредоточиться на мяче. Мы играли, веселились, дурачились. Я поймала себя на том, что смеюсь — по-настоящему, впервые за долгое время. — Пойдёмте в клуб! — предложил Оуэн. — Да! — поддержала Гвен. — Выпивка закончилась, — резонно заметил Оуэн. Мы переместились в клуб. Пятый час вечера, а мы уже изрядно навеселе. Я стояла у барной стойки, когда ко мне подошёл Оуэн. — Ты чего всё ещё трезвая? — удивился он. — Меня не споить, — усмехнулась я. — Мне нужно выпить литра три, чтобы хоть немного захмелеть. Так что даже не пытайся. — Ну, попробуем, — заявил он с пьяной самоуверенностью. Он заказывал мне стопку за стопкой, но я оставалась совершенно трезвой. Оуэн смотрел на меня с растущим уважением и недоумением. — Ты монстр, — выдохнул он. — Я знаю. Он предложил пари на целую бутылку виски. Я выпила её почти полностью, оставив пару глотков на дне, и поставила на стойку с победным видом. — Впечатляет, — признал он. Мы отошли к стойке, и он признался, что хочет снова чувствовать себя живым. Я отказала. — Возвращайся к Тош, — сказала я. — Она тебя любит. — Кэлли, ты просто невыносима. Я улыбнулась и посмотрела на Джека. Он уже смотрел на меня. --- Часть четвёртая. Ночь признаний Мы вернулись в ТОРЧВУД, по дороге купив два ящика пива. Музыка, крики, смех стояли на всю базу. Я зашла в кабинет Джека, проверила системы — всё работало. Когда я вернулась к команде, они сидели на диванчике, уже пьяные больше чем прилично. Тош сидела на коленях Оуэна, страстно целуясь с ним. — Кэлли! — закричал Джек. — Садись на коленки! — Воздержусь. — Я сам сейчас к тебе подойду. — А ты сможешь? — Кэлли, почему ты трезвая? — удивилась Гвен. — Я не пьянею, — ответила я с лёгкой усмешкой. — Метаболизм у меня такой. Или Волк внутри всё сжигает. Не знаю. — Иди сюда, — поманил Джек. Вскоре все разъехались по домам. Мы остались одни. Джек напился так, что его вырвало в туалете. Я нашла его сидящим на полу в луже собственной блевотины. — Емае, — выдохнула я, перешагивая через лужи. — Пойдём спать. — Мне хреново. — Зачем столько пить? Он обхватил меня за бёдра, попытался встать — и мы повалились на пол. Я ударилась головой об стену. — Твою мать. Джек положил голову мне на грудь. — Ты трахалась с Доктором? — спросил он вдруг. — Чего? — Я опешила. — С чего ты взял? — Я видел, как вы целовались... — Ты ревнуешь? — Я посмотрела на него. — Только кого? Он поднял голову, встретился со мной взглядом. В его глазах была такая боль, такая уязвимость, что у меня сжалось сердце. — И ты из-за этого так напился? — Возможно. — Так, ладно. Давай, вставай. Я встала и помогла подняться капитану. Его тут же скрутил новый приступ, но вместо того чтобы упасть, он подхватил меня на руки и понёс в спальню, шатаясь и едва не роняя нас обоих. — Мы упадём. — Нет. — Он качнулся. — Всё под контролем. Он донёс меня до спальни и поставил на ноги. — Стой. Тебе нужно раздеться. Постель замараешь. Джек начал расстёгивать пуговицы, но пальцы не слушались. — Давай я. Я помогла снять рубашку, потом брюки. Он рухнул на кровать. — Кэлли, не уходи. — Не могу. — Пожалуйста. — Он схватил меня за руку. — Если ты уйдёшь, я продолжу пить. — Ладно. — Я сдалась. — Ложись. Я сейчас приду. — Нет. Сейчас. — Его взгляд упал на мою одежду. — И тебе тоже стоит раздеться. Я посмотрела на себя — футболка была в пятнах. Вздохнув, я стянула её, оставшись в нижнем белье. Мои длинные тёмные волосы рассыпались по плечам. Он мгновенно оказался рядом, схватил за талию и усадил к себе на колени. — Ты так красива, — выдохнул он. — Джек, нельзя. — Давай ложиться. — Он вдруг послушно кивнул. — Завтра вставать рано. Мы легли под одеяло. Тишина повисла в комнате, но я чувствовала — он не спит. — Я люблю тебя, — сказал он вдруг. Я повернулась к нему лицом. В полумраке его глаза блестели. — Не стоит. — Почему? — Я не тот человек, которого стоит любить. — Ты слишком плохо о себе думаешь. — Он провёл рукой по моей щеке, и в этом жесте было столько нежности, что у меня защипало в глазах. — Я прожил почти два столетия, Кэлли. Видел взлёты и падения империй, встречал тысячи людей. И поверь мне: ты — одна из немногих, кто действительно заслуживает счастья. Я молчала. Не знала, что ответить. — Мало хорошего, — наконец выдавила я. — Я бы тебя... — Спи, Джек. Я повернулась на другой бок. Он прижался ко мне, положил руку на талию, медленно продвинулся выше. Его ладонь легла на чашечку бюстгальтера. — Я сниму его? — прошептал он мне в ухо. Я промолчала, сделав вид, что сплю. Сердце колотилось так, что, казалось, он должен был это слышать. Тогда его рука переместилась на спину, к застёжке. С лёгкостью он отстегнул её и скользнул ладонью на мою грудь. Я не знаю, как уснула. --- Часть пятая. Утро после Проснулась я в пятом часу утра. Бюстгальтера на мне не было. В памяти зияли провалы. Я осторожно встала, стараясь не разбудить Джека, и огляделась. Наша одежда валялась на полу, перепачканная. Я нашла в шкафу рубашку Джека и надела её. Ткань пахла им — тем особенным запахом, который я уже начала узнавать. Вышла в главный зал, забросила вещи в стирку, принялась за уборку. Туалет пришлось отмывать особенно тщательно. Закончив, я вернулась в кабинет и проверила системы. Всё работало. Я вспомнила про отвёртку и вернулась в спальню. Джек проснулся, когда я рылась в вещах. — Что ты делаешь? — спросил он хрипло. — Ищу отвёртку. Он приподнялся, опираясь на спинку кровати, и посмотрел на меня. В его глазах читалось: похмелье, недоумение и нежность. — Ты в моей рубашке. — Со зрением у тебя хорошо. — Я усмехнулась. — Поздравляю. — Но на тебе больше ничего нет. — Он осмотрел меня. — На мне тоже. Интересно почему? — Грубо говоря, ты сделал франц-хераус на мою и свою одежду. — Я кивнула в сторону двери. — Сейчас она в стирке. — Хочешь сказать, ты всё убрала? — Ну да. — Я продолжила поиски. — Где эта отвёртка? — Оставь ты её в покое. — Он похлопал по кровати. — Лучше сядь со мной. — Ты ещё не протрезвел? — И да, и нет. — Он улыбнулся. — Садись. Я вздохнула и села рядом, прикрыв ноги одеялом. — Почему ты вообще здесь? — спросил он. — Разве ты сейчас не ночуешь в ТАРДИС? — А ты не помнишь? — Чего? — Ну вообще, это ты меня не отпускал. — Так почему ночью не ушла? Я промолчала. Что я могла ответить? Что не хотела? Что мне было хорошо? — Ладно. — Он вдруг полез под одеяло и достал мой бюстгальтер. — Тогда как ты объяснишь это? Я выхватила лифчик и зашвырнула под диван. — Ничего. — Это можно исправить, — сказал он, и в его глазах мелькнул знакомый огонёк. — Не наглей. — Я покачала головой. — Забыл, что сказал Доктор? — А я думал, ты никого не слушаешь. — Тогда имей хотя бы уважение. — Я встала. — Я мало того что с тобой всю ночь промучалась, а ты меня без одежды оставил, так ещё и весь ТОРЧВУД очистила. — Тогда я обязан отблагодарить тебя. — Что? Он резко нырнул под одеяло и оказался между моих ног, прежде чем я успела среагировать. — Что ты делаешь? Он стянул меня за ноги, заставляя лечь. Я почувствовала его губы на внутренней стороне бедра — горячие, настойчивые, и по телу пробежала дрожь. — Джек... — выдохнула я, но он не слушал. Его язык скользнул выше, и я выгнулась, вцепившись в простыни. Волк внутри рычал, но я заставляла его молчать. Всё, что я чувствовала сейчас — это жар его губ, невероятное, сводящее с ума наслаждение. Я закусила губу, стараясь не стонать, но когда он нашёл самое чувствительное место, я не сдержалась — тихий стон сорвался с губ. Он услышал. Остановился на мгновение, поднял голову и посмотрел на меня — глаза блестели в полумраке, на губах играла довольная улыбка. — Не молчи, — прошептал он. — Я хочу слышать тебя. — Джек... — только и смогла выдохнуть я. Он продолжил, и я потеряла счёт времени. Были только его губы, его язык, его руки на моих бёдрах, и волны удовольствия, накатывающие одна за другой. Когда всё кончилось, я лежала, тяжело дыша, и смотрела в потолок. Он вынырнул из-под одеяла, лёг рядом и притянул меня к себе. — Ты сводишь меня с ума, — прошептал он мне в волосы. — Взаимно, — ответила я. Мы лежали так несколько минут, пока я не вспомнила, что нам пора. — Надо собираться, — сказала я, садясь. — Рейс через пару часов. — Ты невыносима, — простонал он, но тоже встал. --- Часть шестая. Прощание в аэропорту В аэропорту было шумно и людно. Пахло кофе и реактивным топливом. Мы встретили команду у входа. — Привет, — улыбнулась Гвен, но глаза у неё были красные. — Вы хоть живые остались? — Не все. — Я многозначительно посмотрела на капитана. — Понятно. — Кэлли, можно тебя на пару слов? — Оуэн отозвал меня в сторону. — Давай. — Кэлли, я думаю, сказать тебе об этом сейчас. — Он говорил быстро, будто боялся не успеть. — В другом случае могу забыть. — Говори. — В общем, я... — Меня встречаешь? — раздался голос за спиной. Мастер. Высокий, с тёмными волосами и безумным блеском в глазах. — Ты здесь как? — Не важно. — Он взял меня за локоть. — Нам следует выйти. — Отпусти. — Я остановилась. — Не сейчас. Он схватил меня за плечи. — Ты обещала слушаться. — Пожалуйста, Мастер. Я посмотрела на ребят. Он проследил за моим взглядом. — Хочешь играть по своим правилам? — Пожалуйста. — Ладно. — Он отпустил. — Потом поговорим. Мы подошли к команде. — Всё нормально? — спросил Джек. — Конечно нет. — Мастер усмехнулся. — Девушка находится не в том расположении социума, в котором должна находиться. — Не устраивай сцен. — Я сказал то, что думаю. — Не запрещено. — Гвен выступила вперёд. — Но это неправда. — Не говори, чего не знаешь, — добавил Джек. Мастер перевёл взгляд с меня на них и обратно. — Когда ты стала питать слабость к этим людям? — О чём ты? — Ты явно что-то сделала для них, раз они так за тебя говорят. — Она спасла наши жизни, — ответил Оуэн. — И стала другом, — добавила Гвен. — И частью команды, — кивнула Тош. — Без которой мы не увидим будущего ТОРЧВУДа, — закончил Янто. — А причина? — Мастер прищурился. — Какая причина? — Почему она спасла вас? — Если Кэлли ведёт себя так с тобой, — Джек шагнул вперёд, — это твоя проблема. — Кэлли Тейн, — Мастер посмотрел на меня, — тебе есть что объяснить? — Нет. — Тейн? — переспросил Джек. — А ты не знаешь её фамилию? — удивился Мастер. — Нет. Я села на скамейку. Гвен, Оуэн и Тош сели рядом. — Кто он такой? — шёпотом спросила Гвен. — Потом объясню. — Он редкостный... — Не надо. — Я остановила Оуэна. — Ты его разозлишь. Объявили посадку. Мы попрощались с Оуэном и Тошикой. Тош плакала, Оуэн пытался шутить. — Ну чего ты ревёшь? — говорил он, обнимая её. — Я же не навсегда улетаю. Ну, может, навсегда. Но это же я, я всегда найду способ вернуться! — Оуэн, заткнись и дай мне поплакать! — сквозь слёзы засмеялась Тош. Янто и Риз уехали. А мы вчетвером — я, Джек, Гвен и Мастер — отправились в кафе. --- Часть седьмая. Скандал в кафе В кафе было уютно — мягкий свет, кожаные диваны, запах кофе. Но атмосфера за нашим столиком накалялась с каждой секундой. Мастер сел рядом со мной, слишком близко, почти вплотную. Я чувствовала, как напряжение исходит от него волнами. Джек и Гвен расположились напротив. — Уже рассказала своим друзьям, кто я такой? — спросил Мастер. — Нет. — Лучше ты представь меня. Как жена. Не правда, Джек? Я перевела взгляд на Мастера. — Чего? — Я опешила. — Жены? — А что? — Он пожал плечами. — Разве нет? — Минуту, такого не было. — Я встала. — Это не входит в условие. — Ну, для тебя тоже условие пустое место. — Тогда разорви сделку. — Нет. — Урод. — Ты что-то сказала? — Послышалось. — Я так и подумал. — Он улыбнулся хищно. — И что же бывает? — вмешался Джек. — У меня свои методы. Разговор становился всё напряжённее. В конце концов Мастер применил гипноз и увёл меня. — Завтра она будет в ТОРЧВУДе, — бросил он Джеку. Я ушла с ним. --- Часть восьмая. Возвращение Он вернул меня на следующий день. Расплатившись со мной за мои проделки. Я вошла в ТОРЧВУД и молча села на диванчик. Всё кипело внутри. Казалось, я сейчас взорвусь от перенапряжения, от той смеси боли, унижения и бессильной злости, что клокотала внутри. Гвен села рядом. — Кэлли. — Что? — Ты меня не слышала. — Она внимательно смотрела на меня. — Я спросила, как всё прошло? — Нормально. — Не похоже. — Слушай. — Я повернулась к ней. Мой голос звучал ровно, но это была ложь. — Мастер прав. Я опасна. Волк извергает ненависть. А сил сдерживать нет. — Что случилось? — Гвен. — Я встала. — Уйди. Гвен тоже встала. — Кэлли, я хочу помочь. Что-то во мне оборвалось. Я схватила диван и с силой швырнула его в сторону. Грохот разнёсся по базе, эхом отражаясь от стен. На шум выбежали Джек и Янто. — Что происходит? — спросил капитан. Я окинула всех взглядом и молча вышла. — Что с ней? — услышала я голос Янто за спиной. — Она просто неуравновешенная, — ответил Джек. — Джек, — возразила Гвен, — я думаю, в этом замешан тот мужчина. Я шла по улицам Кардифа, не разбирая дороги. Зашла в разгромленный бар, села на пол, опираясь спиной о барную стойку, и начала пить виски прямо из горла. Горечь обжигала, но это было лучше, чем боль внутри. Джек нашёл меня через полчаса. Сел рядом, не говоря ни слова. — Тяжёлый день? — спросил он наконец. — Тяжёлая жизнь. — Так понимаю, лучше не спрашивать? — Желательно. — Я сделала глоток. — Но вообще я в порядке. Наверное. — Я сначала подумал, что ты улетела на ТАРДИС. — Он забрал её. — Это жёстко... — Джек. — Что? — Я не знаю. — Я посмотрела на него. — Мне одновременно хочется исчезнуть и всё разнести. — Что он сделал? — Много чего. — Я покачала головой. — Я не хочу об этом говорить. — Я тут кое-что нашёл. — Он достал из кармана мою отвёртку. — Ты вроде её искала. Я взяла отвёртку, чувствуя знакомую тяжесть в руке. — Он был прав. — Кто? В чём? — Я привязалась к людям. — Разве это плохо? — Я не знаю. — Я убрала отвёртку в карман. — Но меня интересует только твоя команда. Думаю, это из-за тебя. — Из-за меня? — Он удивился. — Почему? — Как ты вообще меня нашёл? — спросила я вместо ответа. — Я же говорил, что везде тебя найду. — На мне жучок? — Да. — Ну хоть честно. Мы говорили долго. О Мастере, о сделке, о его возрасте. Я рассказала, что вижу его прошлое, но не будущее. — Ты всегда пессимистична? — спросил он. — Нет. — Я покачала головой. — Только последние пять лет. — Ясно. — Он помолчал. — Кстати, о Докторе. Почему он запрещает привязываться к тебе, когда сам делает это? — У него свои секреты. — Я посмотрела на него. — А ты ведь... не привязался? — Я ведь здесь. — Ну да. — И ты не против? — Думаю, ты знаешь ответ. Он потянулся ко мне. Я отстранилась. — В чём дело? — Нам нельзя. — Я встала. — Слушаешься Доктора? — Он тоже поднялся. — Возможно. Он подошёл ближе. — Джек, нельзя. — Но ты ведь не против. — А Доктор? — Ты умеешь скрывать воспоминания. Он поцеловал меня. Я не могла отстраниться. Его поцелуи опустились на мою шею. Всё могло зайти далеко, но в бар зашёл парень. — Эй! Вы что здесь устроили!? — Попались, — шепнул Джек мне на ухо. Я подошла к парню, положила ладонь на его щёку и мысленно приказала ему забыть. Его глаза закрылись, и он мягко осел на пол. Мы вернулись на базу. --- Часть девятая. Конфликт — Нашлась, потеряшка, — встретила нас Гвен. — Джек, — подошёл Янто, — почему так долго? У меня к тебе разговор. — Что-то важное? — Да. Они зашли в оранжерею. Я слышала их разговор благодаря обострённому слуху. — В чём дело, Янто? — А ты не помнишь? — Голос Янто звучал обиженно. — Ты обещал мне уделить время. А сам гоняешься за Кэлли. У вас уже что-то было? Я подняла глаза. Джек смотрел на меня сквозь стекло. — Нет. — Он покачал головой. — Ничего. Я обещаю, что в скором времени мы куда-нибудь сходим. — В скором – это когда? — Сейчас. Они ушли. Что-то заныло в моём сердце. — Кэлли, ты чего? — Гвен села рядом. — Да так. — Я отвела взгляд. — Просто хочу кого-то любить. Но я лишена чувств. — Ты ничего не чувствуешь? — Не совсем. — Я покачала головой. — Я чувствую злость, ненависть. Не могу радоваться по-настоящему. Не могу плакать. Только сарказм – вот мой язык. — Но ты знаешь. — Гвен взяла меня за руку. — У тебя же были чувства. — Есть, но слабые. Подавленные. — Уже поздно. — Гвен посмотрела на часы. — Думаю, можно расходиться. — Да, конечно. Гвен ушла. Я не могла уснуть. Решила прогуляться. Взяла альбом, краски. Села на скамейку под фонарём и начала рисовать. Я рисовала и не заметила, как прошло время. Наступило раннее утро. Я вернулась в ТОРЧВУД. Джек сидел на диванчике. Совершенно поникший. — Ты чего не спишь? — Где ты была? — Он поднял глаза. — Гуляла. — Я подошла ближе. — А что? Только не говори, что подумал, будто я ушла. — Я правда так подумал. — Он встал. — Я не могла уснуть и решила прогуляться. Он сел обратно. — Да, но... — Он помолчал. — Кэлли, давай займёмся сексом? Я опешила. — Тебе вдруг жить надоело? — Я серьёзно. — Янто отказал? — Он здесь ни при чём. — Джек покачал головой. — И почему ты его везде упоминаешь? Ревнуешь? — У меня нет чувств. — Я вздохнула. — Я не могу испытывать любовь или ревность. — Думаю, нам стоит поспать. — Да. — Я кивнула. Мы ушли в спальню и легли на кровать. — Джек, — спросила я, — ты задумывался о будущем команды? — Почему ты спрашиваешь? — Он повернулся ко мне. — Не знаю. — Я задумалась. — Просто, когда я гуляла по городу... столько людей прошло... и я увидела жизнь каждого. Только их жизнь никого не интересует. Почему я вижу это? — Но ты её используешь. — И не во благо. Мы уснули. --- Часть десятая. Утро в ТОРЧВУДе Утром Янто снова нападал на меня. Джек защищал. — Ты привязался, — сказал Янто и ушёл. Я вышла на улицу. Джек нашёл меня на крыше. — Ты ведь не прыгнешь? — Даже если прыгну, какой смысл? Я не пострадаю. Мы смотрели на закат. — Почему ты пришёл? — Ты под моей ответственностью. — Но ты уже дал понять, что это что-то большее. — А ты этого избегаешь. — Я избегаю любви. Бывшего я чуть в могилу не свела. — Но меня не сведёшь. Мы вернулись в ТОРЧВУД. Никого не было. Я села за компьютер, проверяла системы. Джек подошёл сзади, обнял, поцеловал в шею. — Джек, смотри. — Я указала на экран. — Странный сигнал. — Это подождёт. — Ахринел?! Я попыталась отстраниться, но он развернул меня к себе и выключил монитор. — Кэлли, я устал. — Он вздохнул. — Я не могу концентрироваться на работе в данный момент. — И решил заменить вид деятельности? — Именно. Он подхватил меня под бёдра и усадил на стол. — Ты переходишь границы. — Я думал, мы давно их перешли. Он поцеловал меня. Я ответила. Его руки скользили по моему телу, расстёгивая пуговицы, стягивая рубашку с плеч. Я отвечала тем же, путаясь в пряжке его ремня. — Идём в спальню. Он взял меня за руку. В спальне он закрыл дверь. — Здесь никто не помешает. Он приблизился ко мне, и я почувствовала его дыхание на своей коже. — Ты уверен? — Да. Он раздел меня медленно, целуя каждый сантиметр кожи. Я дрожала, но это была не дрожь страха. — Ты такая красивая, — шептал он. Когда он вошёл в меня, я закричала – от полноты ощущений, от того, как правильно это было. Мы двигались в унисон, и я забыла обо всём. Волк внутри молчал, впервые за долгое время. — Не молчи, — шептал он. — Я хочу слышать тебя. — Джек... — выдохнула я, и это имя стало молитвой. После мы лежали, переплетённые, мокрые от пота. Он гладил мои волосы, целовал плечо. — Я люблю тебя, — сказал он. — Я знаю. — Я помолчала. — Я... я не могу сказать того же. Пока. — Я подожду. — Он поцеловал меня в висок. — Сколько нужно. Я закрыла глаза и позволила себе уснуть в его объятиях. --- Часть одиннадцатая. После Мы обустроили новое убежище. Я призвала ТАРДИС, настроила электричество, воду, душ, поставила плиту. Ночью мы снова лежали вместе. — Ты же знаешь, что Мастер сделает, когда узнает про ТАРДИС? — Догадываюсь. — Может, расскажешь, что у вас происходит? — Не могу. — Не понимаю. — Он оказывает психологическое давление. Волк его боится. Мы говорили долго. — Я хочу быть рядом с тобой всегда, — сказал он. — Почему? — Ради таких дней. Хочу узнать тебя лучше. И чем больше узнаю, тем больше ты мне нравишься. — Ты же знаешь, я не смогу ответить взаимностью. — Мне хватит того, что мы просто будем рядом. Я посмотрела в его голубые глаза. Волк затих окончательно. — Ты единственный, кто смог дотронуться до моей души, — прошептала я. Он поцеловал меня. Медленно, глубоко. — Я хочу тебя, — прошептал он. — Я знаю. На этот раз я не останавливала его. Он вошёл в меня, и мы двигались медленно, смакуя каждое мгновение. Я позволяла себе чувствовать, не прячась за сарказмом. — Не молчи, — прошептал он. — Джек... — выдохнула я. Мы кончили почти одновременно. Он уткнулся лицом в мою шею, тяжело дыша. — Я никогда не чувствовал ничего подобного, — сказал он. — Взаимно. Я закрыла глаза и провалилась в сон, чувствуя его тепло рядом. --- Часть двенадцатая. Атака Утром начался хаос. Дети замерли, говоря «МЫ УЖЕ ИДЁМ». Джек отправился к дочери, я потеряла сознание от приступа. Вернувшись, мы обнаружили бомбу в животе капитана. Я вытащила её, исцелила его. ТОРЧВУД взорвался. Мы бежали. В машине я бредила, теряла сознание. Джек вёз меня в убежище. — Кэлли, ты меня слышишь? — звал он. — Четыре... пять... шесть... — бормотала я. — Что она говорит? — спросил Риз. — Лоис... — Я задыхалась. — Лоис Хабиба... кафе... — Полнолуние. — В комнату вошёл Доктор. — И что делать? — Джек вскочил. — Переждать. Доктор присел рядом со мной, положил руку мне на щеку. Боль начала отступать. В его глазах снова мелькнула та бездна – девятьсот лет жизни, все миры, которые он видел, все потери, которые пережил. — Давай перенесём её в ТАРДИС. Джек поднял меня на руки и понёс. На улице меня вырвало кровью. Он поддержал меня, не давая упасть. — Кэлли... Я потеряла сознание. --- Часть тринадцатая. После бури Очнулась я в ТАРДИС. Доктор был рядом. — Как ты? — Нормально. — Я села, чувствуя слабость во всём теле. — Можешь проверить Димку? Мне кажется, он сбежал. — Проверю. — Он помолчал. — Но ты должна кое-что обещать. — Что? — Откажись от алкоголя. — Ладно. — Только честно. Кэлли, тебе станет хуже. — Я же сказала. — Я вздохнула. — Ладно. Он обнял меня. — Ты самый удивительный человек, Кэлли Тейн. — Знаю. — Я усмехнулась. — Ты часто это говоришь. — Не изменяй себе. — Не могу пообещать. — Я покачала головой. — Ты знаешь причину. — Да. — Он вздохнул. — Но уверен, это не навсегда. Мы зашли в ТОРЧВУД. Я помогала команде обустраиваться, взломала банкомат, призвала ТАРДИС, настроила всё необходимое. Ночью Джек нашёл меня в ТАРДИС. — Ты чего здесь? — Да я просто... — Кэлли, ты не думаешь, что переусердствуешь? — О чём ты? — Ты всё это делаешь для нас. Это плохо для тебя. — А ты из-за этого переживаешь? Мы смотрели друг на друга. Он сел рядом. — Я хочу быть рядом с тобой всегда. — Почему? — Ради таких дней. Хочу узнать тебя лучше. И чем больше узнаю, тем больше ты мне нравишься. — Ты же знаешь, я не смогу ответить взаимностью. — Мне хватит того, что мы просто будем рядом. Я посмотрела в его голубые глаза. В них отражалась вся его жизнь – двести лет странствий, потерь, возвращений. И сейчас в них был только я. — Ты единственный, кто смог дотронуться до моей души, — прошептала я. Он поцеловал меня. Медленно, нежно, благоговейно. После мы лежали, переплетённые, и слушали, как гудит ТАРДИС. — Я люблю тебя, Кэлли Тейн, — сказал он. — Я знаю, Джек Харкнесс. — Я улыбнулась в темноте. — Я знаю. Я закрыла глаза и позволила себе уснуть в его объятиях, чувствуя, как впервые за долгие годы внутри меня разливается тепло.